Дикий, дикий запад

**I.**

Есть край на карте, где равнины,
Как океан, без берегов,
Где не видать и следа глины,
Лишь ковыли да облаков
Неслышный бег. Где гор короны
Венчают неба синий свод,
Где вольный ветер, чуждый оным,
Степные глади вдаль ведет.
То край, где солнце жжет жестоко,
Где ночь морозит, как беда,
Где человеческое око
Не встретит ближнего следа.
То дикий, дикий Запад, дети
Свободы, вольности и бед,
Где каждый сам себе за все ответ,
Где жизнь и смерть всегда в соседстве.

**II.**

Там, на границе двух миров,
Где прерия целует скалы,
Где нет ни писаных законов,
Ни царских, ни поповских слов,
Жил человек — Егор, удалый,
Из русских, беглый, чуждый зла.
За что бежал — давно забыл,
Но вольный воздух полюбил.
Он был высок, плечист и строен,
В глазex — степная синева,
В речах — спокоен, даже кроен,
Но в драке — буря и трава.
Он коня на необъезженном,
С арканом, с меткой, как стрела,
И слава шла о нем по весям:
«Егор — гора, его дела
Всегда честны, рука верна,
И пуля не берет его со дна».

**III.**

Но сердце требует иного,
Не только вольности степной.
Егор увидел раз одну —
Дочь вождя племени степного,
По имени Вечерняя Звезда.
Она была черна, как ночь,
Но в той ночи горели очи,
Как два костра средь темной мочи.
Она стройна, как молодая лань,
И быстра, как степная дурь.
И полюбил Егор ту дурь,
И в сердце вспыхнула вдруг брань
Меж волей вольной и меж страстью,
Что горше всякого несчастью.

Она взглянула — и пропал.
Пропал Егор, как в степи конь,
Что вдруг сорвался с кручи в вонь.
Он ей дары свои нес — не брал,
Он ей сказал: «Будь мне женой,
Уйду с тобой за той горой,
Где не ступал никто из бледных,
Где нет ни пуль, ни сплетен вредных».
Но отвечала дева гордо:
«Люблю тебя, но племя гордое,
Не примет белого за зятя.
Уйди, забудь, не трать проклятий».

**IV.**

И тут вмешался злой судьбы
Закон, что пишут не рабы.
Вождь племени, отец девицы,
Решил Егору отомстить.
Он подослал к нему убийцы,
Но те не смели и входить
В его жилище, где Егор
Хранил иконы и топор.
Тогда вождь поднял все племена,
Он крикнул клич: «Война! Война!
Пусть бледнолицый знает страх,
Пусть утонет в своей крови!
Сотрем его в песок и прах,
Не будет места для любви!»

И запылали ранчо, фермы,
И потекли ручьи из крови,
И не было пощады, меры,
Ни жалости, ни тихой веры.
Егор же взял свой старый кольт,
Свой винчестер, что помнит много,
И вышел в степь — один, как Бог,
Смотреть в лицо судьбе и року.

**V.**

Они сошлись у Скалистых гор,
Где ветер воет, как шакал.
Отряд Егоров — малый взор,
Отряд врагов — как тучи, вал.
Но русский дух не знает счета,
Когда за правду, за любовь.
И началась резня, работа,
Что холодит и в жилах кровь.
Егор косил их, как траву,
Он был как смерть, как божий гнев.
Но пуля всё ж нашла вдову
(Судьба, знать, был таков напев) —
Пробила грудь, упал Егор,
В последний раз поднял он взор.

И видит: сквозь огонь и дым,
Сквозь пляску смерти, сквозь кошмар,
К нему бежит, вся в белом, дар
Небес, с лицом своим родным —
Вечерняя Звезда. С копьем,
Она разит врагов кругом,
Она кричит: «Люблю! Держись!»
Но поздно. Кончена вся жизнь.

**VI.**

Она склонилась над ним, плача,
И степь затихла, будто зряча.
«Зачем, — шептала, — мы не вместе
Ушли за дальние хребты?
Зачем боялась я и мести,
И этой дикой красоты?
Теперь ты здесь лежишь, безмолвен,
А я одна средь этих волн
Степных, холодных, безучастных,
Среди врагов моих ужасных».

Она взяла его кольт в руки,
Приставила к своей груди.
«Прости, отец, простите, внуки,
Я там, где он, нас пожени».
Раздался выстрел. Два тела
Лежали рядом, онемелы.
И ветер пел им вечный гимн,
Над ними никнул серафим.

**VII.**

С тех пор прошло немало лет.
На том холме, где кровь пролита,
Где принял русский свой обет,
Растет цветок — как бы из сита,
Из сита времени и слез.
Он красен, как закат, и синь,
Как небо той поры, и в роз
Вплетается степная полынь.
Проходят люди, слышен звон —
То не колокола, то шпоры,
И слышен тихий, вечный стон
Любви, не знавшей уговоры.

А дикий Запад все шумит,
Все манит вольностью и далью,
И каждый, кто в степи не спит,
Накрыт той самой вечной шалью
Преданий, былей и небылиц,
Где нет границ, где нет границ,
Где русский парень, как былина,
Лежит в земле, как сын, как брат,
И шепчет нежная кручина:
«Любовь сильнее всех преград».

**VIII.**

Так помни, путник молодой,
Пересекая океан,
Что и за дальнею водой
Есть русской доблести фонтан.
Что не в тельняшке и не в пляске,
Не в водке, не в матрешке ложной,
А в той сердечной, дикой сказке,
Где каждый жить и пасть возможно
За честь, за правду, за любовь,
За тот неписаный закон,
Что в русской крови длится вновь,
Как этот вечный, дикий сон.