2045 поколение растаявших льдин. Ч 33 Няня

Всё происходящее — ВЫМЫСЕЛ, и все совпадения абсолютно случайны.

Это тридцать третья часть книги. Читайте предыдущие части, опубликованные на Прозе.Ру в сборнике «2045: поколение растаявших льдин».

Trigger warning: в книге упоминается зависимость от просмотра порнографии. Если вы или ваши близкие столкнулись с такой проблемой либо же с другим зависимым поведением — вы можете посещать встречи Смарт Рекавери для людей с зависимым поведением и их родственников. Напишите на этот адрес электронной почты, чтобы получить ссылку на встречу smartrecoveryinrussian@gmail.com


***

Нильс отбывал наказание в подводной тюрьме. Он потерял счёт дням, сидя в одиночной камере непонятно за что. Ему приписывали участие в тюремном бунте.

Кавихак, бывший сокамерник Нильса, позвал его «выйти в коридор», но так и не рассказал никаких хоть сколько-нибудь значительных подробностей.

Старая камера находилась гораздо ближе к поверхности воды. До неё добирались солнечные лучи. Можно было читать днём, писать письма на печатной машинке. Кавихак обучал Нильса инуитскому жестовому языку, что было весьма кстати в условиях невыносимой скуки.

Всё началось со слов водолаза. Наружную стену подводной тюрьмы регулярно обследовали водолазы на предмет трещин. Один из них, как оказалось, знает инуитский жестовый язык.

С помощью жестового языка водолаз сообщил, что война между Данией и Гренландией закончилась, но заключённым об этом не докладывают. Письма, в которых обсуждается эта новость, не пропускают.

Нильс не знал, что делать с этой информацией. Достоверна она или нет? Проверить не получится. А даже если война закончилась: что делать заключённым в тюрьме? Как обычно: сидеть на шконке и считать дни до освобождения.

Нильсу писала девушка по имени Лора Мария, с которой они вместе плыли на подводной лодке. Мама писала, спрашивала про дела и здоровье. Бывшие коллеги с базы отдыха «Льдинка» написали всего одно письмо, а потом затихли. Почему? Непонятно: то ли цензура не пропускает письма, то ли попросту все забыли про сумрачного арестанта.

Новая камера оказалась погружена во мрак: день невозможно было отличить от ночи. Журналы, за которые были деньги уплачены, приходилось использовать только как подстилку для сна. Читать в темноте было нереально.

На фоне этого у Нильса обострились слух и обоняние, но и в этом была проблема. Нильс постоянно чувствовал то запах собственных ног, то подмышек, а порой и серы из ушей или козявок в носу.

Шорохи непонятного происхождения порой сводили с ума. Нет, не было душераздирающих криков. Воплей, которые издают пытаемые. Ничего подобного. Только кто-то шуршал, скрёбся, скрежетал, шелестел.

Но вдруг чётко послышались шаги, что предвещало беду.

«Если этот человек пришёл убить меня, то никто ни о чём не узнает. Маме скажут, что у меня тромб оторвался. Всё будет сделано тихо, безмолвно и без единого лучика света».

Прозвучал неприятный лязг, кто-то вошёл в камеру, стуча сапогами, а затем затворил за собою дверь.

«Вот модники» — вновь подумал Нильс. «Зачем понадобилось носить такие тяжёлые сапожищи? Вы слушаете рок и металл? Подростковый выпендрёж. Я лежу тут на полу и в одиночестве. А они хотят на фоне меня казаться крутыми. Это совсем не сложно! Для этого достаточно иметь возможность ходить в нормальный туалет, кушать вегедельки в «Милом домике» и сидеть в интернете. Можно было не мучиться и носить тапочки».

После начала войны «Икея» ушла из Дании, и бывшие помещения мебельно-продуктово-плюшевого магната захватила датская компания «Милый домик».

Незнакомец не представился и начал говорить:

— Нильс, вы хотите отсюда выбраться?
— Конечно. Разве это не очевидно?

В голове у арестанта молнией сверкнула мысль: «Предложение явно с подвохом. Вряд ли нужно соглашаться».

— Тогда у вас есть шанс проявить себя. Вряд ли вы в курсе новостей…

Нильс тихо прошептал:

— Не умею в темноте читать журналы. С удовольствием узнал бы про открытие новых коричневых карликов.
— Коричневые карлики… Как романтично! Следует отметить гибкость вашего мышления. Нильс, вы гражданин Объединённых Королевств?
— Именно так. Мой паспорт у вас.

Собеседник тихо откашлялся, выдержал небольшую паузу, а затем продолжил говорить:

— Республика Ятагана — союзник Объединённых Королевств. Они поставляли нам оружие, боеприпасы, технологии. Делились данными разведки. Но сейчас им нужна помощь.
— Какая? И причём здесь я?
— На Республику Ятагана вероломно напали. Поэтому наше государство решило поучаствовать. Вступиться за надёжных союзников.

Нильс оторопел:

— Вы зовёте меня воевать?
— Именно так. Если вы дадите согласие, то я сию же секунду выведу вас отсюда. И журналы прочитаете.

Нильс решительно замотал головой, но потом понял, что этого не видно в темноте, и поэтому гордо ответил:

— Нет. Я никуда не пойду. Я за свою страну не пошёл воевать. За это и сижу. Зачем идти воевать за чужую страну?
— Вы здесь давно. Ваши взгляды могли измениться.
— Да, могли. Но не изменились.
— А вот ваш бывший сокамерник… Кавихак… Он согласился. Он уже на свободе.
— Это его выбор. Мой ответ «нет».
— Как хотите. У вас есть время передумать, но десять раз повторять не стану. Зайду завтра. До свидания.

Неизвестный ушёл, хлопнув дверью.

Нильс был в ужасе. «Мне что-то говорили про такое. Что можно отправиться из тюрьмы прямиком на войну. Но не знал, что всё так прямолинейно. Ну уж нет! Не хочу оказаться в круглой коробке от печенья».

Через пару минут Нильс почесал подбородок. «Но это же Республика Ятагана. Это у нас в Дании останки солдат кладут в жестяные коробки от печенья. А у них? Вроде бы там слоёные есть какие-то сладости, но не помню название».

В то, что Кавихак вышел на свободу, Нильс не верил. «Правда это или ложь? Никогда не узнаю. Мне могли наврать любую ерунду».

Шуршание затихло: воцарилась пугающая гробовая тишина, какой давно не было.

***

Милена Ириновна плохо спала ночью. По неизвестной причине она пробудилась в три часа, а затем не смогла уснуть, переворачиваясь с боку на бок.

Семимильными шагами наступала египетская зима. Человечество сломало климат: зимы сделались более суровыми. Это оттолкнуло некоторых туристов-зимовщиков, но далеко не всех.

Рано встав, Милена Ириновна решила побродить по территории Савана и отправилась в то место, откуда началась её карьера: бар с ковбойским интерьером.

В тот далёкий день Милену поразило, что в баре можно курить сигареты. Позже она выяснила, что владелец Савана считает, что курение и алколь безопаснее, чем сидение в интернете.

«И то, и другое — зависимости. Но табак и алкоголь не меняют мнение человеку. Не формируют картину мира. А что интернет? Люди читают всякие пакости и начинают ненавидеть друг друга. Бесконечная лента суёт человеку то, во что он и так верит. И несчастный лишь сильнее убеждается в своей правоте».

Владелец Савана уехал в неизвестном направлении, превратив свой бизнес в кооператив. Кооператоры проводили голосование по поводу курения в баре. Это вызывало ожесточённые споры, ведь вред от табака трудно отрицать.

Решение не было принято. Пока что кооператоры условились курить только снаружи, на открытом воздухе, а внутри создать пространство без дыма. Ведь запахи в помещении сильно впитываются: там, где курят, будет вонять. Некоторым не понравилось даже такое компромиссное решение: ведь именно курение за барной стойкой создавало неповторимую атмосферу давно ушедших времён.

Удивлению не было предела: Милена Ириновна увидела в баре за столиком свою старую знакомую. Сильвия Васильевна работала в психологическом центре, присмативая за детьми.

Она была пьяной, судя по внешнему виду: Милена никогда не видела её такой.

— Милена Ириновна, хотите выпить? Я угощаю!
— Сильвия Васильевна, я откажусь, пожалуй. Но спасибо за предложение!
— Сегодня всех пою за свой счёт. В честь важного события!

Милена заинтересовалась, но от недосыпа всё происходившее казалось ей слегка ненастоящим, словно проглядывало сквозь мутную пелену.

— Что случилось?
— Одной диктатурой в нашем мире может стать меньше. Республика Ятагана скоро развалится! Повержена столица бубликоедов!…

Сильвия Васильевна начала икать, что выглядело совершенно жутко.

Милена села рядом, подвинулась поближе и спросила:

— Что случилось-то? Да, я не в курсе новостей. У Гагика нет интернета. Мне нравится. Нервную систему подлечила себе. Раньше глаз дёргался, а теперь перестал.

Сильвия Васильевна криво улыбнулась:

— Милена, не лги себе. Дело не в интернете. Просто ты теперь не занимаешься воспитанием сына. Мелкий пакостник в интернате, муж вернулся из Гренландии. Ты получила свободу!

Милена Ириновна промолчала. Сказанное было невероятно язвительным. Продолжать этот неприятный диалог не хотелось, поэтому она решила вспомнить предыдущую тему:

— А новости какие? Какие новости? Какая столица? Какие бубликоеды?

«Отвлекающий манёвр» сработал. Сильвия Васильевна начала волнообразно размахивать руками:

— Республика Ятагана! Злостные поедатели бубликов! Целая страна пожирает отвратительную сдобу! Закупоривает себе кишечник…
— Пусть едят что хотят. Какая разница…
— Булочки — это рабство. Когда люди стали сеять хлеб, мы потеряли свободу. Посмотри на Гренландию. Это самая свободная страна в мире! Чем они питаются? Мозгами моржей. Берёшь в руки копьё или гарпун. Идёшь на охоту. Сам добываешь себе пищу. А не выпрашиваешь у господина батон, целуя сапог.
— Интересная гипотеза…
— Хлеб — это кандалы человечества. Когда мы жили охотой и собирательством, то все люди были равны. Не было бедных и богатых. Но стоило нам начать сеять хлеб и собирать урожай… Появились те, у кого стали накапливаться запасы. Они стали фараонами и жрецами. Самые первые налоги в истории платили зерном…

Разговаривать с пьяным человеком — это не самая простая задача. Милена Ириновна подумала, что лучше почитать новости, чем дожидаться ответа от пьяной няни.

— Кто-то сжёг дотла столицу Республики Ятагана. Об этом трубят во всех новостях. Ненавижу Республику Ятагана, кровавую диктатуру, тюрьму народов! Край палачей с задницами, слипшимися от чрезмерного поедания сладостей!

Сильвия Васильевна уронила голову на стол. Бормотание её стало бессвязным, а изо рта потекла слюна.

Милена Ириновна не хотела оставлять её в таком виде и пошла за помощью.

***

Исмаил был невероятно счастлив. Он жил в столице Республики Ятагана и стал свидетелем исторического события. За одну ночь город сгорел дотла, буквально испарился. Связь работала, но телефоны знакомых Исмаила не отвечали.

На связь вышла только Александра — бывшая соседка Исмаила. Они какое-то время жили рядом, но затем Исмаил переехал.

Александра сообщила, что она и её муж вместе с двумя какими-то незнакомыми людьми с улицы плыли в лодке, пытаясь покинуть город.

Некто разослал жителям города сообщения, в которых требовал уехать в течение двадцати четырёх часов. Некоторые решили, что это шутка, но только не Исмаил с Александрой.

Исмаилу повезло встретить Зухру и Орхана — дедушку и внучку. Они жили в деревне и разрешили Исмаилу поехать с ними и переночевать в доме. Наутро они убедились в своей правоте, увидев вместо города дымящиеся развалины.

Зухра и Исмаил пили чай из маленьких стеклянных чашек. В качестве закуски у них были маленькие кусочки подсохшего хлеба, намазанные смесью масла и варенья.

Телефон запищал. Пришло сообщение, в котором была указана геолокация. Александра, её муж и какие-то неизвестные люди находились сравнительно недалеко.

Зухра взяла телефон в руки и начала приглядываться.

— Мы доедем туда часа за три. Но есть проблема. Моя лошадь устала. Будет идти медленнее, чем обычно.
— Мы доберёмся?
— Безусловно. Но…

Исмаил переспросил:

— Что такое?
— Александра сказала, что там было двое людей. А «всплыл» только один из них. Я могу поискать второго. Сейчас холодная вода. Плавать затруднительно, но! У меня есть никаб-гидрокостюм. Он включает в себя перчатки и носки. Как раз для такой погоды.
— Какая удача! Зухра, ты хочешь попытаться спасти утонувшего человека?
— Да, но я не врач. Даже если я выловлю его, то не смогу ничем помочь. Он будет умирать на суше. Вот и всё.
— Звучит жутко.
— Ну как есть.
— Мы можем поискать врача по дороге?
— В деревне мало людей. Поискать-то можем. Ладно… Давай собираться.

Зухра первым делом взяла ручку и листок бумаги, написала записку. Исмаил с удивлением смотрел, ведь она использовала арабские буквы.

— Почему ты пишешь на арабском?
— Исмаил, а почему ты не умеешь читать арабские буквы? Ты что, необразованный человек?
— А зачем ими писать?
— Наш народ использовал арабскую письменность в старые времена. Я пишу на своём родном языке, а не на арабском.

Исмаил решил промолчать. Зухра продолжила:

— Здесь написано, что мы уехали. Чтобы Орхан нас не искал. Он может позвонить, но сейчас связь работает. А что будет потом — неизвестно.

Зухра запрягала лошадь. Она взяла с собой большое покрывало, которым укрылась от утреннего холода. Исмаил сел в телегу, и они поехали.

Исмаил спросил:

— Мы не заблудимся?
— Я знаю местность. Точка, которую они отправили, мне знакома. Не волнуйся.
— Хорошо.

***

«Информатор» спал и наконец-то проснулся. Как и раньше, он лежал на полу, ощущая запах собственной мочи, лука и чеснока.

Похититель заботливо поставил в угол ведро, но не удосужился развязать пленника. Возможно, так и было задумано. Это называется «танталовы муки»: когда рядом есть что-то, жизненно тебе необходимое, но чуть-чуть не хватает, чтобы дотянуться.

Похититель решил свести с «информатором» давние счёты: когда-то давно показания «информатора» (якобы) помогли посадить в тюрьму его родителей. Проверить точность этой информации было нельзя. Похититель не представился, а стоило бы. «Информатор» тщетно пытался вспомнить имена, фамилии и лица людей, которые могли бы быть родителями чрезмерно смелого и мстительного молодого человека.

Тот похитил «информатора», запер в маленьком помещении, связал руки и ноги, а затем раскидал повсюду лук и чеснок.



Помещение заполнилось смрадным ароматом, что особенно противно, ведь члены «Сознания Кришны» считают употребление в пищу лука и чеснока грехом. Большинство из них отвыкли от подобных запахов, поскольку не используют их на собственной кухне.

«Информатор» лежал и терпел запах, не будучи даже в силах вытереть слёзы, текущие из глаз. Ему оставалось только зажмуриваться. Но со временем запах осел. Вытекшие слёзы застыли остроконечными кристаллами в уголках глаз. Веки распухли. В носу чесалось. Частое моргание не помогало.

«Информатор» занимался йогой и медитацией практически всю жизнь — именно это и выручало. Техники релаксации позволяли испытывать чуточку меньше страданий от неподвижного лежания в одной позе. Медитации помогли скоротать время.

Но стоит понимать, что «против лома нет приёма». Руки всё равно затекали. А чувство страха извивающимися щупальцами пробивалось через выработанные спокойствие и невозмутимость.

Когда снаружи послышался шум, «информатор» ощутил лучик надежды в глубине души, но одновременно с этим и безнадёгу. Ведь это мог быть похититель с новой порцией лука и чеснока или же другими пыточными устройствами (ещё более изощрёнными).

Кто-то сначала скрёбся, затем зашуршал, а потом начал стучать. Продлилось это относительно недолго.

Дверь с шумом распахнулась, и внутрь ворвался человек с ножом.

— Вставай! Удираем!

Неизвестный, чьё лицо было скрыто, ловким движением перерезал оковы пленнику и помог подняться. Вместе они вышли из комнаты.

Дверь вела в узкий коридор. Судя по всему, на улице была ночь, а комната находилась в недостроенном здании, которых в Новой Хургаде невероятно много, особенно на окраинах.

Пройдя несколько метров, «информатор» немного окреп, а затем увидел, что над ним нет потолка. Было только тёмное небо, которое ярко освещала луна.

— Поднимаемся и валим отсюда!

Неожиданный спаситель говорил хриплым шёпотом. Лицо было замотано куском ткани, лишь только глаза ярко блестели.

Они поднялись по бетонной лестнице без перил, типичной для новохургадинского «недостроя». А затем вышли, миновав точёные пики ржавой арматуры, торчащей в разные стороны.

Вокруг была пустыня: на расстоянии примерно половины километра находился ещё один недостроенный дом, но больше вообще ничего не было.

Рядом со зданием стоял электровелосипед на солнечных батарейках, которые были бесполезны ночью, но днём набирали достаточно света, чтобы перевозить пассажиров. Имелись также и педали, необходимые на случай разрядки аккумулятора.

Присмотревшись, «информатор» понял, что это не просто велосипед, а тандем. На нём было две пары педалей. Шины на колёсах были широкими — это необходимо для путешествий по пустынным закоулкам, чтобы не увязнуть в песке.

— Садись и крутись! Покрепче держись. Батарея на исходе, вся надежда на твои мускулы.

Неизвестный доброжелатель стартанул с места, яростно вращая педалями. «Информатор» взялся за ручки, а ногами стал работать настолько быстро, что удивился сам себе.

Недостроенное серое здание очень быстро осталось далеко позади. С колёс летел песок, который иногда попадал то по лицу, то по рукам, то по ногам, что было не очень приятно, но всё познаётся в сравнении: после лежания в связанном виде и не такое полюбишь.

«Информатор» не понимал, где находится: слева песок, справа песок. Таких пейзажей в Новой Хургаде и окрестностях очень много.

— Куда мы едем?

Собеседник промолчал. «Информатор» решил не выпендриваться и не задавать лишних вопросов. Вместо этого покорно крутил педали, сидя на втором сиденье электровелосипеда-тандема.

Дорога была утомительной и долгой, сильно хотелось пить, начала наваливаться усталость. Поднялся ветер: в лицо сыпанула горсть песка. «Информатор» почувствовал в глазу соринку и начал отчаянно моргать, чтобы выдавить слезу, но это не получалось: организм был обезвожен.

Но когда силы были уже на исходе, он увидел нечто знакомое: территорию, огороженную забором, покрытые облупившейся золотой краской фигуры фараонов и самолёт, стоящий на постаменте.

— Мы едем в заброшенный аэропорт?
— Всё верно. Молчи.

«Информатор» повиновался, испытывая смешанные чувства. Кем был его спаситель? И не окажется ли, что от одного палача ему предстоит перейти к другому?

Электровелосипед остановился около внушительного забора, сделанного из сетки-рабицы с вплетёнными в неё шипами и колючей проволоки на вершине.

Водитель велосипеда спрыгнул, затем начал копаться в складках одежды, добыл какой-то инструмент, поковырял забор и отогнул сетку. Образовалась дыра.

— Лезь.
— Хорошо.

«Информатор» повиновался, ведь выбора особо-то и не было. Его спутник затащил велосипед, а затем заделал дыру.

Этот неизвестный человек прошёл пару метров, затем увидел приваренную к металлическому столбу забора маленькую приступочку. Встав на неё, он поднялся наверх, а затем начал дёргать за какие-то металлические штуки, которые были совершенно не видимы для посторонних глаз.

«Информатору» было интересно, куда он попал и с какими целями. Но он боялся задавать вопросы.

Неизвестный нагнулся, и оказалось, что около одного из столбов забора припрятан небольшой мешок. Оттуда он извлёк небольшой термос.

— Там вода. Попей.

«Информатор» был на седьмом небе от счастья и практически залпом выпил содержимое.

Оказалось, что это был отвлекающий манёвр. Стоило ему осушить термос, поблагодарить и вручить обратно, как вокруг «нарисовались» другие люди.

Трое человек (с такими же замотанными лицами), одетых в бесформенные балахоны, окружили его. В руках у одного из них была огромная палка ржавой арматуры, у другого блестел в руке нож, у третьего была цепь.

Сбылись худшие ожидания «информатора», но ясности ситуации это не прибавило. Кто эти люди? Что они делают?

— Ты идёшь с нами.

Голос у человека с арматурой был звонкий и даже писклявый, что контрастировало с грозным видом оружия.

— Ну давайте. Только куда?
— В офис нашей компании. На собеседование.

Компания, чей внешний вид поразил бы кого угодно, отправилась вдоль забора. Это были четверо незнакомцев в мешковатых одеждах (и с замотанными лицами), электровелосипед-тандем и «информатор». Он был одет в индийские штаны, которые покрылись пятнами от тёмной мочи человека, страдающего от обезвоживания, и источали пакостный аромат.

Террритория заброшенного аэропорта была огромной, но в темноте трудно было различить хоть что-то.

Шли они весьма долго. Через какое-то время добрели до крошечной одноэтажной кирпичной постройки. Над ней гордо возвышались ветряк и солнечная батарея.

— Заходим.

Обстановка внутри была скромной, если не сказать убогой. Под потолком висела лампочка, около входа на полочке для обуви, наскоро сбитой из досок, громоздились пыльные шлёпанцы и кроссовки с пожёванными шнурками.

В углу на крючках висели какие-то балахоны, верёвки, тряпицы. Лежали непонятные мешки и ящики.

Но в другом углу находились диван, письменный стол с лампой, колченогий стул. Окон в помещении не было: только двери, ведущие неизвестно куда.

На диване, скрючившись, лежал человек.

— Амелия, доброе утро. Мы «тело» привезли.

Началось шевеление: послышался невнятный бубнёж, за которым последовали хаотичные телодвижения, закономерные для только что проснувшихся.

На диване лежала женщина: не молодая, но ещё и не пожилая, со светлыми волосами. Она неловко потянулась, и со ступни её упал тапочек. Стало видно, что у неё покрашены ярко-красным ногти на ногах.

— Почему вы меня телом назвали?

Амелия поёрзала, а затем села на диван, фыркая и сопя. Она подпёрла голову рукой, а затем убрала с лица длинные волосы:

— Ты теперь наш. Садись на стул. Девоньки, сделайте чаёк.

Незнакомцы начали разматывать свои балахонистые одежды и повязки на лицах. Выяснилось, что все четверо были девушками.

Одна из них предложила «информатору» сесть, придвинув стул. Другая побежала возиться в угол комнаты, где стоял побитый жизнью электрический чайник. Разноцветные провода были соединены с помощью изоленты и шприца.

Одна из девушек пробухтела. «Информатор» узнал хриплый голос, который услышал во время своего спасения:

— Он не пьёт чаёк. Он не как мы. У нас есть растворимый ячменный напиток?
— Сегодня Экадаши. Ему даже ячменный напиток нельзя.

«Информатор» засмущался:

— Я могу соблюсти пост на следующий день. Пожалуйста, не беспокойтесь.

Амелия смотрела «информатору» прямо в лицо. У неё были ярко-зелёные глаза и нарисованные чёрным тонкие брови.

— Никогда бы не подумал, что меня похитит человек с нарисованными бровями. Зачем вы вообще это делаете?
— Чтобы ты спросил.
— Грубиян!

Вновь послышался хриплый голос:

— Мы тебя не похитили, а спасли!

Амелия захохотала, скрестив перед собой пальцы (с такими же ярко-красными ногтями, ещё и длинными к тому же):

— Всё верно он говорит. Сперва похитил этот псих, а теперь похитили мы. Ты теперь наш. Не бойся: мы не будем себя вести как этот отморозок. Полагаю, он заставил тебя ссать в штаны.

«Информатор» нахмурился и картинно отвернулся:

— Он поставил в угол ведро. Но не удосужился развязать, чтобы я мог им воспользоваться.
— Глупость какая. Ну да ладно.

«Информатору» сунули в руки чашку с напитком.

— Попей чаю с ромашкой.
— Поешь печенье. Оно без яиц.

«Информатор» боязливо отхлебнул горячую жидкость и откусил пресное печенье.

— Туалет в здании имеется. Можешь не переживать: жидкость как вошла в твой организм, так и выйдет.

Чтобы продемонстрировать правоту своих слов, одна из девушек из этой странной компании отворила дверь, запертую на металлическую задвижку.

«Информатор», который не был по жизни особо доверчивым, прошёл несколько метров вперёд по помещению, покрытому плиткой, и в дальнем углу обнаружил ещё две двери, за которыми действительно находились раковина и унитаз.

Открыв кран, он увидел, что течёт вода. При более тщательном рассмотрении оказалось, что имеется ещё и душ, правда, выглядел он ещё более неказисто, чем всё остальное.

— Допей чаёк из ромашки. Мы дадим тебе одежду и полотенце. Помоешься, переоденешься.

«Информатор» успокаивался, но какая-то часть его организма продолжала оставаться «на стрёме». Ему хотелось найти траекторию побега из этого непонятного помещения.

Чем больше собеседницы пытались его успокоить, тем страшнее ему становилось. Допив чай, он вернул кружку одной из девушек, и та отправилась мыть посуду. Другая дала ему одежду и полотенце (потрёпанное жизнью).

Одеждой оказалась дешёвая галабея, видимо, утащенная у какого-то египтянина. «Информатор» никогда прежде не носил подобного, ощущая себя будто бы в платье, но выбирать не приходилось.

Вода из душа имела противный запах и неприятный железистый привкус. Но здесь имелся даже шампунь, который показался невиданной роскошью. «Информатор» вымыл голову, создав из своих коротких волос шапочку из стоячей пены.

Он вышел из душа, перемотав полотенцем голову и шурша полами галабеи.

— Спасибо вам.
— Незачто. Нам тоже неохота было нюхать как ты воняешь. Вот честное слово.
— А теперь давайте спать. Извини, дорогой, тебе придётся спать с нами. Мы все спим в одной комнате.

За другой дверью оказалась комната побольше, где стояло несколько невероятно узких двухэтажных кроватей. Микроскопических размеров окно было открыто.

«Информатор» обдумывал план побега, но оконце для этого не годилось. Оно было затянуто жёсткой металлической москитной сеткой, типичной для египетских домов.

«Информатор» улёгся в кровать и накрылся тонким, потёртым от ветхости одеялом, а затем очень быстро заснул.

После перенесённого экстремального стресса ему хотелось расслабиться, пускай это и не было возможно в текущей ситуации.


***

— Ну что?

Доска, на которой играли в нарды, была снабжена магнитами. А вместо кубиков использовался миниатюрный генератор случайных чисел.

— Ага! Я победил!
— А ты проиграл.

Завершив партию, игроки внесли результаты в планшет бортового компьютера.

— Ещё одну?
— Да, давай. Куда нам теперь!

Шашки начали перемещаться в исходное положение.

— Вот скажи: зачем ты это всё сделал?
— А ты?
— Я просто сволочь. У меня был бизнес. Я нагадил всем, кому мог. Заработал кучу денег, а потом сбежал на вертолёте. А ты-то чего?
— У меня тоже был бизнес. Я превратил его в кооператив.
— У тебя есть семья. Дочери, которые тебя любят. Ты захватил сюда их фотографию.
— Ну да.
— А у меня никого нет. Мне не жалко было всё бросать. Я с самого начала продумывал план. Пункт первый: заработать. Пункт второй: сбежать. Мне пришлось покупать через даркнет не только вертолёт, но ещё и горючее к нему. И заодно платить пилоту. Ты ведь знаешь, что в даркнете сидит армия подпольных водителей разного бензинового барахла?
— Знаю. Я постоянно сидел в даркнете. Ненавижу интернет, но приходилось. Был и покупателем, и продавцом.

Раздался ехидный смешок.

— И что же ты покупал и продавал?
— Через даркнет я нашёл прекрасную женщину. У неё было двое верблюдов. Она привозила для моих дочерей краски и другие художественные принадлежности. Чтобы дочурки могли заниматься живописью.
— Интересно!
— А потом она ещё и позировала.
— Это как? Ты ведь знаешь, что я неотёсанный.
— Художники прошлого рисовали с натуры. Для этого нанимали женщину, которая голышом сидела на постаменте. А они окружали её со всех сторон и рисовали.
— Не верю. Это похоже на какие-то сексуальные фантазии.
— Неужели ты никогда не бывал в музеях? Там ведь полно картин с голыми женщинами.
— Никогда подобное не понимал. У меня нет сексуального влечения. В детстве не влюблялся. В подростковом возрасте не экспериментировал. И потом ничего не изменилось. Хотя в штанах всё как у обычных людей. В чём дело?
— Может быть, это к лучшему? Что бы сейчас делали члены твоей семьи? Плакали?
— А у тебя есть жена?
— Ятаганистые замучили её.

Собеседник схватился руками за голову и закричал:

— Я бросил жену в тюрьме, чтобы спастись самому! Я негодяй, я подлец!
— Кричи сколько угодно. Мне пофигу.
— Мне дали понять, что из тюрьмы можно вытащить только одного человека за раз! Я выбрал себя!
— Логично.

Вторая партия игры в нарды так и не началась.

Один из игроков начал рыдать, запустив пальцы в засаленные волосы. Второй растерянно улыбался.

***

Махмуд наконец-то добрался до консульства Гренландии в Новой Хургаде.

Гренландия только недавно стала «полноценным» государством. Консульство расположилось на первом этаже недостроенного здания. А второй этаж существовал лишь частично: из потолка торчала арматура, и строители в люльке в спешке складывали кирпичную стену.

Махмуд задрал голову: ему хотелось попасть в консульство, не получив при этом кирпичом по затылку, что оказалось нетривиальной задачей.

Внутри консульство оказалось более ухоженным, нежели снаружи. Они сделали простой, но практичный ремонт: покрасили стены в светло-серый цвет. На стены повесили фотографии белых медведей и ледников. Ну и гренландские флаги, конечно же.

За столом сидела женщина средних лет с татуировками на лице. Махмуд сел напротив.

— Добрый день, уважаемый Махмуд. Вы заполнили электронную форму и ждёте свой гренландский паспорт?
— Именно так.
— Смотрите, паспорт печатают не здесь. Его будут изготавливать в Гренландии, там же сделают биометрический чип. А потом отправят в Египет. На подводной лодке, а то и на галере, где надо вручную грести. Осознайте: это не очень-то и быстро будет.
— Конечно. Но я готов ждать.

Сотрудница консульства помотала головой:

— Вы не понимаете. Гренландские документы лучше всего оформлять в Гренландии. Неужели это не очевидно?

Махмуд «завис»: в его голове со скрипом вращались шестерёнки.

— Вы предлагаете вернуться в Гренландию?
— Всё верно. Война закончилась. Начинается мирная жизнь.

Махмуд наклонился ещё ниже и зашептал:

— У меня здесь сын. Причём не просто здесь… А в интернате для детей с «расстройством потребления контента». Ему нужно лечение.
— Махмуд, не волнуйтесь. Во-первых, в Гренландии есть аналогичные учреждения. Во-вторых, наша страна получила щедрую поддержку на послевоенное восстановление. Если вы приедете вместе с ребёнком, то сможете заселиться во временное жильё, а потом получить бесплатный дом, участок земли, квартиру. Найдёте работу, потому что сейчас активно создаются новые рабочие места. Ваш сын ещё не ходит в школу?
— Должен пойти через два года.
— Так вот: это ведь будет хорошо… Переехать на остров, поселиться в новый красивый дом, потом пойти в только что построенную школу… Вообразите!

Затем сотрудница консульства закатила глаза:

— Махмуд, я бюрократка до мозга костей. У вашего сына двойное гражданство?
— Да, но ему надо делать документы…
— А ещё вам нужно «Удостоверение ветерана боевых действий»?
— Всё верно…
— А ещё вы должны собирать документы на пособие. И давать показания на Трибунале…
— Ну да.

Выдержав небольшую паузу, сотрудница хищно улыбнулась ярко-красными губами, щедро накрашенными помадой:

— Махмуд, в консульстве ещё побелка на потолке не засохла до конца. Если надеяться на наши силы, то вы будете год возиться, а то и два. Если у вас есть возможность, то езжайте в Гренландию. Более того: поскольку вы ветеран, то можете претендовать на льготные билеты.
— То есть бесплатные?
— Да, именно так.
— Заманчивое предложение. Мне надо подумать.
— Пожалуйста, не думайте слишком долго. Если что-то где-то слишком хорошо, то оно быстро может закончиться. Сейчас правительство Гренландии получило финансовую помощь из-за рубежа. Но это «халявные» деньги, которых потом не будет. Правительство решило проспонсировать возвращение домой как можно большего количества граждан. Заполните анкету на сайте.

Сотрудница консульства подмигнула. Махмуд всё понял. Он попрощался, встал со стула.

***

Фархад покинул стены интерната для детей с «расстройством потребления контента» и возвратился домой.

Поздоровавшись с родителями, он пошёл мыть руки, а затем разбирать вещи, после чего отправился за компьютер.

В интернате ему посоветовали вести переписку по электронной почте, чтобы меньше отвлекаться. Бесконечная лента — это мессенджер, соединённый с социальной сетью, что провоцирует людей «зависать» в виртуальном мире. А электронная почта — это только обмен сообщениями в дистиллированном виде.

Пришло письмо от Фрица, которому давали такие же рекомендации.

«Дорогой Фархад, ты не поверишь своим ушам! Я живу теперь в Гималаях. Здесь построен экспериментальный город для вегетарианцев и веганов с рождения. Учёные проводят эксперименты, а педагоги учат нас интересным вещам. Я научился ткачеству. Так что если будет апокалипсис, то я смогу сделать новые трусы».

Фархад благостно улыбнулся.

«Но это не единственная новость! Я отправлюсь в тренировочный лагерь космонавтов! Правительство Индии, производители сиропа «Гликодин» и «Веганская космическая ассоциация» хотят запустить в космос ракету. На ней будут одни веганы и вегетарианцы!»

Фархад чуть не поперхнулся. Он не верил своим глазам.

«Но это будет через десять лет. Не раньше! Буду готовиться. Обнимаю. Твой Фриц!»

Фархад восторженно подпрыгнул и побежал к родителям.

— Мама, папа! Мне Фриц прислал письмо!
— Ого, и какое же?

Фархад улыбнулся, но рассказывать не стал. Вместо этого пошёл в свою комнату.

Там он вновь сел за компьютер и начал искать новости. Нашлись они довольно быстро.

«В Индии собираются запустить в космос вегетарианцев».

Раздался голос папы:

— Фархад, иди кушать соевые беляши!
— Ура! Как же, папочка, я соскучился по соевым беляшам!

***

Саркис, Нагуя, Всеволод и Хуан Карлос сидели на берегу моря и наблюдали за волнами.

Нагуя спросила:

— Чем мы теперь будем заниматься?

Всеволод добавил:

— «Твои люди» уничтожили вражескую столицу. Ты ведь знаешь, что я военный. Разбить столицу — это однозначный успех, если смотреть с точки зрения военной науки.

Хуан Карлос ужаснулся:

— Неизвестным оружием вы раздолбали целый город за одну ночь. А мы в этом поучаствовали.

Нагуя хмыкнула:

— Мы помогли мирным жителям города убраться оттуда к чертям собачьим. Наша совесть чиста!

Саркис был бледным и уставшим. Он промолвил, едва шевеля губами:

— Это только начало. Не думайте, что мы закончили. Мы только начали!

Нагуя наклонилась и сделала серьёзное выражение лица. Саркис заметил, что у неё начали отрастать чёрные корни волос, а с кончиков фиолетовых прядей смылась краска, отчего они приобрели неприятный белёсый оттенок.

***

Милена Ириновна сидела в «интернет-избушке». Ей пришлось звать на помощь, чтобы донести пьяную вдрызг Сильвию Васильевну до кровати. Но после их разговора Милене стало интересно, что же случилось в Республике Ятагана.

Поэтому она пошла в «интернет-избушку», чтобы прочесть новости. В кооперативе «Саван» было такое правило: интернетом пользоваться можно только в специально отведённых для этого маленьких домиках, напоминающих телефонные будки.

Но стоило взять телефон в руки, как случилось типичное для двадцать первого века событие. Милена забыла, зачем она это сделала. Ведь ей очень настойчиво писал и звонил бывший муж Махмуд. Она испугалась, ведь что-то могло случиться, и поэтому решила перезвонить.

— Алло, привет! Что-то случилось?
— Привет, Милена. Нет, ничего плохого не произошло. Но есть вопрос, причём серьёзный.
— Какой?
— На днях я ходил в консульство, чтобы записаться в очередь на получение гренландских документов. И мне предложили поехать в Гренландию. Сказали, что даже бесплатные билеты дадут.
— А как же наш сын?
— Они предложили увезти его в Гренландию. Там социальные программы. Есть лечение для детей с «расстройством потребления контента». Обещали, что дадут жильё.

Милена Ириновна засмеялась:

— Ты хочешь стать отцом-одиночкой?
— Ну почему сразу так.
— Махмуд, ты правда хочешь взять Абдуллу с собой и уехать отсюда?
— Да, хочу.

Милена Ириновна засмеялась, но уже тихо и немножко ехидно:

— Езжай. Я даю своё согласие. Подпишу все необходимые документы!
— Отлично.
— Это всё, что ты хотел сказать?
— Пока что всё.
— Тогда до связи. Позвони, если понадобится что-то. Ещё раз повторю: на все сто процентов я согласна с тем, чтобы Абдулла уехал вместе с тобой.
— Понял. Пока.

Махмуд повесил трубку.

Милена Ириновна подняла голову кверху, закрыла глаза и начала смеяться. Смеялась она так громко, что напоминала себе злодея из мультиков в момент создания коварного плана по захвату мира.

А затем из её глаз начали литься слёзы. Она рыдала и даже не пыталась вытирать мокрые щёки.

Когда Милена Ириновна наконец-то успокоилась и вышла из будки, то сразу же вспомнила, зачем в неё заходила. Ей надо было прочесть новости про Республику Ятагана.

Пройдя три шага, Милена задумалась, но затем махнула рукой и отправилась по своим делам.

***

Ютта Мюллер смотрела видео на телефоне. Её очень интересовало происходящее между Данией и Гренландией. После окончания войны началось «самое интересное».

Во-первых, официальные версии совершенно не «коннектились» друг с другом. И гренландцы, и датчане гордились, что именно они первые закончили войну и буквально «заставили» другую сторону подписать мирное соглашение.

Во-вторых, Ютта была шпионкой и раскрыла военные секреты сразу двух держав, но она оказалась не единственным таким человеком.

В-третьих, после завершения военного конфликта начались судебные процессы. Обе стороны обвиняли друг друга в военных преступлениях и требовали компенсации.

Но сегодня Ютта увидела материал, который крайне заинтересовал её.

На экране был помятого вида молодой человек с пирсингом на лице и растрёпанными чёрными волосами.

«Меня зовут Кавихак. Моё детство прошло в Гренландии, но незадолго до начала войны пришлось уехать «на материк». Моей младшей сестре требовалось дорогостоящее и высокотехнологичное лечение. Когда началась война, я был в ужасе. Происходящее казалось адом. Моя родная страна «порвалась» на две части. Мой народ начал яростно сражаться с теми, кто раньше были добрыми соседями. Пока сестра лежала в больнице, я начал думать о том, как прекратить кровавое безумие. Сердце разрывалось. Кровь кипела. Глаза горели. Через даркнет я смог «выйти» на других таких же людей, и поэтому мы придумали хитрый, как нам тогда казалось, план. Я притворился, будто бы собираюсь вступить в датскую армию и воевать против Гренландии. Пошёл заполнять документы, а потом попросился в туалет».

Ютта отхлебнула из чашки ярко-розового цвета горячий напиток, а затем продолжила смотреть с глубочайшим интересом:

«В один унитаз я спустил огромную порцию дрожжей с сахаром. В другой смыл капроновые колготки, которые надел под штаны в тот безумный день. А затем затолкал под плиты натяжного потолка полусгнившие объедки из рыбного ресторана. Мои «товарищи» в этот момент занимались похожими делами. Из-за нас случилась страшная коммунальная авария. Прорвало канализацию, сломалось электричество, перестала течь вода, начался пожар. Люстра упала на голову военному, который пытался всё это ликвидировать. Сюжет попал во все новости. Поскольку кое-кто потрудился, чтобы взломать камеры видеонаблюдения и распространил видео в интернете. На этом-то мы и спалились. Нам «впаяли» огромные сроки. Лично я провёл в подводной тюрьме одиннадцать с половиной лет. Почему так долго? Везде, где только можно, я нарушал правила внутреннего распорядка. Плевал в лицо начальникам. Лепил фаллические символы из сушёных водорослей. Помогал заключённым проносить лезвия и резать вены в знак протеста. Меня несколько раз переводили в глубоководные одиночные камеры, где не было ни единого лучика света. Но возвращали обратно, поскольку я научился писать жалобы шрифтом Брайля и передавал их своему адвокату. Чтобы писать по Брайлю, я использовал бумагу из журналов, которые мне выписывали товарищи, оставшиеся на воле, а для продавливания точек брал украшения из своего лица».

Кавихак показал рукой на свой пирсинг. Ютта заметила, что руки у него покрыты шрамами и изуродованы. На двух пальцах не хватало фаланг, ещё на одном не было половины ногтя.

«Пока я сидел, моя сестра умерла, не справившись с болезнью, а родственники уехали из Объединённых Королевств. Они переехали в Индонезию, чтобы жить подальше от этого всего. И перестали со мной общаться. От меня отказались четверо разных адвокатов. Говорили, что я сумасшедший. Психиатры же заключали, что я полностью здоров. Под конец своего пребывания в тюрьме я решил организовать тюремный бунт и втянул в него соседа по камере, который был домашним мальчиком и ничего подобного раньше не делал. Прости меня, Нильс, но так было нужно! Ты ни в чём не виноват! И твоя мама тоже».

Ютта допила и поставила рядом с собой пустую чашку. Ей не нравилось захламляться, но сюжет был настолько захватывающим, что не позволял пойти сразу встать и помыть посуду.

«Сотрудники тюрьмы меня ненавидели, но в один чудный денёк решили от меня избавиться. Ко мне пришли военные и предложили защитить Республику Ятагана — союзников Объединённых Королевств. Я думал повыпендриваться, но быстро решил согласиться, поскольку соскучился по нормальному воздуху и решил сменить обстановку. Меня предупредили, что попытки бегства будут караться смертью, но и тут я не растерялся».

Ютта хищно улыбнулась.

«Мне дали помыться. Переодели в военную форму. Взяли образец ДНК, чтобы легче было опознать труп. Второй раз предупредили, что будут отрезать пальцы в случае неповиновения приказам. Но я всё продумал. Нас везли в Республику Ятагана на судне, снабжённом электрической турбиной на солнечных батареях. Не рассказывали никаких подробностей: кто напал на Республику Ятагана? Что они сделали? Не давали телефонов, чтобы мы не могли ни с кем связаться. Один из солдат пытался выпросить телефон у начальства. Ему связали руки и закинули в холодную воду, привязав за трос, чтобы он волочился за судном в холодной воде. Но я поступил умнее. Ведь я знаю географию. Нельзя просто так взять и доплыть в Республику Ятагана, не проходя мимо чужих территорий. Надо либо плыть через Гибралтар, а там Марокко и Испания. Либо через Баб-эль-Мандебский пролив, а затем обходить Синайский остров, который получился после подъёма уровня воды. И там, и там узкое место, где ходят подводные и надводные суда. Чтобы определить местоположение, я следил за продолжительностью светового дня, скоростью наступления вечера, направлениями ветра и температурой. Я написал записку на бумаге, в которой подробно описал свою ситуацию. Завернул в презерватив, а затем запихнул себе в задницу. После чего положил себя в биоразлагаемый мешок для мусора и дождался, когда меня выкинут за борт. Вода была очень холодной, но я предварительно запихал под одежду обрывки и обрезки мусора, чтобы согреться. Утащил в медотсеке спирт для дезинфекции и напился, чтобы не чувствовать холода. Это был план смертника. Но меня каким-то чудом спасли. Я оказался на борту пассажирского судна-галеры, где пассажиры самого низкого класса гребли руками. Они сочувственно напоили меня горячим чаем, покормили личиночными котлетами и жучиными сухариками, переодели в арабскую одежду, похожую на платье, закутали в поношенный плед с разводами от морской соли. Они рассказали, что путешествие на таком судне очень долгое, и поэтому приходится стирать постельное бельё на руках в морской воде. В знак благодарности я помогал нянчиться с детьми, пел им колыбельные и играл в разные игры, чтобы родители могли отдохнуть».

Ютта радовалась: видео близилось к концу, а финал истории будто бы счастливый.

«На маленьком острове неизвестно где мы встретились с подводной лодкой. Я попросил убежища у государства Тувалу. Они мне сначала не поверили, но пассажиры с галеры подтвердили мою историю. А затем с помощью интернета нашли материалы моего уголовного дела, выложенные на сайте суда. А потом и новости, в которых мои струсившие и сломавшиеся товарищи, попискивая, каялись в содеянном, чтобы им «скостили» срок. Тогда всё встало на свои места. Теперь я живу на подводной лодке и работаю стюардом. Словно главный герой книги Джека Лондона «Майкл, брат Джерри».

Ютта досмотрела видео. Ей захотелось встретиться с этим интересным человеком, но для начала помыть посуду. Ядрёно-розовый напиток начал присыхать к дну кружки, образуя кольцо.