Девочка и сердце духа тундры

Давно это было. На дальнем, далеком, холодном севере Чукотки жил один народ. На первый взгляд они ничем не отличались: человеческое лицо, человеческое тело, проявляли человеческие чувства и жили, как и другие люди, которые пытаются выжить на этой земле. Эти люди образовали большое селение, состоящего из множества яранг. Все они были разные, были и бедные, и богатые, и умные, и глупые, и добрые, и злые, в общем много людей было в том селении. Они жили во времена, когда было мало пропитания. Давно эту землю покинули животные, и человеку приходилось уходить далеко в море, чтобы добыть себе пропитания. Скудна была земля, почти без растительности, ягод, грибов, корений. Было и мало насекомых, комаров вообще не было, а мухи вместе с червями поедали остатки человеческой плоти, которую по давним обычаям уносили далеко в тундру для захоронения. Погибших не сжигали и не закапывали в землю, а оставляли для съедения диким животным. Но и хищники покинули эту землю, и птицы не прилетали на летовку.
Так и жили эти люди без птиц, животных и почти без растительности. Но эти люди обладали долголетием, человек из их народа мог прожить сотни лет и не состариться ни на день. Умирали они только от болезни, голода или от ран. И на всей этой земле, они были одни. Редко на эту землю могло забежать или залететь какое-то другое существо, но после недолгого прибывания оно погибало или от человека, или от болезни, посланное духом тундры. Другие люди знали про эту далекую землю и знали, что там никто не может выжить, считали, что эту землю прокляли, и теперь ее населяет только тот народ и злые духи. Даже солнце покинуло эту землю, и круглый год земля была покрыта снегом. Умершие не обретали покой и не уходили сквозь облака, они так и бродили по северной тундре, ожидая своего часа.
Возглавлял этих людей Кытче;гы;ьын. Высокий, статный, красивый, умный мужчина, с ярким алым пятном на лбу, за что и получил свое имя «Алый». Он был одним из первых людей, живших на этой земле, одним из самых старших. Кытче;гы;ьын обладал силой шамана и лечил многие болезни своих людей, предсказывал погоду, удачное место охоты на море, а иногда и судьбу человека. У него был старший брат по имени Нутэ;иньъы;;эй, рожденный при первом выпавшем снеге, и поэтому так и был назван родителями. Он полной противоположностью своего брата, на его лице был ожог от огня, с правой стороны лба была сильная вмятина, из-за такого уродства многие боялись его, хотя он был очень добр и наивен. Из-за давней травмы головы он потерял свою память способность мыслить, как взрослый человек. Иногда его случались приступы боли, и он на миг вспоминал, те события, что с ним произошли, тогда он каждый раз пытался разбить себе голову или голову своего брата. Младший брат заботился о нем все время, хотя ему говорили, что лучше отправить его за облака, чтобы он не мучался от боли и воспоминаний. Кытче;гы;ьын знал, что его брат не выживет без него, поэтому он применил всю свою силу и ум, чтобы стать главным в селении.
Кытче;гы;ьын вместе с другими шаманами очертили вокруг своего селения защиту от злых духов и духа тундры, а жителям селения запретил выходить за его пределы после наступления темноты. Все, кто ослушивался, на следующий день находили мертвыми, и у каждого было убитого было вырвано сердце, а иногда они становились тэрыкы и возвращались в селение, чтобы убить своих сородичей. Тогда Кытче;гы;ьын и другие мужчины ходили по селению ночью и следили, чтобы никто не смел его покинуть. Ушедшие из селения, которые сумели выжить, Кытче;гы;ьын отыскивал и протыкал сердца на глазах у всех, чтобы другим было не повадно сбегать.
Так и жили они, боясь Кытче;гы;ьына днем, и злых духов ночью. Пока одним днем на эту землю не вступила девочка, которая убегала от врагов, напавших на ее семью. Она и ее семья жили неподалеку от той земли, и с детства девочку и ее братьев и сестер страшили рассказами о людях, живущих на северной земле и о злых духах. Но от страха преследования она вбежала на ту землю, враги потеряли ее след, но она продолжала бежать до тех пор, пока не потеряла сознание.
Начало смекаться, проснулись духи и ждали своего часа. Ушедший далеко от селения, Нутэ;иньъы;;эй нашел девочку без сознания и понес к себе. Тем временем его брат искал его.
– Кытче;гы;ьын! Вон твой брат! Похоже добычу несет! – кто-то крикнул ему.
Все, кто слышал о добычи, вышли на улицу и стали вглядываться в фигуру идущего. Кытче;гы;ьын побежал к брату.
– Ты где был? Ночь наступает! Я много раз тебе говорил, что тебе нельзя уходить далеко! – ругался он на брата.
– Но она еще ребенок. Я никогда не видел детей, – сказал Нутэ;иньъы;;эй и переложил девочку на руки брата.
– Зачем ты ее принес? Она может быть посланницей духов! Ее надо зарезать! – Кытче;гы;ьын достал нож.
– Нет! Нет! Она еще ребенок! – Нутэ;иньъы;;эй схватил девочку и побежал в свою ярангу.
– Нутэ;иньъы;;эй! Нутэ;! Остановите его! – кричал Кытче;гы;ьын.
Двое мужчин набросились на его брата, повалили на землю вместе с девочкой. От сильного удара девочка очнулась, увидев мужчин, она испугалась и схватила упавший нож.
– Тэрыкы! – в страхе люди разбежались по ярангам.
– Она не тэрыкы! Она ребенок! – стал громко плакать Нутэ;иньъы;;эй.
Кытче;гы;ьын подбежал, выхватил нож у девочки и оглушил ее рукояткой ножа.
– Нет! Нет! – продолжал плакать полуумный.
Их двоих внесли в ярангу. Девочку связали и положили на шкуру.
– Ребенок… Она ребенок… – перешептывались между собой мужчины.
В их селе не было детей, они не рождались. Женщины говорили, что это их проклятие жить долгую жизнь без возможности иметь детей. В ярангу стали заглядывать лица женщин.
– Это правда ребенок? Смотри какая она хорошенькая. А какие щечки, а как спит сладко, – говорили они между собой, умиляясь ребенком.
– Прочь! – прогнал их глава селения, и двое мужчин вытолкали от входа женщин. – Что ты наделал? Ребенку здесь не место! Она же погибнет здесь! Из-за нее люди могут переругаться между собой! Вот почему ты стал таким глупым! – ругался Кытче;гы;ьын.
– Кытче, – он называл так брата, другим было не позволено сокращать его имя, – смеркалось, а ребенок лежал на снегу, видно было, что замерзнет – мне стало жалко ее.
Девочка очнулась и от испуга прижалась к стенке яранги.
– Кто ты? И почему здесь оказалась? – строго спросил Кытче;гы;ьын.
Девочка заплакала. Нутэ;иньъы;;эй протянул ей свою руку.
– Не бойся, мы хорошие люди, спасли тебя от злых духов, – ласково сказал Нутэ;иньъы;;эй. – Вижу ты голодная, – он достал кусок вяленного мяса и протянул девочке.
Девочка вытерла слезы и схватила кусок мяса, вцепившись в них своими маленькими белыми зубками.
– Ты видел? Она этими зубами могла тебе в шею вцепиться. И зря на нее не переводи запасы, у нас и так мало, а море еще не окрепло для охоты, – младший брат злобно посмотрел на девочку. – На тэрыкы она не похожа.
– Я не тэрыкы, – нахмурив брови, ответила девочка.
– Я же говорил! – обрадовался Нутэ;иньъы;;эй. – Ты будешь моей сестрой? Я всегда хотел, чтобы у меня была сестра. Поиграй со мной, – он встал и пошел за мешком с игрушками позади яранги.
Девочка удивленно посмотрела на взрослого человека.
– Почему он ведет себя, как ребенок? – спросила она Кытче;гы;ьына.
Он посмотрел на девочку: «Она совсем дитя, и не сможет причинить нам вреда».
– Он потерял свой ум от травмы. Ты с ним поиграй, но не обижай его, иначе я прогоню тебя с селения, – сказал Кытче;гы;ьын и вышел из яранги.
Нутэ;иньъы;;эй принес мешок, в котором были фигурки из костей в виде разных животных. Такие игрушки девочка видела впервые.
– А как тебя зовут? – спросила она мужчину.
– Нутэ;иньъы;;эй. Но ты зови меня Нутэ;, только при брате так не называй, говорит, что сокращенные имена друг друга можем только мы называть.
– А почему?
– Злые духи могут произнести эти имена с легкостью и насласть на нас болезни. Все эти разговоры для взрослых, а мы дети. Давай ты будешь охотником, а я оленем, – Нутэ;иньъы;;эй протянул ей фигуру в виде человека.
Они немного поиграли, и девочка стала зевать. На улице послышались голоса людей, девочка стала прислушиваться.
– Это мои родители! Они пришли за мной! – она вскочила и хотела выбежать из яранги, но Нутэ; ее схватил на рукав.
– Нет, девочка! Это кэле пришли! Ночь наступила, нам нельзя выходить, – жалобно говорил Нутэ;.
– Пусти! – девочка ударила мужчину кулачком и вырвалась, выбежав на улицу.
Крик ее родителей стал громче.
– Мама! Папа! Я здесь!
Нутэ; выбежал, схватил девочку и закрыл ей рот:
– Закрой глаза и молчи, – прошептал он ей.
Девочка пыталась вырваться и громко кричать, но рот ее был плотно прикрыт рукой. Послышались шаги, и в миг стало очень холодно, на землю опустился густой туман, обступив границу селения. Сквозь туман стали появляться очертания злых духов, с красными глазами и с уродливыми лицами и телами. Все они отступили, и появился большой кэле, еще больше и страшнее, чем другие: вместо рук и ног были кости медведя, сзади торчал разодранный хвост лисы, лицо было все в шрамах, по которому ползали черви и жуки. Девочка от страха вся задрожала и стала задыхаться, ее волосы на висках вмиг поседели. Подбежал Кытче;гы;ьын, взял девочку на руки и брата за шкирку и потащил их в ярангу. Положил девочку на шкуру и быстро закрыл вход яранги. С улицу послышались страшный вой, крики и смех, земля стала тихо дрожать, костер ярко и сильно заполыхал разноцветным огнем, тепло и свет от него стали расходиться по всему селению, прогоняя всех кэле, кроме самого большого, который до самого рассвета пытался пробраться сквозь защиту в селение.
С рассветом люди вышли из своих яранг. Прилетела маленькая пуночка и села на верхушку яранги, где была девочка. Все очень удивились появлению маленькой птички и стали гадать – это плохой знак или хороший. Нутэ;иньъы;;эй вышел из яранги и стал петь:
– Пуночка, пуночка,
Забери меня к себе
В свои теплые края.
Пуночка, пуночка,
Подарю я тебе
Комариные стада.
– Вот же ты глупый! – крикнула ему женщина с соседней яранги, – она тебя не понимает! Лучше слови ее, и сварим бульон!
Нутэ;иньъы;;эй кинул снег в пуночку, и та улетела. Женщина со злости кинула снег в полоумного, он убрал снег с кухлянки, показал язык и забежал в ярангу. Очнулась девочка, вскрикнула и стала себя о чего-то отряхивать.
– Тише-тише, – стал ее успокаивать Кытче;гы;ьын, – вот выпей и станет легче, – он поднес к ее губам мешок с жидкостью, девочка сделала глоток и сплюнула. – Пей, в нем травы, они дадут тебе силы, – он вновь подал ей мешок, девочка почувствовала сильную жажду, сделала большой глоток, зажмурив глаза, по телу разошлось тепло, и чувство страха стало утихать.
К ним подошел Нутэ; и обиженным взглядом посмотрел на девочку:
– Я больше не буду с тобой играть. Из-за тебя мой брат меня сильно поругал, – он вытянул губы, словно маленький ребенок, и пошел в полог.
– Что вчера произошло? – спросила девочка.
– Это были кэле. Они приходят с темнотой и хотят на всех погубить уже много-много лун.
– Так это правда, что мне мама рассказывала, – догадалась девочка, – вы тот народ, что проклял дух тундры. Говорят, что не всегда был таким злым.
– Во всех нас есть зло, – ответил ей Кытче;гы;ьын.
– Но твой брат очень добрый, он напоминает мне моего младшего брата.
– Все дети чисты, но по мере взросления в них вселяется зло. В моего брата тоже вселилось зло, и он сжег всех моих детей вместе с собой, я успел спасти только его. После пожара его сильно избили, но я отбил его – спас его тело, но не разум.
– Зачем он так поступил с детьми? – разочаровано спросила девочка.
– Сказал, что дух тундры ему приказал, – ответил мужчина и подал ей кусок сушенной рыбы. – Еды у нас мало, поэтому береги силы, не балуйся, не бегай. Когда будет наступать темнота, то не выходи из яранги и сиди тихо. Если увидишь, что ушел Нутэ;, то сразу зови меня. И костер не трогай – он бережет нас от кэле.
– Но я не хочу здесь оставаться. Я хочу к маме. Отведи меня домой, пожалуйста, – тихо захныкала девочка.
– Назад дороги нет. День короткий, кэле нас сразу догонят в ночи и пожрут, – он увидел страх в глазах девочки и решил ее отвлечь. – Расскажи мне о себе и о своей семье.
– Моя мама самая красивая на этом свете, у нее длинные косы, она вкусно пахнет костром и молоком. Папа наш самый сильный и смелый, если он узнает, где, то пойдет меня искать. Еще есть младший брат, он только этой весной начал ходить, всегда меня обнимает и гладит рукой мои волосы. Меня зовут…
Кытче;гы;ьын прикрыл ей рот рукой:
– Никому не говори свое настоящее имя – кэле могут услышать. Будем называть тебя Нин;эй.
– Но я же девочка, а это имя значит – мальчик, – возмутилась девочка.
– Мы даем имена такие, чтобы запутать кэле, или очень сложные, чтобы они не смогли их произнести и наслать на нас свое проклятие. Многие здесь поменяли имена, некоторые мужчины взяли женские имена, а женщины мужские. Некоторые назвали себя в честь своих погибших родственников, чтобы запутать кэле или запугать.
– А их можно запугать?
– Можно, если дать некрасивое имя. А если кэле уже прицепился к человеку, то ему надо поменять, и тогда злой дух отцепиться. Раньше можно было с ними договориться, задобрить или прогнать их горловым пением. И наше селение было самым обычным, с обычными людьми, обычаями и традициями. Мы поклонялись духам, кормили, задабривали, просили у них советы. Обилие было у нас по всей тундре: много ягод, рыб в реках плескались, олени бродили большие и мясистые, а сколько было птиц весной. Я и брат собирали яйца на скалах, ловили рыбу в реках и озерах. А комаров было туча-туча, бывало, сидим на берегу, а они прям кишат на наших телах.
– На нашей земле так же. Вы могли бы и к нам перекочевать.
– Уже пробовали. При переходе с нашей земли, мы сразу погибаем. Поэтому мы осели здесь.
– А как раньше уже не задобрить и не поговорить с духами?
Из полога вскрикнул Нутэ;:
– Моя голова! Как же больно!
Кытче;гы;ьын достал из-за пазухи ветку багульника, подошел к костру, зажег его и тут же потушил, растер его в ладонях и вошел в полог.
– Нет! Брат, не делай этого! Это ты виноват! Ты погубил своих детей! – доносился крик из полога.
Кытче;гы;ьын связал брата, измазал его сажей и багульником, взял бубен и стал произносить заклинание. Легкое свечение показалось из полога. Девочка замерла в изумлении, ей показалась, что она стала частью ритуала, слова и стук бубна застыли в ее голове и в теле, она впала в легкий транс, а потом уснула.
Пока спали Нутэ; и девочка, в селении провели сбор, на котором было решено оставить девочку на воспитание Кытче;гы;ьыну. Глава селения стал обучать девочку охоте и шаманизму. С появлением девочки он немного изменился стал мягче к жителям своего селения. А в последнее время стал задумчивым, и бывало днем уходил один на охоту. Его беспокоил вопрос о девочке, которую он принял, как свою родную дочь. Что будет с ней, когда она повзрослеет? А потом постареет и ему придется ее хоронить, как других своих детей, а самому жить дальше. Болью на душе у него отражалась мысль о том, что ее душа будет бродить безмолвно по этой земле, и являться к нему темной ночью. «Духи отзовитесь! Дайте мне совет! Я не перенесу смерть еще одного моего ребенка!» –  взмолился шаман.
– Верни украденное, – ветром пролетел чей-то голос у его уха.
Кытче;гы;ьын стал вертеть головой, чтобы разглядеть кто ему на ухо прошептал, но никого рядом не было. В дали он увидел толпу тэрыкы, движущихся в сторону их селения. Мужчина вскочил и побежал, чтобы предупредить о надвигающейся опасности.
Девочка росла и все в селение очень полюбили ее. Всем жителям селения казалось, что с появлением девочки их мир стал более теплее и светлее. Девочка росла смышленой и любопытной, она задавала очень много вопросов и интересовалась всем, чем занимались люди в этом селении. Больше всего ее волновал вопрос почему дух тундры стал злым, а эти люди живут больше положенного? Никто ей не давал ответа, все говорили, что это было так давно, что они не помнят тех событий. Ночью она уже не боялась кэле, и бывало наблюдала за ними через дырочку в рэтэме, пока Кытче;гы;ьын обходил селение. Только Нутэ; из-за ревности стал грубо относиться к девочке, он почти с ней не разговаривал, и всегда дергал за косичку, когда она училась предсказывать будущее на костях или прогонять кэле. Один раз Нутэ; вынес ее спящую на улицу прямо к кэле, от испуга девочка вся побелела. После того случая Кытче;гы;ьын сильно побил своего брата и связал его в яранге на несколько дней.
Когда Кытче;гы;ьын ушел на охоту, девочка точила свой охотничий нож, связанный Нутэ; вскрикнул в пологе и стал звать брата. Девочка не выдержала криков, приоткрыла полог и сказала:
– Тебе придется потерпеть. Твой брат еще на охоте.
Нутэ; завыл от боли:
– Дай мне нож! Мне больно!
Девочке стало жалко его, и она замешкалась. Она хотела достать багульник и провести обряд, но не помнила слов заклинания. Тут ей в голову пришло дать ему настой из трав, который Кытче;гы;ьын пьет при головных болях. Она достала травы и залила их горячим бульоном. Когда травы настоялись, она дала попить стонущему Нутэ;у, через пару минут он успокоился. Впервые он почувствовал себя собой, боль ушла.
– Ты кто такая? – спросил он девочку.
– Нин;эй, – тихо ответила она, не понимая, почему он ее не помнит.
– Ты же девочка, – удивился мужчина.
– Меня так назвал твой брат, чтобы запутать духов, – ответила девочка. – Ты забыл кто я?
– Ты не знаешь кто он и что он сделал, и на что он способен, – Нутэ; схватился за голову от боли, девочка протянула ему еще бульона. – Мы сделали то, что не должны были делать, – на улице послышались шаги, по ним он узнал своего брата, – иди на место, и не говори о нашем разговоре. Когда он уйдет, поговорим, я притворюсь, что сплю, а ты оставь мне бульон.
Девочка положила мужчине за спину мешок с наваром и быстро села на место, продолжая точить нож. Кытче;гы;ьын вошел в ярангу, сел напротив костра и стал смотреть в его пламя.
– Когда Нутэ;иньъы;;эй развяжешь? Он сегодня сильно плакал и звал тебя, – тихо говорила девочка, боясь выдать свое волнение.
– Пусть еще день полежит и подумает. Тебе не должно быть его жалко, он ведь сделал тебя седой, – строго ответил он и пошел спать в полог, он не стал говорить девочке о приближающихся тэрыкы, дабы не напугать ее, оборотни шли медленно, значит им можно будет сделать засаду у селения днем, а с наступлением темноты, он вернет сердце духу тундры.
Вечером, когда он ушел смотреть за селением. Нутэ;иньъы;;эй высунул голову из полога и стал жадно пить бульон. Девочка заварила еще трав. На улице зашумели кэле и земля стала дрожать.
– Скоро они прорвутся и унесут нас всех в свой нижний мир, – сказал мужчина и посмотрел на девочку, – ты так похожа на мою старшую племянницу. Жаль, что и ты погибнешь.
– Ты сожжешь меня? – спросила его девочка испуганными глазами.
– Мне пришлось их сжечь, иначе они бы бродили в нижнем мире. Я хотел уйти вместе с ними сквозь облака, но мой брат не дал. Я спас их души.
– Но твой брат сказал, что в тебя вселилось зло.
– Во всех нас тогда вселилось зло, – Нутэ;иньъы;;эй начал рассказ.
Мы были молоды, сильны с моим братом. Предводителем нашего селения был я, а брат был нашим шаманом. Он рано женился и уже завел детей, в то время как я, все еще искал себе жену. Я хотел себе жену самую красивую на всей нашей земле, но мне не удавалось найти такую. Хоть мне и попадались красивые женщины, но меня к ним не тянуло. И вот однажды на рыбалке у реки я задремал сладким сном. Я проснулся от красивого голоса женщины. Открыв глаза, я увидел самую красивую женщину: она была высокая, с длинными черными волосами, которые были усыпаны нашими чукотскими цветами, на голове словно солнце светились рога важенки, кэркэр был из шкуры белого медведя, а сзади был пришит хвост лисы, ее белая кожа переливалась, как снег под солнцем. Она распутывала мои удочки и выбрасывала рыбу обратно в реку, при этом напевала песню – эта мелодия ласкала мне уши, и я невольно приблизился к ней.
– Ты так прекрасна. Я хочу жениться на тебе, – мой язык сам произнес эти слова.
Она лишь звонко рассмеялась и пошла к другой удочке. Я последовал за ней и упал на колени.
– Если ты не станешь моей, то я погибну, – сказал я ей, молящим голосом. Я и правда уже не желал жить без нее.
– Разве ты не знаешь, что ловить рыбу в это время нельзя? Рыба готовиться к нересту, если ты ее всю словишь, то позже она и вовсе пропадет. Родители должны были научить тебя брать столько, сколько необходимо, беречь природу, – ее голос звучал, словно весенний ручеек.
– Я сделаю все, что ты пожелаешь, если станешь моей, – я продолжал ее молить.
– Я дух тундры, – рассмеялась она, – мое сердце, – она показала на свою грудь, где стучало ее прекрасное разноцветное сердце, – принадлежит нашей матери тундре. Уходи и возвращайся в положенное время, – сказала она и растворилась в воздухе.
Вместе с ней ушла вся радость моей жизни. Злость и разочарование сковали мое сердце, я хотел увидеть ее еще раз. Удочки мои она сломала, и мне пришлось вернуться в селение, чтобы их починить. Придя домой, я все рассказал своему брату и матери. Мать просила меня больше не беспокоит духа. А брат решил со мной пойти на рыбалку, чтобы убедиться о рассказанном. Мы поставили удочки и легли подремать, но дух тундры так и не появился. Брат решил, что я его обманываю, но я уговорил его остаться на ночь и подождать. Когда стемнело, мы разожгли костер, и совсем забыли, что ночью нужно вести себя тихо, а лучше вообще лечь спать. Но мы громко говорили и смеялись. Тут с севера послышались шаги, мы натянули луки, чтобы выстрелить, но это оказался старик.
– Не стреляйте. Я заблудился, – сказал он.
– Иди к нам дед, согрейся, – пригласил его мой брат.
Старик сел напротив нас. Совсем он был старым и дряхлым, одежда на нем была рваной местами, и пахло от него будто он был мертвецом, но мы не обратили на это внимание и не хотели его этим стеснять, ведь когда и мы постареем тоже станем, как он.
– Хорошо, что вы так громко говорили и смеялись, а то бы и не нашел вас, – сказал старик и улыбнулся черными зубами. – Что вы забыли у реки, ведь еще рано ловить рыбу?
– Мой брат говорит, что видел здесь духа тундры, – ответил Кытче;гы;ьын. – Ты видел его хоть раз? – спросил он старика.
– Много раз, – кивнул старик.
– Я же говорил, что я ничего не придумал, – обрадовался я.
– Говорят, что кто завладеет сердцем духа тундры, тот станет великим шаманом, и будет власть на другими духами, – сказал старик.
– А лечить людей он сможет? – глаза брата засверкали, и мне стало не по себе, будто его глаза наполнились темнотой.
Старик улыбнулся злобно и кивнул головой, но он не сказал какие будут последствия. Он будто знал, что у моего брата заболели жена и его дети лежали при смерти. Мой брат стал задумчив, и ни сказав ни слова нам, лег спать. Я последовал его примеру, так как не хотел больше вести беседу с этим странным стариком. Утром мы проснулись, а старика уже не было, он оставил только следы, но не человеческие, а следы от копыт. Мы поняли, что к нам приходил кэле, и решили сразу уйти в селение и больше не возвращаться к тому месту.
Шло время жене и детям моего брата не становилось лучше. Все в нашем селении заболели. Вскоре умерла его жена. От горя он стал сам не свой, я видел, как глаза его почернели от горя и злости. Одним днем я услышал, что он и другие люди намереваются пойти к реке и забрать сердце духа тундры. Тогда я решил предупредить любовь своей жизни, и взяв все удочки, направился к реке. Как только я задремал, дух тундры запел. Я вскочил и побежал к ней, упав на колени.
– Тебе нужно уходить. Мои люди обираются напасть на тебя и забрать твое сердце, – молил я ее.
– Разве они не знают, что если им овладеет человек, то наша тундра нашлет на них проклятие. Все, кто им овладеет, будут скитаться много-много лун в унынии и в голоде, я и другие кэле будем преследовать их и долго мучать, а когда души будут покидать их тела, то они будут ходить в муках по земле, и не уйдут сквозь облака.
– Оккой! – смог только я произнести.
Все мы хотим после жизни уйти сквозь облака или переродиться на земле, и для нас попасть в нижний мир или бродить по земле – это худшее, что может с нами произойти. Больше всего мне стало жалко детей моего брата, ведь у них были такие чистые души.
– Прошу тебя покинуть эту реку. Эти люди от горя озлобились, и готовы пойти на все. Они обрекут своих детей. Ради детей, прошу тебя! – я заплакал от отчаяния.
– За детей не беспокойся, их души я перенесу сквозь облака, тебе надо лишь сжечь их тела.
– Я не смогу! – это же мои племянники.
– Их конец подошел, их тела становятся холодными, – зажурчал голос, – ступай, а я перенесу их души с дымом.
Я вернулся в селение. Мой брат был на охоте. Когда я вошел в ярангу, то его дети и правда были уже холодными. Недолго думая, я разжег большой костер и опалил все огнем вместе с собой. Очнулся я уже, когда меня били другие. Брат меня еле отбил, я ему рассказал все, что мне поведал дух тундры. Но он мне не поверил, и вместе с другими отправились к реке, схватили духа тундры и забрали ее сердце. Когда ночь опустилась на землю, кэле стали пожирать души людей, оставшихся в селении. За моей душой пришел тот старик и лакомился моей душой, я уже смирился со своей участью, как вернулся брат и прогнал всех кэле. В тот же день он очертил защиту от духов и вылечил всех, кроме меня. Хотел, чтобы я мучался до конца своих дней. Но мне кажется, что это он наказывает себя. Меня он давно простил, и в глубине души знает, что я убивал его детей, а помог их душам обрести покой. А вот себя он простить не может, как и тех других, что пошли с ним и забрали сердце моей любимой. Поэтому он бережет жизнь свою и других не ради жизни, или боясь, что его душа будет бродить по земле, а потому что хочет наказать себя и других за то, что потеряли человечность и впустили злобу в свои сердца. Горе сломило его и сделало жестким. Но с твоим появлением он изменился, я это вижу и чувствую. А сейчас ты растешь и взрослеешь, и он стал задумчив. Он что-то сделает в ближайшее время.
У девочки глаза заблестели от страха. Нутэ; стал ее успокаивать.
– Не бойся, он не причинит тебе вреда. Ты стала ему, как дочь, и теперь он пойдет на все, чтобы уберечь тебя, и ты стала жить хорошей жизнью.
– Если бы он хотел, то бы отвел меня обратно. Давай убежим вместе! – после рассказанного, девочка уже не верила в доброту Кытче;гы;ьына.
– Это опасно, девочка. Даже я тебя не повел бы. Даже сейчас, когда ты окрепла и стала быстрой и сильной, мы не успели бы до темноты покинуть эту землю, – мужчина прислушался, – тише кто-то идет.
Девочка отскочила от полога и легла в свой кукуль. Лохматая голова пролезла у входа под рэтэм, от испуга девочка закричала. Нутэ; высунул свою голову из полога. Тэрыкы залез в ярангу, он был похож на человека, но все тело его покрылось волосами животного, а лицо перекошено в страшной гримасе.
– Беги! Это тэрыкы! – успел крикнуть Нутэ;, и на него напал тэрыкы.
Девочка босиком выбежала на улицу и тут же столкнулась с Кытче;гы;ьынем.
– Ты зачем вышла? – схватил за шкирки ее мужчина.
– Тэрыкы залез в ярангу, – сквозь слезы и дрожа от страха ответила девочка.
Кытче;гы;ьын взял нож и залез в ярангу. Тэрыкы грыз горло его брата. Мужчина сделал пару шагов и вонзил в голову нож, оборотень взвыл и повалился на землю. Кытче;гы;ьын вынес тэрыкы на улицу и позвал девочку внутрь.
– Залазь в полог и повторяй за мной слова, вместе мы спасем моего брата, – сказал он и подал ей бубен.
Шаман запел, и девочка повторяла за ним. Нутэ; очнулся и прохрипел:
– Оставь меня в покое, Кытче. Дай мне уйти, я хочу вновь увидеть свою любовь.
Кытче;гы;ьын остановился и сказал:
– Я прощаю тебя и отпускаю. Поговори с духом тундры, пусть не трогает мою приемную дочь, когда я верну ей ее сердце.
Нутэ; моргнул, глубоко вздохнул и на выдохе покинул свое тело. Девочка заплакала и припала к груди мертвого мужчины.
– Довольно! – Кытче;гы;ьын грубо отдернул девочку от тела брата. – Слезами не поможешь. Возьми воды и обмой его, а потом переодень. На рассвете мы сожжем его тело.
– Ты злой! Тебе даже не жалко своего брата! Зачем ты забрал сердце духа тундры! Нутэ; мне все рассказал! – заплакала девочка.
Лицо мужчины исказилось от злости:
– Да! Я злой! Я зол на брата, на кэле, на духа тундры! А больше всего я злюсь на себя! И всю эту злость я соберу и направлю, чтобы спасти тебя! Делай, что я велю! – Он пнул мешок с бульоном, что пил его брат, и стал трясти девочку, – толпа тэрыкы надвигаются сюда! И если я их не остановлю, то они доберутся до тебя! Вытри слезы и собери всю храбрость! Ты должна жить!
От страха девочка перестала плакать, она вытерла слезы, и испуганными глазами посмотрела на выход, боясь, что толпа тэрыкы проберется в это же мгновение. «Ты должна жить! Ты должна жить!» – в голове у девочки пульсировала мысль. Она быстро встала и стала делать то, что ей сказал ее приемный отец.
На рассвете сожгли тело Нутэ;иньъы;;эй. Девочка и Кытче;гы;ьын готовили стрелы.
– Он бы хотел, чтобы они остались у тебя, – Кытче;гы;ьын протянул мешок с игрушками.
– Он сказал, что ты наказал себя и других, не возвращая сердце духа тундры, – сказала девочка, рассматривая игрушки.
– Я уже и сам не знаю, что я хотел – так давно это произошло. Намеренно или нет многие уже и забыли про те события, и продолжают жить. Но все мы усвоили урок, что чтобы не произошло надо оставаться человеком и не впускать зло в свои сердца. И ты будь добра ко всем. На земле много зла бродит среди людей, и так мало по-настоящему хороших и добрых, но именно они оставляют надежду нашего существования и веру нашей метери-земли в нас.
– А как земля верит в нас? – удивилась девочка.
– Наша земля – это наша мать. Она нас кормит, поит, дарит нам радости жизни, любит нас.
– Я не считаю тебя злым. И мне так жаль твою семью, – девочка положила свою руку на плечо мужчине.
– Теперь ты моя семья. И я сделаю все, чтобы вернуть тебя к твоим родителям. Никому не говори, что я решил вернуть сердце, они могут быть против, тогда еще долго мы будем носить это проклятие.
Девочка с грустью посмотрела на мужчину:
– Но если ты отдашь его, то вы все погибнете.
– Зато ты будешь жить, и зло покинет эти земли, вернется жизнь, и потомки людей, животных и птиц чьи предки ушли с этих земель могут вернуться на родную землю. Давно пора вернуть этим землям свет добра. – Кытче;гы;ьын стал собираться, – если я не вернусь до темноты, ты должна будешь отдать сердце, оно в костре. Держи лук и стрелы наготове, удар наноси прямо в голову тэрыкы.
Девочка всхлипнула и крепко обняла Кытче;гы;ьына. Мужчина погладил ее по голове и вышел на улицу. Он и другие мужчины отправились в засаду.
В засаде мужчины сели в засаде и ожидали тэрыкы. К полудню оборотни подошли к месту засады, и начался бой. С начало мужчины отстреливали тэрыкы, стараясь попасть прямо в голову, чтобы сразу умертвить чудовищ. Если оборотню не попали в голову, то он продолжал двигаться, и тогда приходилось вступать в ближний бой. Тэрыкы было в полтора раза больше людей, и силы их были не равны, один тэрыкы был сильнее и быстрее обычного человека в два раза.
– Кытче;гы;ьын, их слишком много, половина наших уже погибло. А часть тэрыкы убежали к стойбищу, если мы не последуем за ними, то они уничтожат всех наших женщин, – сказал ему один из выживших мужчин.
Кытче;гы;ьын отрубил голову тэрыкы и осмотрелся, множество тел было разбросано по белому снегу.
– Отступаем! – крикнул Кытче;гы;ьын, оставшимся выжившим.
Все двинулись вперед, на пути отстреливаясь от бегущих на них тэрыкы. В селении женщины приготовились к атаке оборотней, некоторые из них, в том числе и девочка, сели на верхушки яранг с луками и стрелами. Девочка увидела бегущих оборотней, ее дыхание сбилось, глаза заполнились слезами и от страха и все вокруг поплыло.
– Нин;эй! Не бойся! – крикнула женщина с соседней яранги.
Девочка вытерла слезы, три раза вздохнула и прицелилась на первого бежавшего тэрыкы. Она задержала дыхание и на выходе выпустила стрелу, которая попала ему в горло.
– Молодец! – крикнула женщина и выстрела в того же тэрыкы, что и девочка, попав ему в лоб – оборотень рухнул.
Девочка почувствовала облегчение на душе и выстрелила в другого, поразив его прямо в глаз, тот рухнул, покатившись лицом по снегу. Она вошла в азарт, ей было уже не страшно, у нее появилось чувство соперничества с другими женщинами. Убив троих тэрыкы, она поняла, что взяла не все стрелы. Девочка быстро слезла с яранги, взяла оставшиеся стрелы и стала быстро карабкаться на верх. Добравшись до верха, она увидела, что на соседнюю ярангу взбираются сразу несколько тэрыкы. Она прицелилась, и одному попала в спину, оборотень обернулся и увидел ее, слез с яранги и побежал на нее. От его гримасы к девочке вернулся страх, руки задрожали, и она не могла прицелиться, стрела выпала из руки. Девочка ее подняла, но руки продолжали ее не слушаться. Тут стрела с соседней яранги поразила тэрыкы в ногу, а потом в голову.
– Нин;эй, беги! – крикнула ей женщина.
Девочка посмотрела на женщину, на нее напали два тэрыкы, сбросили вниз, напрыгнули на нее сверху и стали разрывать на куски. Девочка от ужаса закричала, ее рука машинально схватило стрелу и выстрелила в одного, а потом в другого тэрыкы, точно поразив их в головы.
Кытче;гы;ьын увидел девочку на верхушке яранги и побежал к ней.
– Заходи в ярангу и стой за костром! Чтобы не случилось не отходи от костра! – крикнул он девочке.
– Но я могу еще помочь! – возмутилась девочка.
– Делай, что я сказал! Или прострелю тебе ногу! – крикнул он еще громче.
Девочка послушно слезла с яранги и встала за костром, приготовив к выстрелу стрелу, наблюдая за входом в ярангу. Кытче;гы;ьын и другие взрослые продолжали бой с тэрыкы до наступления темноты. Когда свет стал отступать от селения, а кэле стали подступать, Кытче;гы;ьын умертвил последнего тэрыкы. Он вошел в ярангу, от неожиданности и испуга у девочки дрогнула рука и она выстрелила, попав мужчине в грудь. Девочка вскрикнула и подбежала Кытче;гы;ьыну.
– Я думала это тэрыкы! – она заплакала, прижимая рану руками.
– Это не твоя вина, мое тело все в ранах, – земля задрожала, костер стал потухать и трещать, разбрасывая разноцветные искры, – мои силы уходят. Возьми камень из костра, – сказал он девочке.
Девочка быстро встала и палкой стала убирать угли, в самом центре в пепле показалось сердце, оно медленно постукивало и переливалось разными цветами. «Оно прекрасно», – подумала девочка и аккуратно взяла его в руки. Она поднесла его к мужчине. Защита селения засветилось тусклым светом и стало таять, кэле пробрались в селение и стали нападать на оставшихся людей, пожирая их души. Девочка заплакала:
– Дух тундры! Забери свое сердце и кэле! Прости этих людей и отпусти их души!
Самый страшный и большой дух приблизился к ним.
– Прощай, Нин;эй, – сказал мужчина и закатил глаза.
Его дух вышел из тела и встал рядом с духом тундры. Девочка еще громче заплакала, сжимая сердце руками.
– Верни мое сердце, – сказал страшным голосом дух тундры.
Девочка посмотрела на сердце и протянула его духу. Сердце затрещало в когтях у чудовища, а когда оно встало на свое место, вновь застучало. Волна света и тепла разнеслась от духа тундры, прогнав всех кэле, и вознесся все проклятые души сквозь облака, в том числе душу девочки. Девочка вместе с Кытче;гы;ьын и Нутэ;иньъы;;эй летели сквозь облака, а потом сквозь звезды, они не чувствовали ни боли, ни злости, была только легкость и умиротворение. Кытче;гы;ьын воссоединился со своей семьей, Нутэ;иньъы;;эй и девочка путешествовали по космосу и наблюдали за людьми сверху. С земли прилетел дух тундры.
– Тебе здесь не место, – зажурчал голос духа.
– Меня отправят в нижний мир? – удивилась девочка.
– Нет, я верну тебя в мир людей. У тебя еще много работы на земле. Ты станешь могучим шаманом.
– А как же ты? – девочка посмотрела на мужчину.
Нутэ;иньъы;;эй подошел к девочке и обнял ее.
– За меня не волнуйся. Я буду наблюдать за тобой сверху. Живи и неси людям добро.
Дух тундры взяла за руку девочку, и они полетели на землю. Девочка очнулась на груди мертвого Кытче;гы;ьын. Ей казалось, что прошло несколько лет прибывания в небесном мире, но по теплу мертвого тела, она поняла, что прошло и не так много времени. Девочка уже не чувствовала страха, и не ощущала себя ребенком, мысли в голове были ясными, а тело было наполнено силой, которой раньше у нее не было. За ночь она перетаскала все тела в несколько куч и сожгла их вместе с ярангами. Стоя у пылающей яранги, в которой она прожила почти половину своей жизни, к ней подошел старик и заговорил с ней:
– Хорошее было селение, столько душ вкусных, – девочка поняла, что этот тот кэле, что который однажды ночью говорил с Кытче и с Нутэ;инэм. – Да, помню я тех двоих мужчин, – кэле будто читал мысли девочки, она стала думать, как прогнать его. – А ты не прогонишь меня, я в твоей голове, – сказал кэле и засмеялся.
Девочка резко повернулась к нему и стала петь горловое пение, качаясь из стороны в сторону.
– Прекрати! Ты оскверняешь мой слух! – прокричал старик-кэле, уменьшаясь в размере.
Девочка стала еще громче и быстрее петь горловое пение и строить гримасы, прикрывая руками то одну, то другую сторону лица.
– Хватит! Хватит! Прошу остановись! – кэле превратился в совсем маленького старичка размером с мышкой и убежал в тундру, а девочка продолжала ему в след горловить и строить гримасы.
Нин;эй поняла, что кэле не так страшны, как кажутся, и когда она их встречала, могла их прогнать, а если не получалось, то задабривала их жертвоприношениями. К своей семье она не вернулась, а стала ходить по тундре и помогать людям. Вскоре люди, животные и птицы вернулись на север Чукотки. А великая шаманка, став известной на всю тундру, поселилась у той же реки, где росла и обрела свои способности, и к ней приходили во всей Чукотки, чтобы вылечиться или послушать мудрые советы.

Конец.