Глава двадцать вторая. Киран Скейяк. Карантин

Глава двадцать вторая. Киран Скейяк.  Карантин.

Кирана разбудил мерный, стекающий по перепонкам шелест, скоблящий подсохшую было, корку запёкшейся крови. Ментальность клёкота птицы ударила сильно. Эхо удара не растворилось за часы сна, если конечно это были часы, в этом водовороте ориентиров пространственно- временного варева, небрежно сваленного в посудину поменьше, развернувшего широкие просторы, отливающих металлом густых рядов перьев. Расчерчивая пораболами плоть космоса, на незримой сетке координат континиума, крылья испускали стальные слои остаточных изображений-призраков, щедро ссыпая золотистую пыльцу в анфиладах ментальной оболочки, едва пробудившенося сознания принца.

Глаза открывать не хотелось.
Тяжёлая, навязчивая жёлтая рябь, пробивалась сквозь трепещущий заслон плоти, щекоча мозг.

Киран приоткрыл веки, всё ещё прячась за пологом, по-детски пушистых, ресниц. Шелест, словно откашливаясь обратился в рокот, отбивающий тихий, временами усложняющийся мотив. Он не позволял начать живительное восстановление крохотным клеточкам, пошатывающейся от истощения, регенерации. Патил работал непрерывно, оставляя за внешним контуром переживания юного, теперь уже монарха, не существующего более королевства.

Приглушенная ментальная боль, вернулась снова, не желая так просто сдаваться. Не хотел сдаваться и Киран. Под незримую, пульсирующую бойню с агонизирующим детством, он подскочил, выпрямляясь и только опасно пошатнувшись, наконец-то распахнул тяжёлые, будто заполненные воском, веки.

Картина вплыла в оба хрусталика, хозяйничая в оглушенном сознании. Мутный антураж, заполненный янтарными подтёками. Дымка отступила неохотно.
Пятилась, раздражённо возвращая, доселе невидимым контурам, сжимающуюся, с каждым стуком сердца, чёткость.
 
Гигантский, испещренный пеной искусных микро граней рёбер жесткости, шар. Прозрачный, нависающий белой дымкой купола. Заставленный удивительными механизмами на произвольно возникшей ямке пола.

Юный монарх стоял в центре прозрачной рубки в тающем облаке прирученных фотонов. Золотое свечение поданое снизу, грело и рассеивало рвущиеся снаружи холод и тьму бескрайнего космоса.

Узрев эту обволакивающую безжизненность, Киран задрожал, ощутив сколь тонки алмазно-хрустальные стенки его нового убежища. Откуда он догадался, что это искусно вплавленные, под чудовищным давлением и температурой горнила нейтронной звезды, атомы алмаза и сверхплотного вещества самой звезды, очень условно, названного "хрусталём"? А что ещё это может быть? А?

Переферийное зрение то и дело вырывало из контекста бытия темные тени красно-золотых крыльев, рассекающих мёртвую тьму угасшей вселенной, сновидческим соскальзванием в металлический отблеск машущей в отчаянии реальности. Киран чувствовал - они спешат. Спешат привязанным к столбу барашком, не к месту и бесполезно.

- Ты прав, я спешу! - Их общее ментальное поле наполняющее сознание Кирана знаниями о том мире, в который его окунут на пожизненно, взорвалось неистово ледяным и спокойным голосом Е-Нэга. И искусственно безмятежным и отчаянно интенсивным, одновременно, - хотя спешить некуда, ведь мы ждём Т.О.С. - Это самое "Мы" наполнило сердце мальчика искусственным теплом, бичом подхлестнувшим его собственное горячее желание вернуться. Домой?

Пытаясь отвлечься от болезненного урчания в животе, Киран вертел головой, жадно, за неимением еды, поглощая впечатления от царившего вокруг технического великолепия.

Разновеликие механизмы упорядоченной стайкой стилизованных под мифических зверей шестерёнок, вращались, перетекая немыслимым образом друг в друга и обратно. Особенно много их толпилось в струящихся, от позвоночного столба-основания, из мерцающе-нестабильного чёрного металла, рёбрах, впившихся угловатыми силовыми линиями в большие золотые круги, вращающиеся в спотыкающихся о взаимные грани, траекториях, уравновешивающих взмахи огромных подрагивающих сверкаюших перьев, за пределами рубки.

Голова закружилась от слабости и непостижимости происходящего. Как это вообще можно придумать и тем более сделать? Ноги подкосились. Едва удерживая равновесие, мальчик оторвался от гудяще шелестящего зрелища и сглатывая, предательски заполоняющую рот слюну, вернулся к себе. К своим мыслям.

Теперь, глядя на живой блеск механизмов, он принял твёрдое решение, которое возможно навсегда изменило его судьбу.

Да, Е-Нэг сделает его сильным и научит вот так вот летать в волнах времени и пространства. Но он, Киран-Эльн-Норг, в отличии от некоторых, вернётся вовремя и спасёт маму, папу, сестрёнку и Кипу. А все это летуче - блестящее великолепие будет ему подспорьем. И если это будет необходимо он, Киран, схлестнётся с самим Е-Нэгом. Пусть только попробует помешать!

Всё верно - торопиться некуда, но нужно поспешать...

Е-Нэг с тоской поглядел на соскальзывающий из реальности в ментальные просторы, П.А. и понимающе кивнул, сверкнув демоническим оскалом.

Он прекрасно считал мысли, ещё не умеющего их маскировать, монарха.

- Я чувствую, - бесстрастно резонируя, сказал следопыт и подтверждая надвигающуюся лавину безмолвного вопроса, повертел головой, охватывая обозримое пространство бескрайнего, - что-то или кто-то, преследует нас. Я листаю навигацию измерений как в тетрадке листочки, но оно не отстаёт. И приближается при этом.
- Он убрал руки, стиснутые черным материалом перчаток, с огромного кусающего свой собственный хвост, змея штурвала, что-то щёлкая и топая при этом с присвистом.

Штурвал с сухим треском застыл и зашипел остервенело вгрызаясь в хвост, режимом автопилота, а Е-Нэг направился к деревообразной панели, напоминающей то самое "Древо" из видений.

Е-Нэг отогнул одну из ветвей, словно дверцу шкафчика, извлёкая из открывшихся морозным облаком, глубин, три тюбика, разной величины. Инстинкты сжали желудок и кишки Кирана, свивая их в неуместно постанывающие косички. Это была еда. Киран мог поклясться чем угодно- это было то, что можно есть. На глаза опять навернулись слёзы. Он только что ощутил, что его притворному терпению, пришёл абсолютный конец. Никогда более он не позволит себе голодать. Даже если рухнет хрустальный свод, именно он, Киран, будет жевать что-нибудь вкусненькое...

Жадно поймав брошенный Е-Нэгом серебристый, сплющенный с одного края, цилиндр, Киран, тщетно стараясь сохранить церемониальное величие последнего монарха, поднёс предмет к сияющим голодным серебристо- зелёным огнём, глазам. Цилиндр усеивали завитки подсвеченных символов, напоминавших спиральки на листочке патила.

Под яркой, дрожащей алой полосой, светились другие надписи, уже схожие со складками коры, на дереве из видения. Реальность Древа Жизни тесно переплеталась с реальностью Лемэя.

С силой пальцы мальчика сдавили поддавшееся с болезненным упругим всхлипом, вместлище заветного. Содержимое торопливо подгоняемое внешней силой, уперлось в серебристый отлив, плотно закрученного колпачка. Ничто в том мире, откуда был родом Киран, не могло подсказать ему принцип магии вращения плотно вцепившейся в плоть тубуса, крышечки.

- Открути.

- Что? - не понял принц, мертвой хваткой впившийся в ребристый колпачок с перекошенным от голода лицом.

- поверти, - бесстрасно прозвенели пластинки во рту маски-демона, - в разные стороны и крышка откроется.

- Киран не сводя взгляда со следопыта, неистово задергал навершье тюбика, борясь с желанием вцепиться зубами в его гладкую и скользкую, от вспотевших ладоней, поверхность. Слюна переполнила рот, а пальцы задрожали в напряжении.

- Возьми себя в руки! И впредь, в любую новую ситуацию, всегда входи с холодной головой, - Е-Нэг вглядывался в поблескивающую гранями прозрачность, прижавшейся к космосу, рубки, скользя взглядом поверх головы мальчика.

Штурвал сдавленно бубнил, забивая все сильнее пасть собственным хвостом, едва удерживая курс под ударами незримого темпорального шторма. Т.О.С готовился к открытию, но сигнала от вмерзших в лёд Эль Ма Эй старейшин так и не поступало. Что ж,  - с мелодичным перезвоном  выпорхнуло сдержанное отчаяние следопыта, - Столкновения не избежать.

Сделав продолжительный вдох, юный монарх начал медленно выдыхать, с протяжным сипом выводя в затхлый маслянистый воздух рубки, панику в обнимку с нетерпением.

"Да!"

Сердце Кирана дрогнуло, сползая куда-то в лево, вслед за поддавшимся вращению колпачком. Он скрипнув кожей мальчика, задумчиво замер и пополз вслед трясущимся в предвкушении пальцам.

Слюнные железы взорвались ликующим фонтаном.

"Так-то!"- прыгала, задирая несуществующие коленки, обезумевшая от голода мысль.

Пальцы продолжали крепко сжимать тюбик, вдавливая в его холодную податливую плоть всю боль последних внутренних циклов. Едва колпачок сорвался, слетая под ноги, в ворчливом непонимании, рванула розовой змей, пахучая паста, собираясь в мягкие, разваливающиеся кольца. Киран вцепился в терпкую массу, неуместно клацая зубами. Наконец он затолкал половину цилиндра в рот и с остервенением сжал, согревая тающий влажный холод, в обеих руках.

Размазывая по лицу торопливые слои розовых первопроходцев, мальчик жадно глотал не разбирая ни вкуса ни плотности. Холодная жижа наполняла его теплом. Тепло разгоняло по телу энергию, а энергия наконец включила мозги. Ужас его нового бытия накрыл с головой, но это уже был другой Киран. Он разорвал картонные стенки разачарованного отчаяния, задвигая несостоявшуюся подругу на задворки сознания.

Розовая масса до омерзения напоминала внутренности в мясницкой, запах которых врезался в сознание Кирана настолько, что поварам так и не удалось вернуть ему вкус к мясу. Но сейчас ничего вкуснее этой холодной массы, он не мог себе представить.

- Алисторская щука! - бесстрастно прозвякал Е-Нэг, словно оправдываясь, - на вкус та ещё гадость, но силы возвращает мгновенно. Годная к употреблению только после инициации патилом. В ином случае - это смертельный яд.

- Спасибо, очень вкусно, - постанывая от удовольствия прогудел с полным ртом Киран, ничего не понимая из короткой лекции следопыта, но на избытке сил, вспомнивший о вежливости.

Его глаза бросали алчные искорки на оставшиеся в руках Е-Нэга тюбики, разворачивая, в отдаче, полотна грядущей радости.

- Патил научит тебя есть много, очень много, - прорези в маске отразили искрящейся недоумением, пустотой, неутолимый голод в сведенных к переносице глазах, высасывающего последние капли, мальчика, - избыток энергии жизни, может сжечь изнутри огнём возросшего в разы метаболизма. Поэтому вот, - следопыт бросил второй тюбик Кирану.

Мгновенно отшвырнув пустой, Киран обеими руками подхватил новый цилиндрик. Холодный как горный ледник. Узкий, длинный, испещрённый морозными узорами, то ли нарисованными то ли естественными.

Мгновенно свело пальцы, но на губах юного монарха заиграла довольная улыбка.
Бешенно вращаясь, моментально слетел, воющий от досады, колпачок и обжигающе холодная сладость бросилась в нутро, подавляя жар щуки.

Время застыло, но преследование ускорилось. Е-Нэг почувствовал ноющий спазм в груди. Это удивляло. Он столетиями не ощущал проявлений своей плоти, а тут, так живо, так естественно. Следопыта перепоняли тревожные мысли. Под аккомпонемент напряжённого чавканья, он зачем-то запустил руку в кирасу, шаря по подпространству тайника. Пальцы хватали пустоту. Сердце пропустило такт и это было больно.

- Ну, вот! - наконец-то выдохнул Киран, подрагивая от вполне осязаемой алхимии перековывающегося тела. Он остался голодным, но червячка заморил. Хищная улыбка стала шире. Он уставился на третий, алым блеском призывно возращающий отражённый голодный оскал монарха, тюбик.

- И это всё? - голос был тихим и бестрастным, но в сдержанном дребезжании слышался скрытый, за слоями сновидческих измерений, изумленный крик. Золотая маска застыла, пустота в прорезях извивалась, пытаясь осознать происходящее.

- Что? Я сделал что-то неправильное? - взгляд мальчика как свинцовый фартук отразил изучающую радиацию следопыта. Взгляд тяжёлый, острый намекающий на то, что тысячелетия борьбы Е-Нэга увенчались осязаемым успехом.

- Вообще-то алый тюбик, это "Кроветвор" для реанимации. Обычное существо не смогло бы выдержать сочетание тех веществ и уже бы забрызгало хрусталь рубки своими внутренностями.

- Значит всё хорошо? Вы же уверены в моей силе? Значит всё получилось. Можно мне красную вкусняшку тоже? - Мальчик улыбался во весь рот.

Е-Нэга начала бить мелкая дрожь. Он машинально взглянул на обросшую костной тканью, корону, задвинутую за панель рулевого механизма. Камень подмигнул ему, черным пламенем щекоча мозг. Проваливаясь в глубины внутреннего взора, Е-Нэг продолжать видеть внимательное черное пламя королевского камня. Оно поглядывая то на следопыта, то на Кирана, будто сравнивая.

Рукопожатие. Пропасть. Восход. Новая песня мечей. Странный крик локалёта и неясная тень смерти скользнувшая по мальчику.

Эта точка континиума... она... она... учитывая место... ну да, это ведь Кладбище Вселенных... Но ведь именно там...

Что-то произошло! Что-то странное или закономерное, в свете того какие силы пробуждены, и что они захотят за участие в судьбе Розы и Ворона...

Е-Нэг почувствовал себя беспомощным, но вайрагья дело наживное. Тем более за тысячу лет бесчисленных провальных попыток.

Уже через мгновение, пожав плечами, он выкинул из головы странные осколки полудогадок.

- Ну попробуй! Раз уж ты такой гений трансформации, - стыдливая зависть и отчаяние торчали из-за тощей усмешки, неуклюже пытающейся их скрыть.

Следопыт посмотрел на Кирана, страстно желая связаться с духом Грон'эла.

Но мальчик блестя глазами лишь улыбнулся ещё шире, расстопырив пальцы обеих рук. Морозный тюбик медленно падал иссушенным листочком, смятый и несчастный, как поверженный король боли.