Усы генералиссимуса. Отрывок

Санкт-Петербург, наше время.


Физиономия Куратора напоминала перезревший томат.

Возможно, такой эффект создавали тяжёлые красные шторы, плотно закрывающие единственное окно с видом на город и отбрасывающие на него свою тень.

Он медленно переводил взгляд с моего лица на лицо стоящего рядом Влада, и в такт этому движению тонкие струйки пота стекали с его висков на острый бритый подбородок.

Не найдя в наших лицах ничего примечательного, Куратор с показным интересом начал рассматривать письменный стол, заваленный бумагами и разноцветными папками, словно намекая на то, что иметь дело с подобными неодушевлёнными предметами ему куда более приятно.

Пауза затягивалась.

Образовавшаяся на кураторском подбородке капля увеличивалась в размере и мелко дрожала, грозя в любой момент сорваться на блестящий паркетный пол.

Видимо, всё же решив, что в данный момент стол ничем не сможет ему помочь, Куратор тяжело вздохнул, решительно повернув голову в мою сторону. Повинуясь одному ей известному планетарному закону, капля немедленно оторвалась от его подбородка, набрала скорость и высоту и, пролетев несколько метров по довольно замысловатой траектории, приземлилась на папку розового цвета.

Раздавшийся в полной тишине чавкающий звук заставил Куратора вздрогнуть, и несколько раз, тревожно обернувшись, но так и не поняв, что произошло, он вперил в меня свой взгляд, словно пытаясь проникнуть внутрь глаз, устремлённых на него.

Пожалуй, с него станется залезть тебе в черепную коробку и сидеть там, разглядывая каждую извилину.

– У фирмы возникла серьёзная проблема, милые мои, и мы обязаны устранить её самым решительным образом, – его голос прозвучал неожиданно ласково.
Обычно таким тоном заботливая мать интересуется здоровьем ребёнка, получившего ушиб.

Но я не был ушибленным, а он не был моей матерью.

Я вообще очень давно перестал обращать внимание на интонационные смены в голосе начальства. Любого начальства. Все эти фокусы хороши для новичков, не знающих Куратора и подобных ему персонажей.

Работая в «Системе» достаточно давно, я научился принимать самый бесстрастный вид при любых обстоятельствах, и в этом ничуть не уступал Куратору, а во всём остальном, чего уж тут скромничать, превосходил. А потому, спокойно скрестил свой взгляд с его взглядом.

Несколько секунд Куратор пристально смотрел в мои глаза, потом почти незаметно моргнул и перевёл взгляд куда-то в сторону.

То-то же!

– А что, собственно, произошло? – мне нравилось злить его, задавая ничего не значащие вопросы.

Попасть в этот кабинет без особой на то причины было нереально, поэтому я понимал, что должен услышать нечто очень важное.

– Что произошло? – он повторно вперил свой пылающий взор в мои глаза. – Сейчас я скажу, что произошло. Сейчас скажу.

Мне стало ясно, что к цвету его лица шторы не имеют никакого отношения: Куратора переполняла неподдельная ярость.

Низкорослый и узкоплечий, он был немногим старше меня. У него было лицо хищника, и лично мне оно напоминало смесь грифона и гиены. А ещё у него всегда отвратительно пахло изо рта. Несмотря на то, что он постоянно жевал ментоловые конфеты, это не помогало. Думаю, он просто медленно гнил изнутри.

Очень часто я представлял момент, когда мой кулак встретится с его носом, и эти мысли вызывали почти физическое удовольствие.

В этот раз Куратор немного дольше смотрел в мои глаза, но, снова не выдержав, моргнул:

– Сегодня утром в одном из частных пригородных отелей найдено тело известного артиста.

– Очень известного артиста, – добавил он, увидев, что мы никак не отреагировали на его слова.

– Ого! – заставив себя проявить интерес к разговору, я постарался придать лицу самый озабоченный вид. – Вот это да!

Левый глаз Куратора несколько раз заметно дёрнулся в нервном тике.

– Уже третье тело за прошедшие два месяца, – постоянно растягивая слова, он придавал им некую сакральную значимость.

– Послушайте, – мне начала надоедать эта игра в кошки-мышки, – в конце концов, артисты такие же люди, как и все. Умер и умер, мир его праху, и всё такое. Свято место пусто не бывает.

– Да, – поддержал меня Влад, – люди смертны. Может быть, он болел или с наркотой перебрал. Да мало ли что вообще может случиться с известным человеком?

– Огнестрельное в голову, – тихо пояснил Куратор, глядя куда-то поверх его головы. – Теперь у него точно ничего не болит, и в ближайшее время ему вряд ли будет до наркотиков.

– Убийство? – шумно выдохнул Влад.

Куратор резко рубанул воздух правой ладонью.

Я знал, что за этим жестом обязательно последует истерика, и мгновенно расслабился, приготовившись получить удовольствие.

«На три», – подумал я, мысленно начиная отсчёт, но в этот раз не успел досчитать даже до двух.

– А ты думал, что он скончался в окружении родных и близких? – завизжал Куратор, словно заправский оперный певец, одним махом перескакивая несколько октав. – Любящая жена до самого конца держала его за руку, а дети, потупив взоры, глотали слёзы, уповая на чудо, да? А теперь от нечего делать я пригласил вас сюда для того, чтобы сброситься на венок любимому артисту?

Он тяжело дышал, пытаясь успокоиться.

– Пидором больше, пидором меньше, – беззаботно пожал плечами Влад.

А вот этого, конечно, говорить не стоило. Влад был новичком и, видимо, не понимал, что есть вещи, которые лучше не произносить вслух, даже если они являются чистой правдой.

Лицо Куратора вмиг стало белым, он вплотную подошёл к Владу, а я обрадовался тому, что смрад, идущий из его рта, на время переместился в другое место.

– Откуда тебе известно, что он был пидором? – голос Куратора достиг каких-то небывалых высот. – Ты спал с ним или держал свечу возле его постели? Я тебя спрашиваю!

Сжав кулачки, он наступал на Влада, который был как минимум вдвое крупнее, но в данной ситуации просто пятился от разъярённого карлика, не понимая, что делать в подобной ситуации.

– Простите, сам не понимаю, как это у меня вырвалось, – извиняющимся тоном промямлил Влад, сделав ещё несколько шагов назад.

– Держи свой рот на замке, – зловещим тоном посоветовал ему Куратор, – если, конечно, тебе дорога работа и жизнь.

Проведя рукой по остаткам слипшихся от геля волос, он поднял вверх указательный палец: для подчинённых это являлось знаком того, что сейчас они услышат нечто такое, что навсегда обогатит их убогий интеллект.

– Запомни на всю оставшуюся жизнь, парень: если с утра до вечера тебя имеют в дупло, но при этом с бабками и славой у тебя напряг, то ты – пидор, – похоже, Куратор оседлал любимого конька. – А если богат и знаменит, то – гей. В данном случае, хочу это особо подчеркнуть, убит гей, надеюсь, я понятно объяснил?

Влад быстро закивал, переваривая услышанное и показывая, что ему всё понятно, и в кабинете снова воцарилась тишина.

Обойдя стол, Куратор заметил мокрое пятнышко на розовой папке и в недоумении стал рассматривать его. Хищно прищурившись, он потёр пятно пальцем, поднёс палец к носу, понюхал его, а потом, бросив кривой взгляд на потолок и не найдя на нём ничего подозрительного, быстро перевернул папку и двинулся в мою сторону.

– Тридцать минут назад концертный директор обнаружила его лежащим в ванной комнате. Эта дура с перепуга сразу вызвала гостиничную полицию и только потом, вспомнив должностные инструкции, сообщила нам. В данный момент она находится рядом с трупом, её допрашивают. В номере один полицейский, бывший опер, капитан. По нашим сведениям, он давно на пенсии.

Я молчал, ожидая продолжения, и оно не замедлило последовать.

– Необходимо забрать тело, – Куратор перешёл на шёпот, словно опасаясь, что кто-то кроме нас сможет услышать его слова.

Я знал, что это в принципе невозможно, потому что весь офис находился под таким мощным колпаком, что в радиусе двухсот метров у всех обнаруживались неполадки с сотовой связью. На наши мобильные телефоны это, естественно, не распространялось.

– Мне нужно его тело, – чуть громче повторил Куратор. – Очень скоро отель будет оцеплен нашими ребятами, связь во всей округе уже отключена, капитан при всём своём желании никому не сможет позвонить, никто ему не поможет.

Я внимательно слушал, Влад рассматривал паркетный пол.

– Гоша, это твоя операция, Влад на подхвате. Договаривайся с ним, как хочешь, но очень-очень быстро. Если произойдёт утечка информации и о его смерти узнают журналисты, начнётся такая феерия, что места будет мало всем, а мы потеряем…

Он не договорил, что именно мы потеряем, но для меня лично его слова означали одно: любой провал мог стоить ему потери должности и насиженного места, а может, и чего-то более существенного. Привыкнув к лёгким победам, руководство конторы быстро прощалось с неудачниками.

Поэтому я просто нагло усмехнулся, глядя ему в лицо, а он, поняв, о чём я думаю, дохнул в мою сторону внутриутробным ядом:

– На складе всё готово, номер заказа четыре дробь шесть.

Повернувшись к нам спиной, Куратор махнул рукой в направлении двери, показывая, что разговор окончен, но я считал иначе, прикидывая в уме детали предстоящей операции:

– Мне нужен тонированный фургон.

Кивнув, он достал мобильник из кармана пиджака.

– Уровень полномочий? – мне хотелось до конца уточнить, на что пойдёт «Система».

– Лишние мертвяки нам ни к чему, так что действуй по ситуации. Комната, где они находятся, будет под полным контролем. Снайперы прибудут туда с минуты на минуту, командир группы наберёт твой номер через двадцать минут после того, как ты зайдёшь в гостиницу.

«Снайперы против одного опера-пенсионера? – с удивлением подумал я. – Что вообще за ерунда тут…»

Но Куратор не дал моей мысли оформиться до конца:

– О чём говорить с капитаном, решишь на месте сам, но постарайся не шуметь, вокруг полно частных домов, набитых видеокамерами.

Я открыл, было, рот, чтобы поинтересоваться, что делать с женщиной-администратором, но напоролся на его жёсткий взгляд.

– Вы всё ещё здесь? – недобро прищурившись, спросил он.

Выйдя из кабинета, Влад смачно сплюнул на разноцветную бетонную мозаику, украшавшую пол всего здания:

– Вот же тупая скотина!

Я не стал сообщать ему, что коридоры плотно утыканы микрофонами и, направившись в сторону склада, коротко бросил:

– Жди у ворот.

Складом у нас называли помещение, в котором можно было получить абсолютно всё, и я не мог припомнить случая, чтобы там чего-нибудь не было.

Подойдя к массивной железной двери, я нажал на кнопку вызова, и через несколько секунд в двери напротив моей груди открылось небольшое круглое окошко.

– Номер заказа? – поинтересовался женский голос.

– Четыре дробь шесть.

Вскоре в нижней части двери открылось квадратное окно, я увидел возле своих ног потёртую кожаную сумку чёрного цвета и, подняв её, пошёл к лифту.

– Чёрный фургон, номер три единицы, – бросил мне в спину женский голос.

Через три минуты я сидел в блестящем тонированном «Мерседесе Вито», от водителя меня отделяло толстое чёрное стекло. Влад запрыгнул внутрь, охранник кивнул головой, и мы выехали за ворота.

Первым делом я открыл сумку: поверх небольшого целлофанового пакета лежал пакет чуть поменьше и маленькая пластиковая карточка. Я понял, что это электронный ключ от номера и, сунув её в карман пиджака, раскрыл следующий пакет, в котором лежал кривой охотничий нож с костяной ручкой. Пришла пора заняться основным пакетом и, положив его на колени, я сделал аккуратный надрез, глянув на содержимое. В пакете находились долларовые пачки, их было ровно тридцать. Триста штук зелёных! Куратор решил не мелочиться.

Похоже, убитый нёс золотые яйца.

Я нажал кнопку звонка, утопленную в ручке сиденья, и из дверного динамика послышался мужской голос:

– Добрый день, слушаю Вас.

– Добрый. Когда будем на месте?

– Через тридцать две минуты.

– Слушай внимательно, – я повернулся к Владу. – Когда зайдём в номер, администратора возьмёшь на себя. Никакой торопливости и суеты, галантно, вежливо и без лишних разговоров. Водички там попить или покурить – пожалуйста, но мне нужно остаться с капитаном один на один, а твоя задача – увести её от нас как можно раньше.

– А если там всего одна комната? – спросил он.

– Послушай, Влад, я, конечно, понимаю, что ты новичок, к тому же надышавшийся ядовитыми парами, но, посуди сам: человек берёт за выступление от ста пятидесяти тысяч евро, так как ты думаешь, он будет жить в убогом номере за сотню баксов или в королевском люксе?

Влад задумчиво почесал голову.

– Вот то-то и оно.

– А если она начнёт кричать?

– Зачем ей кричать?

– Ну, – Влад пожал плечами, – она может находиться в состоянии шока. Да мало ли что может выкинуть человек в подобной ситуации?

– Так это и есть твоя главная задача – сделать так, чтобы её шок скорее прошёл. Вроде как, психологом поработаешь. Можешь ей так и представиться. Только ты больше слушай, чем говори, у психологов в работе это самое главное: сиди себе тихо с умным видом да клиенту вовремя поддакивай, а деньги он тебе сам с радостью отдаст, ещё и благодарить будет. Понял? В общем, действуй по обстоятельствам, но главное – мне не мешай.

Тем временем, машина свернула на платную дорогу в направлении Репино, и через двадцать минут мы притормозили в частном секторе на берегу Финского залива.

В нескольких метрах от нас стоял высокий крепкий мужчина в военной форме, его лицо закрывала тёмная тканевая маска и, не промолвив ни слова, он открыл калитку, приглашая войти.

Отель оказался симпатичным двухэтажным белым зданием с вычурными резными колоннами, немного напоминающим древнегреческие храмы из школьных учебников истории. Внутри было красиво: аккуратно подстриженный газон, большие клумбы с яркими цветами, ротанговые кресла у небольшой летней сцены. В общем, вполне стандартный набор для обеспеченных людей, желающих проводить время вдали от любопытных глаз за высокими заборами.

Возле входной двери стоял ещё один крепкий мужчина в форме и маске, скрывающей лицо.

– Второй этаж, – коротко бросил он.

Я кивнул, и мы зашли внутрь.

Роскошь в холле поражала, но мне некогда было рассматривать причудливые вазы и хромированные люстры, свисающие почти до самого пола.

Поднявшись по широкой, устланной мягким ковром лестнице, я сразу упёрся в массивную деревянную дверь: люкс занимал весь второй этаж. Проведя карточкой по пластиковому терминалу, я толкнул бесшумно открывшуюся дверь, и мы оказались в огромной гостиной.

Услышав голоса, я шепнул Владу:

– Ты всё уяснил?

Он утвердительно кивнул в ответ.

Прислушавшись, я понял, что голоса звучат впереди и слева, и, пройдя несколько метров, мы оказались у высокой белой двери с изящной позолоченной ручкой.
Влад уже взялся за неё рукой, но я отрицательно покачал головой, приложив палец к губам.

– Да не переживай ты так, – мягко увещевал кого-то мужской голос, – ты тут вообще ни при делах. Конечно, не каждый день такое увидишь, но жизнь есть жизнь, уже ничего не поделаешь.

В ответ раздался громкий всхлип.

– Давай успокаивайся, битый час сидим, а толку никакого. Ты в полицию или скорую звонила? У меня что-то с телефоном случилось, вообще сигнал не ловит.

Я не стал дожидаться ответа и, толкнув дверь, вошёл в комнату.

Широкоплечий седовласый мужчина, лет шестидесяти пяти, в застёгнутой на все пуговицы белой рубашке сидел на вычурном изогнутом стуле, а напротив него со стаканом воды в руке сидела молодая женщина. На вид ей было лет тридцать или около того, её лицо закрывали большие тёмные очки, а густые русые волосы были собраны в толстую короткую косу.

«Женщина в любой ситуации остаётся женщиной, – подумал я, – наревелась, и не хочет, чтобы её видели в таком состоянии».

Увидев меня, мужчина сделал попытку подняться.

– Вольно, капитан, – я сделал жест рукой, означающий, что это лишнее, и, достав из пиджака удостоверение, протянул его. – Разрешите представиться, полковник Черский. А это Павел, мой коллега, клинический психолог, он окажет необходимую помощь даме. Прошу прощения, как Вас зовут?

– Рина. Ой, простите, Екатерина.

– Отлично, – улыбнулся я, – будьте добры, пройдите с Павлом в другое помещение, нам нужно поговорить один на один.

– Конечно, – она поднялась.

Я кинул на Влада строгий взгляд, он кивнул женщине, та послушно последовала за ним, но, проходя мимо меня, на секунду остановилась, и я почувствовал нежный аромат её духов.

– Хорошая корочка, – усмехнулся капитан, когда мы остались вдвоём.

В знак согласия я кивнул, внимательно рассматривая его лицо: среднего размера нос с небольшой горбинкой, покрытый сетью мелких морщинок лоб, серые глаза, в общем, ничего особенного, лицо как лицо. Правда, взгляд был оценивающим и цепким, как у всех ментов, которые бывшими не бывают по определению.

– Сам делал или купил по случаю?

– Друзья на день рождения подарили, – я присел на место, которое только что занимала администратор, прислонив сумку к ножке стола.

Покрутив удостоверение, капитан вернул его мне.

– Хотелось бы узнать, чем обусловлен визит столь высокого гостя? – он даже не пытался скрыть сарказм.

– Прежде чем ответить на Ваш вопрос, мне бы хотелось осмотреть место происшествия, – я решил никак не реагировать на его тон.

– Это – пожалуйста, – поднявшись, он сделал приглашающий жест рукой, – ванная комната находится рядом.

Мы зашли в большое помещение, отделанное тёмным перламутровым кафелем. В углу на изогнутых ножках стояла огромная белоснежная ванна и, подойдя, я заглянул в неё.

Бывший король всевозможных музыкальных хит-парадов лежал совершенно голый, неестественно подогнув ноги под себя, а руки, унизанные золотыми перстнями, были раскинуты в стороны, отчего он напоминал парящую в небе птицу.

«Отлетался, голубчик», – беззлобно констатировал я.

Там, где у любого человека обычно располагается голова, у него находилась лишь её небольшая часть, а всё остальное было размазано по стенкам ванной и части зеркала, висевшего над ней.

– Выстрел был произведён с очень близкого расстояния, – доверительным тоном сообщил мне капитан.

– Вижу, – я с интересом рассматривал кусок черепной коробки с длинными кучерявыми волосами, в которых виднелась проседь. – Вы проводили предварительный осмотр помещения?

Он усмехнулся.

– Нет, было не до этого. Девчонка всё время так кричала, что пришлось заниматься только ей.

– Как она попала на территорию? И кто обнаружил труп?

– Меня заранее предупредили о её приезде, она поднялась наверх и почти сразу же прибежала ко мне с печальной новостью.

– Куда именно?

– К бассейну, который расположен сзади дома.

– Кто, кроме нас, сейчас находится в отеле?

– Никто. Прислуга отпущена до вечера, таково было пожелание клиента, а желания клиентов – закон.

– А где же его личная охрана?

– Про охрану сказать ничего не могу, так как из автомобиля артист вышел один. С небольшим саквояжем в руке. Он, кстати, лежит на полу в спальне, я ничего не трогал.

– Но ведь ночью в отеле кто-то дежурит?

– В случае прибытия особо важных персон я постоянно нахожусь в небольшом домике, пристроенному к основному зданию. Этого достаточно.

– Что значит постоянно? Поясните.

– Время от времени я тут появляюсь, лично осуществляя охрану. На правах хозяина этого дома.

Вот это поворот!

Скромный капитан полиции отстроил отель в самом фешенебельном районе Петербурга?

Я подумал, что мои триста тысяч долларов для него – просто смех, а значит, следовало менять тактику и действовать иначе.

Вернувшись в комнату, мы присели за стол.

– Возможно, я ошибаюсь, – осторожно начал я, – но мне кажется, у Вас могут возникнуть крупные неприятности.

– Отчего же? – он улыбнулся краешками губ.

– Посудите сами, прислуга отпущена на ночь, охраны нет, что довольно странно. Вы всю ночь находились в другой части помещения, а клиент убит. Выстрел стопроцентно был произведён из пистолета с глушителем. Вы ведь ничего не слышали, верно?

– Абсолютно ничего, – добродушно подтвердил капитан.

– Но дом должен быть нашпигован камерами, – уверенно предположил я, – и самый простой способ узнать, что тут творилось, это просмотреть запись.

– Дело в том, – скрещивая руки на груди, ответил он, – что в доме нет ничего подобного, а камеры расположены только по периметру забора. Знаете, людям не нравится, когда за ними подсматривают. Особенно тем, у кого есть специфические потребности. Понимаете, о чём я говорю?

Он опять улыбнулся, однако мне было не до шуток.

– Значит, Вы должны были видеть того, кто пришёл к нему в гости, – я кивнул головой в сторону ванной комнаты. – Ведь не просто же так он приехал в это место?

– А если я скажу, что к нему никто не приходил? – капитан смотрел мне прямо в глаза.

– Тогда у меня только один вариант ответа, – приняв вызов, ответил я, – это Вы убили его.

– Даже если это так, то что дальше? – он не отводил глаз.

– С удовольствием расскажу, – по дрожанию его век я понял, что сейчас он моргнёт.

– Занятно, с удовольствием послушаю.

Я подумал, что для ситуации, в которой он оказался, его хладнокровие выглядит не слишком естественным, если, конечно, он не ведёт свою игру. И ещё я подумал, что он мне нравится.

– Давайте сыграем в открытую, – предложил я.

Соглашаясь, он кивнул.

– Ситуация такова, – я тщательно подбирал слова, – что мне абсолютно всё равно, что случилось с этим человеком. Лично у меня покойный не вызывал ничего, кроме чувства брезгливости.

– Вот как? – он всё-таки моргнул.

– Даю честное слово! Но без сомнения, очень скоро его начнут искать, и сюда примчатся настоящие полицейские. Вы же понимаете, что придётся отвечать на массу неудобных вопросов?

– А ты не настоящий?
– Думаю, Вы тоже не полицейский, – ответил я с улыбкой, – во всяком случае, точно не капитан.

Достав из брючного кармана пачку сигарет и зажигалку, он прикурил, сделав глубокую затяжку:

– Предположим, ты прав. Что дальше?

– Я предлагаю Вам договориться.

– О чём? – мужчина выпустил густую струю дыма в потолок.

– Я заберу тело, и Вы больше никогда меня не увидите.

– Интересное предложение. А что ты будешь с ним делать?

– Забальзамирую для потомков.

– Ты мне нравишься, – рассмеялся капитан. – Но что, если я отвечу отказом?

– Почему? – я был искренне удивлён.

– На это есть несколько причин, но, к сожалению, у меня слишком мало времени для того, чтобы знакомить тебя с ними. Я просто вынужден отказать.

– Отказ не принимается. Дом оцеплен, Ваш телефон не работает, никто не придёт Вам на помощь. Я заберу тело, хотите Вы того или нет.

Достав из другого кармана брюк телефон, он положил его на стол.

– Кроме того, в данную минуту сквозь оптический прицел на Вас смотрит снайпер, – добавил я.

– В доме бронированные стёкла, даже гранатомётом не прошибёшь, – спокойным тоном сообщил он, делая очередную затяжку.

Это могло быть правдой, а могло и нет, но суть дела никак не меняло.

– Тут, – подняв сумку, я положил её на стол, – триста тысяч долларов. Они предназначались для подкупа простого капитана полиции. Я надеялся тихо и без лишнего шума утрясти дело, но теперь понимаю, что Вас эта сумма вряд ли устроит. Я утрою её и заберу тело.

Он отрицательно покачал головой.

– В течение пяти минут, – я кинул взгляд на часы, – со мной должен связаться командир группы. Если я не отвечу или отвечу так, что ему не понравится, его бойцы возьмут дом штурмом. Вы мне нравитесь, и я не хочу, чтобы из-за своих непродуманных действий Вы пострадали.

Взяв телефон в руку, он провёл пальцами по экрану.

– Слушаю! – послышался мужской голос.

– Проверка связи. Отбой, – хозяин дома с улыбкой смотрел на меня. – Видишь, всё работает, я, как говорится, на проводе. А ты?

Достав мобильник, я набрал номер Влада. Гудков не было. Тогда я набрал номер сотового оператора. Та же история.

– Что скажешь теперь? – прищурившись, поинтересовался он.

– Что мне нужно забрать тело.

– Скажи, ты когда-нибудь слушал его песни? – неожиданно спросил капитан.

С недоумением посмотрев на него, я отрицательно покачал головой:

– Не моя тема.

– Про себя могу сказать то же самое, – поднявшись, он взял пепельницу с позолоченного комода. – А ведь люди ходили на его концерты, покупали билеты за совершенно немыслимые деньги, интересовались личной жизнью, ставили в пример, старались подражать манерам…

Потушив окурок, он тут же закурил новую сигарету.

– Представь себе человека, ведущего самый аморальный образ жизни. Алкоголь, наркотики, беспорядочные половые связи, причём, в основном с мужчинами. Это с одной стороны. И в то же самое время – наивные трогательные песни о чистой любви, дружбе и высоких идеалах, рассуждения о тонких материях, нравоучения и разговоры о смысле жизни. Высокомерный, порочный, ничтожный человек, присутствующий на всех телевизионных передачах, возглавляющий хит-парады всех радиостанций, взлетевший на самый верх, благодаря таким же уродам, как сам. Представил?

Мне не надо было ничего представлять, я слишком хорошо понимал, о чём он говорит.

– И вот его жизненный путь подошёл к логическому концу, – размеренно продолжил капитан, – но вдруг появляется Некто, кому наплевать на всё это, потому что он делает свою работу. Очень высокооплачиваемую и грязную работу, заметь. Плевать ему на маленьких детей, которые воспитываются на лжи, плевать на человеческие законы! За огромные деньги он хочет забрать труп этой мрази. Зачем? Разве он является его другом или родственником? Разве за тело требуют выкуп? Нет. Просто Некто работает в некой «Системе», которая реанимирует подобных подонков, а если это невозможно, заменяет их двойниками. Эти двойники настолько похожи на оригинал, что подмену не замечают даже самые близкие люди, а, если и замечают, делают вид, что всё в порядке. Ведь все они привыкли жить в роскоши и достатке, а кто их обеспечивает – последнее дело. Мало кто знает, что самих оригиналов осталось меньше тридцати процентов, они давно умерли, сгинули, исчезли! Но «Система» не позволяет им пропасть, ведь они приносят своим хозяевам баснословную прибыль, их эксплуатируют до старости, заменяя копиями, которые купаются во славе давно ушедших людей. Спокойно уйти разрешают лишь тем, чей возраст реально не позволяет скакать по сцене. Наивный зритель ничего не замечает, потому что все они поют под фонограмму, а научить человека двигаться – плёвое дело. Даже медведи в цирке ездят на велосипедах, что уж говорить о венце творения! Но шоу-бизнес и есть цирк, а среднестатистическому человеку нужны развлечения: после тяжёлой трудовой недели так приятно расслабиться на диване, уткнувшись в ящик, в котором прыгают дрессированные марионетки. Хлеба и зрелищ! Ничего личного, чистый бизнес!

– Послушайте, – поражённый такой осведомлённостью о деятельности нашей конторы, попытался возразить я, – среди артистов полно вполне приличных, талантливых людей…

– А кто говорит, что нет? – перебил меня он. – Но сколько времени в эфире занимает их творчество? Разве они могут пробиться на главные каналы страны? Разве их слово имеет хоть какой-то вес? Интернет – вот их главное пристанище! Место, куда «Системе» ещё не удалось запустить свои щупальца. Надолго ли?

На это мне возразить было нечего, потому что последний раз я включал телевизор полгода назад, а в своей машине слушал музыку, записанную на флешку.

– Наивно думать, что эта ситуация сложилась самопроизвольно, – с горечью продолжил капитан, – людей сознательно растлевают, подсовывая суррогат, копируя самых недостойных. Народ должен пресытиться этим до такого состояния, что однажды сам попросит оградить его от этого беспредела, разврата, желчи и грязи, каждый день выливаемой на него!

Подойдя к окну, он несколько раз щёлкнул зажигалкой.

«Подаёт знак, но кому? Вокруг наши люди», – подумал я.

– Однако главное заключается совершенно не в этом. Люди из «Системы» думают, что никто не сможет им помешать, ведь до недавнего времени так и было. Их наглость, самоуверенность и аппетиты постоянно растут, и они намереваются пойти намного дальше. В сферу их интересов попала политика, а это уже совсем другая история. Ты только представь, что они смогут подменять президентов или членов правительства, а? Представь мир, которым управляют невидимые кукловоды, мир, который будет подчиняться тем, кто имеет доступ к самым бесчеловечным технологиям. Хочешь в нём оказаться? Уверяю тебя, для этих людей нет никакой разницы между животным и человеком.

Окончив, он опять несколько раз щёлкнул зажигалкой, внимательно глядя в мои глаза, словно проверяя, какое впечатление произвели его слова.

– Послушайте, – миролюбиво сказал я, – мне кажется, Вы сгущаете краски. Одно дело – зарабатывать на артистах, продлевая, так сказать, их творческий путь, и совсем другое то, о чём Вы мне говорите. Я не являюсь сторонником теории заговора.

– Ты даже не представляешь весь масштаб готовящейся операции, – он опять закурил, – но радует одно: ты хотя бы не отрицаешь, что работаешь на эту контору.

– Не отрицаю, – я убрал со стола сумку. – Но откуда у Вас так много информации?

– Есть такая работа – Родину защищать. Слышал?

– То есть, тело Вы мне не отдадите? – на всякий случай спросил я.

– Ни в коем случае, он своё отпел. Необходимо, чтобы, как ты выразился, его нашли настоящие полицейские, чтобы о случившемся узнала пресса, а потом и простые люди. Чтобы у «Системы» не осталось ни одного шанса воскресить этого мерзавца. Пусть они всё зафиксируют, и через несколько часов вся страна начнёт оплакивать своего кумира.

– А что будет с его убийцей? – вкрадчивым тоном поинтересовался я. – Его, конечно, найдут и он понесёт заслуженное наказание?

– Никакого убийства не было! – резко ответил капитан.

– Да ну, – кивнул я в сторону ванной. – Это он сам так крайне неудачно поскользнулся на мокром кафеле?

– По моим данным, ваша группа будет тут через пятнадцать минут, так что я успею ответить на твой вопрос. Человек, лежащий там – третья копия певца, умершего от передозировки наркотиков семь лет назад, известный педофил из Екатеринбурга. Для осуществления своих болезненных фантазий он пользовался полным сходством со знаменитостью, и именно поэтому «Система» вытащила его из тюрьмы, в которой он должен был сгнить. Вчера его наконец-то удалось заманить сюда, пообещав более чем приличный гонорар и возможность побаловаться с несколькими мальчиками. Я запер его в ванной и дал папку, в которой была описана вся его никчемная жизнь. И ещё я оставил ему пистолет с одним патроном. Это был привет от одного хорошего человека, чей сын покончил жизнь самоубийством после того, как этот подонок надругался над ним. Первый раз в жизни он сделал правильный выбор, но можешь не сомневаться, что я бы всадил ему пулю в голову лично. Не раздумывая и не сожалея.

– Мне тоже всадите?

– Понимаю, что ты попал в неприятную историю, – прикрыв глаза рукой, ответил он, – и отчитаться перед своим начальством будет не так-то просто, но кому сейчас легко? Мы переиграли твоего Куратора, надеюсь, переиграем и его руководство.

– Вы сказали, что группа «Системы» приедет через пятнадцать минут. Так кто же такие люди, пропустившие нас, и зачем они это сделали?

– Это мои люди, а пропустили, потому что я давно хотел ближе познакомиться с тобой.

– Вот как? Для чего?

– К сожалению, нам нужно уходить, но на прощание хочу сказать вот что: ты играешь не на той стороне. Это не значит, что обязательно проиграешь, но даже если победишь, то привкус победы может оказаться с тухлым душком. Подумай о моих словах.

– Непременно, – пообещал я.

– Надеюсь, мы с тобой ещё увидимся при других обстоятельствах и поговорим обо всём более подробно. Помни, мы все в большой опасности. Пришло то время, когда каждый из нас должен определиться, по какую сторону баррикад он находится. Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Каждый человек имеет право на ошибку, но каждый имеет и обязанность её исправить. Ты слышал мои слова, скоро услышишь другие. Что будешь говорить своему начальству о нашей беседе, решишь сам, но от твоего ответа будет зависеть очень многое. Как и от твоего решения. Да, и чтобы не забыть: извини меня, пожалуйста!

– За что? – боковым зрением я заметил тень справа от себя.

– За это, – тихо ответил он.

Я даже не стал оборачиваться, чтобы выставить защиту, в тот же миг почувствовав, как что-то кольнуло меня в районе правой лопатки.

Ковёр на полу стремительно приблизился, и свет в моих глазах тут же погас.


Петроград, июль 1916 года.


Невысокого роста мужчина в чёрном суконном русском кафтане и до блеска начищенных лакированных сапогах неспешно прогуливался по Гороховой улице возле дома номер шестьдесят четыре.

Расчёсанные посередине длинные волосы и бороду, торчащую во все стороны, растрепал ветер, неожиданно налетевший с Невы. Некоторые из проходящих мимо людей останавливались, чинно раскланиваясь с ним, и тогда он щурился своими близко посаженными глазами, быстро кланялся в ответ и тёр кулаком большой нос.

Наконец, он увидел того, ради кого вышел из дома в этот пасмурный июльский день: что-то негромко насвистывая, белобрысый мальчишка лет двенадцати вприпрыжку приближался к нему. Широкие залатанные брюки, рубаха явно не с его плеча, босые ноги – его вид резко контрастировал с парадными зданиями и нарядно одетыми людьми.

Но вот он вдруг резко остановился и, широко раскрыв рот, начал разглядывать стеклянную витрину хлебного магазина, на которой причудливыми пирамидами были выложены всевозможные сладости и хлебные изделия.

Не дожидаясь окончания этого просмотра, мужчина подошёл к нему.

– Долго идёшь, – строго, но без укора произнёс он.

Низко поклонившись, мальчик не без сожаления оторвал взгляд от огромной сдобной булки, щедро усыпанной изюмом и орехами.

– Ты голоден? Есть хочешь?

В ответ тот закивал.

– Жди меня здесь.

Через несколько минут он вышел из магазина, держа в руках большой бумажный пакет.

– Держи.

Схватив пакет, мальчик раскрыл бумагу, засунул внутрь голову и полной грудью вдохнул тёплый пшеничный аромат.

– Премного благодарен, Ваше благородие! – он опять поклонился.

– Какое я тебе благородие! – засмеялся мужчина.

– Извините.

– И извиняться тебе не за что. Не забудь дедушке хлеба оставить. Почему он сам не пришёл?

– Дедушка совсем плохой стал, ноги вообще не держат, боюсь, уйдёт он скоро. За меня очень переживает, говорит, пропаду я один.

– Бог не выдаст, свинья не съест, – мужчина протянул руку, – давай сюда то, что дед передать велел.

Мальчик залез в широкий брючный карман и, немного пошарив в нём, наконец, вынул сложенный пополам листок.

– Что это? – с недоумением спросил мужчина. – Он мне раствор обещал, а тут бумажка какая-то.

– Дедушка с Вами лично поговорить хочет, – сконфузившись, пояснил мальчик, – там всё написано.

– Да что толку с того, что там написано! – рассердился мужчина. – Я читать не умею. Так, некоторые буквы печатные знаю, мне эта бумажка ни к чему!

Мальчик испуганно смотрел на него:

– Вы не сердитесь, господин хороший, если хотите, я Вам сам прочитаю.

– Ты умеешь читать?

– И писать тоже. Это я на листке писал под дедушкину диктовку.

– Вон оно как, грамотный ты, значит. Это хорошо.

– Дедушка тоже так говорит.

Мужчина на минуту задумался, а потом, приняв решение, сказал:

– Передай деду, что через два дня сам к вам приду. И пусть до этого умирать не смеет! Иди да смотри, чтобы лихие люди хлеб не отобрали. Хотя погоди, вон полицейский на углу стоит, дай-ка поговорю с ним.

Несколько минут он разговаривал с постовым, потом что-то сунул в его карман и подозвал мальчика:

– C охраной пойдёшь, как барин.

– Спасибо, господин! – поклонившись в очередной раз, мальчик едва не уронил пакет.

Мужчина погладил его рукой по голове:

– Как тебя зовут?

– Георгий.

– Ну, бывай, Георгий, до встречи.

Коснувшись плеча мальчика, полицейский лихо подкрутил усы и неспешно двинулся по улице.

Уже заходя за угол здания, мальчик обернулся: мужчина с растрёпанной бородой крутил листок в руках, рассматривая его со всех сторон.
Почувствовав на себе посторонний взгляд, он повертел головой, но, не обнаружив ничего подозрительного, перекрестился и спрятал его в карман.