Гагарин

.
               Г А Г А Р И Н

               чистый вымысел

 
                Интродукция

    — Кё фэр?.. Фэр-то кё?  *
    Гулко и отчётливо прозвучали непривычные и странные для русского уха слова эти в хрустальной тишине двора знаменитой на весь міръ Петро-Павловской крепости ранним-ранним утром одного из удивительно-тёплых дней удивительно-тёплого сентября тысяча девятьсот девяносто девятого года от Рождества Христова.
    Произнёс странные слова эти некий молодой человек, обращаясь к бронзовому призраку императора Петра Великаго, сидящему в бронзовом кресле.
    Молодой человек этот... впрочем, не столь уж и молодой, как могло показаться вначале — довольно высокий, худощавый и длинноволосый — был похож на актёра, играющего Гамлета, принца датского, поэтому следующие слова его уже; вряд ли покажутся кому-нибудь странными:
    — Скажи мне, государь,
    зачем? сюда, к могилам —
    своей, своих потомков, слуг своих —
    явился ты?
    Зачем? себя унизив,
    ты взгромоздился здесь —
    на этом стуле?
    Нелепейшем в сем достохвальном месте?
    Какой? приём должны мы оказать
    тебе? как основателю твердыни?
    Ты!, Мощный Славянин! — гроза народов!,
    Как? дал себя в игрушку превратить?
    Запанибрата быть, полировать
    твою макушку и другие части тела
    позволил ты зачем?! потомкам плебса,
    ничтожествам...
    А? Государь?
    Скажи;, мы что — на карнавале?
    ...
    Люст Эйланд — островок весёлый ...


* " — Кё фэр?" — Что делать?  — транскрипция с французского.
( — Кё фэр? Фэр-то кё? — фраза взята главным героем из сочинений Надежды Тэффи ).


                *     *     *

    А накануне, где-то на Петроградской стороне, в некоем коридоре, у окна с видом на двор, заасфальтированный под корень — домов и пока ещё зелёных тополей, под звуки всем известной и многими любимой песни: "...в послеэээднюю ооосень,.. в послеэээднюю ооосень...", — можно было услышать такой разговор:
    — В каком городе жил Александр Сергеевич в свою последнюю осень? Я имею в виду, так сказать, декорации — архитектуру — Вы ведь на архитектурном учились, кажетца?
    — Учился, да; — пять лет. Всё в книжках есть, целиком и полностью. А если вкратце... — то весь классицизм был и фсё, што до; нево. Вы кино о; Пушкине снимать собрались? Так позно уже; — юбилей-то — тю-тю.
    — Нет, не собираюсь. Так, што-то вдруг подумалось. Я в "Улицы эр эф" решил пойти. Деньги нужны. Да,.. и уровень надо... настоящий... им... показать. Как думаешь?
    — Надо...
    — Сам-то, што бы хотел зделать? Есть планы? Или секрет?
    — Исакиевский в лесах стоял... И купола ещё не было...
    — Аааа... Ну ладно — секрет так секрет...
    — Нет секрета. План есть. "Преступление и наказание"... "Братья Карамазовы", "Бесы", "Идиот", "Анна Каренина", "Тарас Бульба"...
    — Фсё?
    — "Што делать".
    — Што делать? Оддохнуть тебе надо. Как следует... Пару-тройку месяцеф... а лучше — год. Или... в театр пойди поработай — я слышал, он помогает... ... ...  Не фсем, правда.
    — Театр?


                *     *     *

    Через год, в одном из театров Санкт-Петербурга, на репетиции, новый главный режиссёр громко сказал:
    — Стоооп!! Перерыф! Десять... Нет, дватцать минут! И... попрошу всех... куда-нибудь... уйти. Мне надо подумать.
    ...
    "Дааа... Это какой-то кошмар..."
    "Откуда они все взялись — недоучки эти?"
    "И... главное — одновременно,.. и в Моём театре!"
    "Клоуны!! Все — клоуны! Просто цирк какой-то!"
    "Што делать?"
    ...Шёпот сзади был неожиданным:
    — Извините... Вы с Ольгой Бахаревой не хотели бы встретитца? Она...
    — Нет. Ещё поживу,.. если Господь позволит, — обернулся я...
    "Ааа... — костюмерша... Или реквизиторша — как там её?.."
    — Ей хочется с Вами поговорить.
    — И каким же образом, осмелюсь спросить — спиритическим?
    Она молчала.
    Я пристально посмотрел ей в глазаи очень мягко, даже нежно, сказал:
    — Эээ... Анна... кажетца... эээ...
    — Просто — Анна.
    — Просто-Анна, послушайте,.. у меня нет ни времени, ни сил, ни желания... заниматца такими вещами. Я очень ценю Ольгу Бахареву — большую актрису, ооочень большую, ооочень... Не говорю — великую, только потому, што в этой профессии великих быть не может по определению — она фторична по самой своей сути. И покончим с этим — Бахарева умерла... И Вы сами прекрасно это знаете. Бывали на её могиле? Я был.
    — Там похоронен другой человек,.. другая.
    — ...Ну-у, да, фамилия другая — Петрова. Так, я слышал, это по мужу фамилия, по паспорту. "Зачем я этот дурацкий разговор продолжаю? Делать мне больше нечево?"
    — Она не умерла, это другая Ольга Петрова умерла. В общем, са;ми у неё спро;сите. Она просила передать Вам её адрес — вот, — и Просто-Анна протянула мне сложенный вдвое листок бумаги.
    Я взял его как заворожённый.
    — А телефона у неё нет што ли? — бросил я вдогонку, уходившей по проходу костюмерше, придя в себя.
    — По телефону нельзя, надо — глаза в глаза, — обернувшись, поучительно проговорила, ничуть не замедлив шаг, Просто-Анна. Во взгляде её читалось торжество.
    ...Хотя, может быть, показалось.

 
         Ч А С Т Ь   П Е Р В А Я

                Т Е А Т Р

                глава первая
              ...НАЧИНАЕТСЯ

    Знал бы кто — куда я еду... Не эти семеро в маршрутке, а все — все, кто есть на земле... "Люди, львы, орлы..."
    Никто не знает.
    А еду я — в мечту, еду на самой что ни на есть — настоящей машине времени.
    Только не знаю куда — назад в прошлое... или вперёд — в будущее.
    ...
    Ничего себе! — Бахарева воскресла!
    ...
    Вообще-то, в моей жизни и это было.
    Один раз уже; было.
    И всё равно — это чудо!
    И тогда, и сейчас.
    ...
    Итак, Ольга Бахарева воскресла... Для меня воскресла. Кумир моей юности. 
    А дальше что? Ну, проговорим...
    По словам совсем непростой Просто-Анны: "Бахарева — человек-театр... Она может мне помочь". А чем она может мне помочь? Мало я актрис что ли видел в своей жизни? Или актёров? О чём с ними говорить? Я говорю — они слушают. И только так. Нет,.. Бахарева — не то. Ей равных нет, она мой кумир. Только... я ничего не слышал о том, что она была режиссёром. Или преподавала где-то актёрское мастерство... Не допускаю я, чтобы актёр или актриса могли бы мне что-то открыть в режиссуре. Нет.
    Да, но это в кино. А в театре я первый месяц. Бахарева же — была больше театральной актрисой и наверняка всё знает об этих маленьких мірочках, об их устройстве и ещё о чём-то таком, чему я даже названия не знаю.
    Она остаётся и до сих пор, в моём понимании — единственной безупречной актрисой, настоящей волшебницей. Жаль, мало я видел её в театре, да и молод был тогда и глуп. Зато, в более поздние времена, разсказали мне много такого, чего не слыхивал я больше ни о ком.
    К примеру, роль свою она всякий раз исполняла по-иному. Нет, это не то, что вы подумали. Это были не те мелкие отличия, которые есть всегда. Это были радикальные изменения в трактовке роли, её прочтении. А за ней преображались и другие персонажи, видимо, не без участия Бахаревой. То есть, она меняла всю постановку на свой лад.
    Поначалу режиссёры были просто в ярости, но поделать с популярной актрисой ничего не могли. Потом все смирились с её своеволием, а некоторые даже начали его использовать. Почитатели же таланта Ольги Бахаревой стали ходить на все спектакли,.. если смогли достать билеты.
    Да, и кстати, она была очень красивой женщиной. А голос какой!


                *     *     *

    Но кто Ольга Бахарева сегодня для киношного и театрального истеблишмента? Полагаю, — никто — ноль. Записей спектаклей нет, есть три с половиной фильма в достаточно далёком прошлом... и; — всё. Половина — это роль второго плана в заурядном киноизделии начала семидесятых.  Зато, три — это три главных роли в фильмах Арсения Ива;нова! А больше он ничего и не снял. То есть, нет, снял, и много, но всё это кинографика — мой термин для неигрового кино. Ну, а игровые фильмы у меня, соответственно — киноживопись. Многовато же у нас хрено;вой этой живописи произвели на свет! Да, и графики тоже.
    Слава Богу, фильмы Иванова дошли до нас, хоть и с опозданием — в Перестройку. Первые два были показаны в шестидесятых, но очень малым экраном. Я их тогда не видел — ребёнком был. Это очень стильные экранизации классики. Теперь они снова куда-то запропастились. А третий фильм произвёл на меня мощное впечатление своим киноязыком даже спустя двадцать лет после его съёмки. Но всё-таки и он был как бы уже не ко времени, запоздал на наш экран. Хорошо, что вообще сохранился. История его сотворения — это самый настоящий триллер.
    Весь материал был снят целиком в шестьдесят восьмом и тогда же частично озвучен, а затем... исчез — не стало его в наличии. Был якобы какой-то пожар и якобы какая-то кража, с порчей плёнки и тэдэ — следствию ничего не удалось доподлинно установить.
    Через год-полтора Арсения Иванова выдворили из страны.
    А ещё через год "вражеские голоса" сообщили, что работа над фильмом "Однажды на Дальнем Востоке" в их "свободном міре" режиссёром возобновлена.
    Затем, он был там показан, но большого успеха не имел — о нас их интересовало в те годы совсем другое. Кое-кто считает, что фильм был бы успешнее, если бы получилось его здесь спокойно закончить. Какое там — "закончить"! Хорошо, что Арсению Иванову удалось его спасти от уничтожения.
    Вспомнил всё это я, скорее, для себя — кому интересно, тот и так давно знает.


                *     *     *

    Город наш, хоть и стал давным-давно несуразно большим, вдруг — кончился. Маршрутка, покряхтывая на ухабах, развернулась... и остановилась. Раньше, тоже очень давно — в детстве, отрочестве, юности и молодости — любил я окраины... — трамвайные кольца всякие там.., заросшие бурьяном.., домишки, заборы деревянные, тополя запылённые... и всё такое... Теперь-то уже ничего этого, изумительно живописного, да и просто живого, на наших окраинах больше нет. А жаль — нравилось мне всё это, красиво было...
    Не обнаружив никакой кучи деревянных домишек и никаких трамвайных колец, заросших бурьяном, словом, ничего романтического — одни только многоэтажки страшной совецкой наружности восьмидесятых годов и скопище разномастных ларьков новых времён, захотелось было мне призадуматься.. — на тему: "Как же вы Миллениум встречать собираетесь, товарищи дорогие россияне?". Но я не стал.


                *     *     *

    А вот и она... дверь в неизвестное...
    С виду совсем обыкновенная, слишком обыкновенная.., что-то тут не так, не может быть всё так просто... А я вот просто возьму и позвоню.
    Дверь открыли, не спрашивая — "кто?". И это была — ОНА. ОЛЬГА БАХАРЕВА. ОНА! ТА САМАЯ! Живёхонькая!.. И... гораздо моложе, чем я её себе представлял.
    — Здраствуйте.., Оль...
    — Зовите меня Еленой, Герман. Здраствуйте, — перебила меня... Оль... хозяйка квартиры.
    ...
    Некоторое время спустя мы сидели с Ольгой Бахаревой за небольшим антикварным столиком на антикварных стульях, замечательно нарисованных, как я успел заметить, в удивительно симпатичной комнате, и делали вид, что пьём чай.
    Стараясь глядеть на неё не всё время, я слегка отвлекался взглядом на картины, во множестве висевшие на стенах. 
    — Это картины моево отца, а квартира — матери. Она сейчас в больнице, и просила, штобы я пока здесь пожила.
    — Картины написаны в двадцатых-тридцатых?
    — Да. А знаете, Герман, я давно хотела с Вами познакомитца... Я Ваша поклонница — с первово же фильма. Думаю, што Вы — гений, — она улыбнулась.
    Я потёр кончиками пальцев левой руки лоб, как бы разгладив машинально пока ещё только намечающиеся морщины — и, как бы скромно, ответил:
    — Пока,.. кроме меня самово,.. вроде бы, никто так не щщитает...
    — Не верю! — Бахарева засмеялась... — И я знаю ещё нескольких человек!
    — Што ш, я рад. , если серьёзно, гением я себя не щщитал и не щщитаю. Просто я очень любил кино... То есть,.. любил работать над своими фильмами. Ещё настоящих гениев любил — Таркофсково, Иванова... Других художникоф любил, хотя бы фрагментами, выборочно..,  не це-ли-ком.
    ... Меньше всего я ожидал, что она скажет это:
    — Арсений Иваноф не гений. Таркофский, возможно, Иванов — нет. Он — Мастер, хороший мастер. А почему Вы говорите о себе ф кино — ф прошедшем времени?
    — Потому-што... теперь я люблю театр, — растягивая слова, значительно произнёс я, — а почему Вы;... перестали быть актрисой Ольгой Бахаревой?
    — Потому, што вышла замуж,.. и взяла фамилию мужа.
    — Не верю. Как Станислафский... — имя Елена — откуда?
    — Это долгая история...
    — Расскажете?
    — Вам.., наверное, да. Но не севодня... Может, завтра.

    (одиннадцатая страница)