Слава ХВЗ!

Молодой человек в форме тёмно-зелёного цвета тяжело вздохнул и потянулся
в нагрудный карман за носовым платком. Июльский зной доводил его
до головокружения. Он протёр вспотевший затылок и водрузил потрёпанную фуражку на свою коротко стриженную голову. Задержав взгляд на удаляющейся
по асфальтированной дороге фигуре, он устало развернулся и направился
к странного вида строению, со стороны походившему на покосившийся флигель.
По пути он пинал попадавшиеся под ноги камешки и беззвучно ругал ненавистную погоду.

- Я буду долго гнать велосипеееед! Ла-ла-ла-лаааа…ла-ла-ла-ла-ла-лаааа… - громко напевала удаляющаяся от пункта пограничного контроля фигура, энергично накручивая педали упомянутого двухколёсного транспортного средства. Всадник этот был в прекрасном расположении духа. Отъехав на достаточное расстояние,
он спрыгнул с велосипеда и неспешно покатил его за собой.

- …Той девушке, которую люблюююю!

Спустя двадцать минут добравшись до ближайшего посёлка, велосипедист свернул
во двор одного из домиков и закатил своего железного коня в вместительный сарай, внутри которого уже находились два таких же.

- Мать, тебе привет от кума, – крикнул он, заходя в дом. – Перекусить что-нибудь сообрази мне.

- Всё на столе уже, - донёсся женский голос из глубины дома. – Что-то припозднился ты сегодня, Юрок.

- Погранец больно ушлый попался, - ответил мужик, усаживаясь за небольшой круглый столик, на котором стояли шкалик самогона и несколько тарелок с резаным белым хлебом, салом и очищенными варёными яйцами. – В таможню решил поиграть. Говорит, что видел меня вчера и помнит, что я пешком границу пересекал. И откуда он взялся только? Пересменку свою проспал, что ли? Помытарил меня немного,
да и отвязался от лайбы, слава богу. Надоело на солнцепёке стоять, небось.
 
Забросив в рот очередное яйцо и присыпав его сверху щепоткой соли, он вновь обратился к появившейся на кухне дородной женщине лет пятидесяти:

- Люська, а когда племяш приедет? На сегодня договаривались.

- Если договаривались, значит, будет. Дела в районе закончит и приедет. Сам же знаешь - Сашка парень обязательный.

- Что есть, то есть. Ладно, Люська, спасибо за харчи. Пойду на боковую, а то
у кума такая раскладушка неудобная, ни черта не высыпаюсь. Как племяш приедет – ты меня разбуди.

Обязательный племяш Сашка, живший в соседнем районе, свои обещания держал
и всегда навещал своих тётю с дядей аккурат, когда в хозяйском сарае скапливалось три велосипеда. Обычно он приезжал после обеда или ближе к вечеру, ужинал с родственниками, ночевал у них, а спозаранку загружал транспортные средства в свой видавший виды трактор «Беларусь» и удалялся в направлении райцентра. В последнее время эти встречи были поставлены на поток и повторялись два-три раза в месяц.

Он приходился родным племянником тёти Люси, жены внезапно полюбившего велосипеды дяди Юры Сомова. Совсем недавно оба работали в рассыпавшемся колхозе, который
в прежние времена слыл передовым и располагался в нескольких километрах от вновь образованной границы с Украиной. Свежеиспечённые капиталистические коровы
по-прежнему требовали дойки дважды в день, как и старые социалистические, что худо-бедно обеспечивало тётю Люсю каким-никаким заработком. А вот шофёр зерновоза дядя Юра полгода назад получил расчёт, так как возить зерно стало некуда – хлебозавод в соседнем районе в рынок не вписался и приказал долго жить.

Дядя Юра потерял большую часть сбережений в начале судьбоносного 1991-го года,
в ходе печально известной денежной реформы Павлова, не успев вовремя обменять деньги в сберкассе, по причине нахождения в больнице после проведения операции по удалению пупочной грыжи. Дядя Юра, находившийся в полусознательном состоянии, тогда спешил на волю как загнанный в клетку зверь рвётся в дикую природу,
но сознательные врачи и медсёстры, обнаружив его кровоточащий шрам, были непреклонны и на свободу раньше положенного срока его не выпустили. С тех пор
он зарёкся ложиться в больницы и хранить деньги крупными купюрами. Впрочем,
не прошло и года, как хранить ему вовсе стало нечего. А копеечная пенсия, назначенная ему за пару месяцев до юридического краха СССР, больше походила
на подаяние.

Кое-как протянув шоковый 92-ой год (спасибо домашнему хозяйству), дядя Юра понуро и без особых надежд встретил следующий, 93-ий. И пока Борис Ельцин готовился нанести последний и сокрушительный удар по советской власти, дядя Юра Сомов решал проблемы местного значения.

Однажды собравшись в гости к куму, он с удивлением обнаружил на дороге наскоро оборудованное подобие КПП в окружении множества солдат.

- Здесь теперь граница проходит, батя - отрапортовал ему один из солдатиков,
с трудом копавшийся в промёрзлой февральской земле. – Вот, территорию для подразделения погранконтроля обустраиваем.

Дядя Юра опешил. Единой страны больше нет. Газеты и телеканалы трубят, что
по политическим контурам современной России оперативно формируются зоны пограничного и таможенного контроля. Родной кум, всегда живший под боком, вдруг оказался иностранцем, а его, кума, деревня – заграницей. Возмущаться можно было сколько угодно, но решения политических тяжеловесов из бывших советских республик так или иначе задавали тон будущему.

Потом кумовья горевали за бутылкой горилки. Недавно попавший под сокращение
на заводе кум обмолвился, что его родной ХВЗ совсем загибается. Знаменитый Харьковский велосипедный завод, в недавнем прошлом обеспечивавший своей продукцией велолюбителей со всего громадного Советского Союза, вынужденно сокращает штаты и сворачивает производства многих моделей. Оставшимся рабочим
и инженерам месяцами не платят зарплату. По стране бродят и обесцениваются неведомые купоно-карбованцы, замещая некогда могучий советский рубль.
В независимой Украине велосипеды стали никому не нужными. Неужто все пересели
с них на мерседесы?

Ту февральскую ночь подвыпивший дядя Юра провёл в тяжёлых думах. Храп кума
и старая раскладушка не давали ему уснуть. Десяток выкуренных папирос и остывший чёрный чай стимулировали течение его мысли. К первому петушиному «кукареку»
в голове дяди Юры зародился фантастический план.

Проснувшийся кум обнаружил взъерошенного дядю Юру на кухне среди плотных облаков табачного дыма. Тому не терпелось выпытать у кума кое-какие подробности работы ХВЗ, вокруг которого строился фундамент задумки. Недостающие детали отлично вписались в выстроенную в его воображении схему.

- Решено! – воскликнул дядя Юра. – Сегодня же езжай в Харьков и прозондируй почву у своего кореша.

- Ну ты, братец, на ходу подмётки рвёшь! – ответил кум, широко раскрыв мутноватые глаза. – А если он меня пошлёт?

- Ты на слабое место его дави. Бухает он, а зарплату не платят, говоришь? Значит сходу суй ему в рыло чекушку, а потом о деле. Рубли нынче не в почёте, а водка завсегда надёжной валютой была и будет. Понял?

И дело не заставило себя долго ждать. Суть плана заключалась в не совсем легальном штучном экспорте продукции Харьковского велзавода за рубеж. Дядя Юра за одну ночь выстроил приносящую доход схему из четырёх действующих лиц, каждый из которых выполнял свою функцию.

Кум практически даром получал велосипеды от своего друга-алкоголика, с давних времён служившего завхозом одного из производственных цехов ХВЗ. Он выносил популярные модели новеньких дорожных и туристических велосипедов, а за эти услуги получал от кума самодельные спиртные напитки, либо небольшие суммы советских рублей, доживающих последние месяцы жизни в недрах теневой экономики независимой Украины. В атмосфере всеобщей разрухи и развала советской системы контроля на производствах, внезапная пропажа нескольких экземпляров готовой продукции в месяц считалась таким пустяком, о котором даже смешно говорить.
 
Полученные от синяка-завхоза велики перевозились кумом на убитом «запорожце»
в его приграничную деревню. Далее дядя Юра пешком пересекал российско-украинскую границу и попадал в населённый пункт кума, откуда на следующий день возвращался домой уже верхом на двухколёсном транспорте.

Ушлый дядя Юра не по своей воле оставался ночевать на поломанной раскладушке.
Он задерживался в целях подстраховки, предусмотрительно рассудив, что дважды
за день попадаться на глаза одной и той же смене пограничников будет небезопасно. С украинской стороны как такового пропускного режима ещё
не существовало, что упрощало процесс передвижения.

Когда обширный сарай дяди Юры пополнялся тремя велосипедами новых моделей «Украина» или «Турист», на дворе слышалось рычание трактора «Беларусь» племянника Сашки. Он был финальным звеном в этом отлаженном механизме. Сашка занимался сбытом продукции, колеся по всей области на своём тракторе в надежде подкалымить. Дармовые новые велосипеды вполне успешно расходились в райцентрах за вполне реальные деньги.

Дядя Юра назначал твёрдую цену на товар. Разницу между этой установленной суммой и финальной, на которой удавалось сговориться, получал Сашка. Это, опять же по задумке дяди Юры, стимулировало племянника проявлять все его торгашеские таланты. Куму же доставалась треть от выручки.

Как-то в середине апреля он сам был вынужден пересечь границу на велосипеде, так как сроки отгрузки товара поджимали, а любящий порядок дядя Юра слёг с ангиной. Кум так переволновался, что свалился с велосипеда на подъезде к российскому КПП и повредил новую модель. В итоге обозлённый дядя Юра оштрафовал его за порчу имущества.

Сегодняшним июльским днём Сашка тяжело вкатил на своей «Беларуси» во двор четы Сомовых на живописном розовом закате. Отдохнувший дядя Юра тепло его встретил, помог загрузить новую партию велосипедов и принял от него долгожданную выручку за предыдущую.

- Жизнь-то налаживается, а, племяш? – улыбнулся он, убирая деньги в карман брюк. – Пойдём, обмоем это дело. Ужин стынет.

Подчеркнём, что всякие их посиделки последних месяцев неизменно оканчивались обязательным тостом: «Слава ХВЗ!» - напоминавшим то ли боевой клич, то ли навеянным тоской по ушедшему в небытие социализму.

Поужинав, дядя Юра уложил племянника спать, а сам, тихо напевая барыкинский «Букет», взялся пересчитывать полученные барыши, на порядок превышавшие его государственную пенсию. Мятые купюры, советские рубли вперемешку
с прошлогодними, уже российскими, банкнотами, переливались разными цветами в его мозолистых руках.

Лицо его сияло. Но какие же гримасы на нём заиграли, когда спустя несколько дней дядя Юра по радио услыхал, что грядёт очередная денежная реформа!

                Вл. Урицкий
                март 2026