Миллион в жилетном кармане. Часть 6. Продолжение

И вдруг он вспомнил.
– Вы сказали, что заперли коробочку с алмазом в ящике комода, – произнес он небрежным тоном. – Это означает, что «Кохинор» был в коробочке?
– Да, – неуверенно ответил Гарольд. И добавил, еще более неуверенно: – Наверное…
– Да или наверное?
Секретарь запыхтел, снял очки, протер их платком и признался:
– Я не заглядывал внутрь. – Он стал оправдываться: – Коробочка лежала на столе, и она была закрыта. Ни алмаза, ни подушечки рядом с ней не было. Я решил, что они внутри. Я просто взял коробочку и отнес. Мне и в голову не пришло проверять, есть в ней алмаз или нет!
– Сегодня утром алмаза в ней не оказалось, – сказал Лоуренс.
– Как же так?! – воскликнул Гарольд. – Я не брал его! Я просто взял коробочку со стола…
– Мы уже это поняли, Кинни.
Лоуренс и Бенедикт молча переглянулись, подумав об одном и том же: «Кохинор» мог украсть любой из гостей прямо во время показа. Секретарь снова снял очки и стал яростно тереть стекла платком.
– Пакстон, – заговорил чиновник, – я предоставляю вам полную свободу действий. Если кто-то будет отказываться отвечать на ваши вопросы, ссылайтесь на меня. Обращайтесь ко мне за любой помощью. В любое время, – он невесело усмехнулся, – которого у нас крайне мало. Я очень надеюсь на вас.
– Если что-то понадобится от меня, – встрепенулся секретарь, – я тоже готов помочь.
– А нам с вами, Кинни, нужно поработать. Наши повседневные обязанности никто не отменял.
– Конечно, сэр. Кстати, я хотел попросить вас отпустить меня ненадолго в город.
– Это совсем некстати, Кинни, – нахмурился Лоуренс.
– Я понимаю, сэр. Но чертежники жалуются: некоторые инструменты пришли в негодность. Да и нам не помешали бы новые перья. Слугу посылать бесполезно – он купит что-нибудь не то. Если позволите…
– Хорошо. После того, как закончим с отчетом.


Бенедикт прошел в ту часть дворца, где находились апартаменты старших офицеров. Полковник Шепард с женой вкушали ланч.
– Лейтенант Пакстон! – обрадовалась миссис Шепард, уютная приветливая женщина. – Садитесь с нами! Бедный мальчик! Надеюсь, вы уже оправились после этого ужасного происшествия?
Бенедикт покраснел. Он страстно желал, чтобы все поскорее забыли этот чрезвычайно глупый и позорный случай. Миссис Шепард снова вызвала в нем жгучее чувство стыда. Однако в ее голосе было столько искреннего участия, что обижаться было невозможно.
– Благодарю, мэм, я не голоден.
– Ну уж от кофе-то вы не откажетесь.
Не дожидаясь согласия, женщина шустро вскочила, выставила на стол еще одну чашку и, наполнив ее, придвинула к Бенедикту. Тот был вынужден присесть рядом.
– Боюсь, мэм, полковник, случилось нечто гораздо более серьезное.
Выслушав, миссис Шепард взволнованно всплеснула руками:
– Святые угодники, какой ужас! А он не мог упасть на пол и закатиться куда-нибудь?
– Кэти, ты же слышала: был произведен тщательный обыск, – недовольно поправил жену полковник. – Чтоб мне провалиться – Лоуренсу сейчас не позавидуешь! Ннндаа!.. Как я понимаю, лейтенант, под подозрением все мы, самые близкие, кто вчера любовался чертовым алмазом. Но вот чего я не понимаю: почему Лоуренс не обратился в полицию?
– Именно поэтому, сэр, – сказал Бенедикт: – он не хочет, чтобы в дело вмешивались посторонние.
– И он доверил расследование вам?
Бенедикт стойко выдержал скептический взгляд Шепарда и коротко ответил:
– Да.
Беседа с супругами Шепард не принесла никаких открытий. Полковник лишь смог припомнить, что последним «Кохинор» вроде бы держал в руках сам Лоуренс, он же положил камень на стол перед тем, как все вышли из гостиной; но даже в этом Шепард был не уверен.
– Боже мой, оказывается, как трудно вспомнить по минутам даже то, что ты делал буквально вчера! – посетовала его жена. – Но ведь никогда не ожидаешь, что это вдруг может понадобиться, правда?
– Я вам благодарен, – сказал Бенедикт, скрывая разочарование. – У меня к вам просьба, полковник: нужно вернуть Малика Рама, его тоже необходимо расспросить. 
– Вернем, – пообещал Шепард. – Если хотите встряхнуть майора Невилла, то он сейчас инспектирует казармы. 


Солдатские казармы располагались за пределами крепости; они занимали галереи во внутреннем дворе мечети Бадшахи – возвышавшегося над городом величественного здания из красного песчаника с тремя изящными куполами и восемью высокими минаретами. 
Миновав тяжелые обитые железом ворота крепости и шагая к главному входу в мечеть, Бенедикт вскользь подумал: наверное, не слишком почтительно использовать религиозное сооружение в качестве военного гарнизона. Впрочем, припомнил он рассказ пожилого санитара-индийца, сикхи в свое время поступили не лучше: захватив Лахор, они устроили в мечети склад и пороховой погреб.
С майором Невиллом Бенедикт едва не столкнулся: тот буквально вылетел на него из галереи, на ходу брезгливо сдергивая испачканные белые перчатки.
– С-свиньи! – с чувством произнес майор. – Разболтались! Они думают, раз здесь полно уборщиков, так можно оставлять повсюду объедки и разбрасывать где попало грязные носки!
Сняв перчатки, он размахнулся, чтобы отшвырнуть их в сторону, но, видно, сообразив, что такой жест не слишком согласуется с только что сказанным им самим, вывернул их наизнанку и запихнул в карман брюк.
– Вы что-то хотели, лейтенант?
Бенедикт коротко рассказал майору о случившемся и о порученном ему расследовании, внимательно следя за его реакцией. Она была такой же, как у полковника Шепарда: изумление, тревога, скепсис. Невилл стал вспоминать, однако с уверенностью смог утверждать лишь одно: когда все покидали гостиную, алмаза на столе не было – только жестяная коробочка, причем закрытая.
– Был в ней «Кохинор» или нет – сие мне неизвестно…. Кто же его стащил? – он задумался и вдруг резко спросил: – Может быть, вы, лейтенант?
– Нет! – ошеломленно выпалил Бенедикт.
– Вот и я тоже – нет.
Майор принялся рассуждать:
– Проще всего это было сделать, конечно, самому Джону Лоуренсу. А что? Миллион фунтов – это дьявольский соблазн. Припрятать камень, а затем поднять шум. Доверить поиски, заметьте, не профессиональным сыщикам, а неопытному любителю. А пока тот рыщет по следу, прижав нос к земле, спокойно переправить алмаз жене. Она сейчас, кажется, в Калькутте?
– Сэр! – протестующе воскликнул Бенедикт.
– Не горячитесь, лейтенант, я всего лишь строю предположения. – Невилл рассмеялся, и его смех покоробил Бенедикта. – Разумеется, я понимаю, что Лоуренсу красть «Кохинор» невыгодно: он потеряет гораздо больше, чем приобретет. Маркиз Далхаузи – человек миролюбивый, но он непременно устроил бы так, что Лоуренс никогда больше не увидел бы ни алмаза, ни своей жены. Как же – непростительная беспечность: вместо того, чтобы спрятать королевский камень подальше от глаз людских, устраивать его публичный показ!
– Вы сами, сэр, хотели увидеть «Кохинор», – осмелился напомнить Бенедикт.
– И вы тоже. Мы все хотели, лейтенант. Мы все.
Майор помолчал и добавил:
– Странно, что алмаз не украли раньше: как можно было держать его в комоде?
– Откуда вам известно, где мистер Лоуренс хранил «Кохинор»? – немедленно спросил Бенедикт.
Невилл снова рассмеялся:
– Ого, вижу в глазах охотничий блеск!
– И все же, сэр?
– Мне сказал секретарь, – пожал плечами майор. – Думаю, верный слуга тоже не молчал. Не удивлюсь, если об этом знает половина Лахора.
Бенедикт расстроенно опустил голову.
– Рано отчаиваться, лейтенант, вы только начали, – неожиданно подбодрил его Невилл. – Соберитесь с духом и действуйте. Вот как я сейчас – мне предстоит проверить солдатские уборные. Страшно даже представить себе эти Авгиевы конюшни… Но я делаю глубокий вдох – и иду.


В этот день, полный шокирующих открытий, тягостных переживаний и неприятных подозрений, произошло лишь одно светлое событие: вернулась Эммелин Уорд.
Бенедикт вышел во двор и присел на ступенях дворца. Он чувствовал себя уставшим – от ощущения собственного бессилия. Все действия, которые он предпринял, оказались бессмысленными и не принесли никаких результатов. Да, он теперь достаточно ясно представлял, кто где находился и кто что говорил вчерашним утром. Он дополнительно, ради очистки совести, выяснил у камердинера, что именно он запер дверь спальни Лоуренса. Однако эта деталь не представлялась существенной: дверь можно было и не запирать – ведь «Кохинор», судя по всему, был украден прямо во время показа! Бенедикт попытался поставить себя на место вора – и подивился его дерзости. Или глупости? Да, можно было незаметно положить алмаз в карман, но ведь пропажа могла обнаружиться немедленно! Вероятно, вору еще и повезло: некоторые обстоятельства, как нарочно, сложились в его пользу. Если бы не явился Малик Рам с сообщением, что вестовой ждет указаний… Если бы из-за этого Джон Лоуренс не заторопился закончить показ… Если бы только Лоуренс заглянул в коробочку, прежде чем передавать ее секретарю… Если бы секретарь приоткрыл крышку, прежде чем отнести коробочку в спальню… Бенедикт вздохнул.
Рядом послышалось негромкое покашливание. Он поднял голову: его уединение нарушил Гарольд Кинни.
– Вам удалось что-нибудь выяснить, Пакстон? – спросил он, присаживаясь рядом.
– Кое-что, – неохотно ответил Бенедикт и отодвинулся. 
– Я размышлял над всем этим, – секретарь неопределенно повел рукой. ¬– Как я понимаю, ваш главный подозреваемый – я.
– Если вам угодно.
– Я надеюсь, – Гарольд снова кашлянул, – что наши… эээ… личные взаимоотношения не повлияют на ваши выводы.
Бенедикт сердито взглянул на него и хотел сказать что-нибудь увесистое, но тут со стороны ворот послышался конский топот и скрип колес, а через минуту во дворе появилось ландо. Верх был поднят, и тех, кто находился внутри, не было видно, однако Бенедикт издалека узнал экипаж полковника Шепарда, который ему только вчера довелось сопровождать.
Ландо пересекло двор и остановилось напротив ступеней, где сидели молодые люди. Бенедикт вскочил, подбежал к экипажу и распахнул дверцу. Эммелин, которая, видимо, в этот момент потянулась к ручке, отпрянула назад и застыла, распахнув глаза. 
– О! – воскликнула она. – Вы меня напугали!
– Простите, – виновато улыбнулся Бенедикт. – Я так рад вас видеть!
Он помог девушке выйти.
– Спасибо, милый Бенедикт, – поблагодарила та и тут же окликнула второго поклонника: – Гарольд! А вы что же, мне не рады?
Бенедикт обернулся: у секретаря было лицо человека, которому неожиданно плеснули в лицо водой.
– Прошу прощения, мне очень неловко, – очнулся Гарольд и спустился к ним. – Когда я встал, солнце на миг ослепило меня.
«Наверно, еще и очки сработали, как линзы», – злорадно подумал Бенедикт.
– Вы как будто решили меня встретить, – улыбнулась девушка сразу обоим. – Если это так, то мне очень приятно.
– Эээ… нуууу… да, почти, – замялся секретарь. – То есть мы, конечно, не знали, когда вы вернетесь, но…
– … надеялись, что очень скоро, – закончил фразу Бенедикт.
 – Знаете, вы оба ведете себя как-то странно, – заметила Эммелин, переводя взгляд с одного на другого. – Можно подумать, что за время моего отсутствия здесь что-то случилось.

Продолжение следует.