Игра в классики

Татьяна Сергеевна Сироткина проживала в двухэтажном деревянном доме барачного типа и была старшей по подъезду. В этом доме было два подъезда. В третьей квартире подъезда номер 1 в течение десяти лет жила Татьяна Сергеевна со своей семьей. Все эти годы она следила и старалась поддерживать идеальный порядок в подъезде. В этом подъезде за красивой железной дверью с кодовым замком лежал чистый коврик, рядом стоял веник и небольшая урна для мусора. Жильцы и гости, зайдя в подъезд, поднимались по чистым деревянным ступенькам коридора, окрашенным в красный цвет.  Чистые стены подъезда украшали детские рисунки с фамилиями и возрастом маленьких художников. На полу коридора между этажами стояли вазы с комнатными растениями, а рядом с вазами – пластиковые бутылки с водой. Воздух в этом подъезде был или свежим и чистым, или в нем разносились ароматы свежеприготовленной пищи; от этих ароматов сразу улучшался аппетит.
Когда меня вызывали к больному ребенку, проживавшему в другом подъезде, то перед моими глазами открывалась другая картина, и я ощущал совершенно другие запахи. Здесь, на деревянной выщербленной двери с прибитым к ней старым одеялом значилась цифра 2. Эта дверь в любое время дня и ночи не запиралась, а при движении так скрипела, что звук от этого скрипа был слышен во всех квартирах, находившихся в этом подъезде. Стены этого подъезда больше напоминали стены закопченного подвального помещения. На коридорной лестнице в разных местах не было ступенек, а некоторые ступеньки были так повреждены, и имели такой вид, словно по ним прошлись отбойным молотком. В коридоре на полу обоих этажей стояли пустые консервные банки с окурками от сигарет. В обычные дни в подъезде стоял смешанный запах перегара и сигаретного дыма. По большим праздникам смешанный запах дополнялся запахом желудочного сока. Почему-то нумерация квартир в этом подъезде начиналась не с первого, а со второго этажа (в каждом подъезде было по четыре квартиры). На дверях квартир первого этажа второго подъезда стояли цифры 7 и 8. В детской поликлинике говорили, что Татьяна Сергеевна Сироткина привела в порядок не только свой подъезд, но и всех своих соседей по подъезду. На воспитании Татьяны Сергеевны находились трое своих детей и один законный муж. Бывают такие русские женщины, глядя на которых сразу пропадает желание спорить. Когда семья Сироткиных находилась дома в полном составе, то папа и дети молчали или занимались тем, что им говорила делать мама. Татьяна Сергеевна была крупная женщина среднего возраста со строгим и правильным взглядом на жизнь и воспитание детей. Её большие карие глаза внимательно следили за порядком везде и подмечали малейшие отклонения от её правил. У неё были черные с блеском волосы, правильные черты лица и властный голос. Когда она начинала волноваться, то начинала сжимать в кулаках свои сильные руки. Взрослые люди её уважали, а дети побаивались. Когда её младшему ребенку, девочке с именем Катя, исполнилось полтора года, Татьяна Сергеевна вышла на работу. За ребенком ухаживала или бабушка Вера – мама Татьяны Сергеевны, или один из её старших сыновей. Интересы мальчишек, их занятия в школе забирали много времени, поэтому уход за девочкой осуществляла бабушка. Из детской поликлиники меня вызвали на осмотр ребенка Сироткиной Кати, которой к этому времени уже было 5 лет. По чистой лестнице я поднялся на второй этаж и позвонил в квартиру, где проживал ребенок. На звук звонка дверь мне открыла запыхавшаяся с красным лицом бабушка Кати.
- Здравствуйте, доктор! Проходите, пожалуйста. Не обращайте внимания, мы с внучкой играем в классики.
- Во что играете? – переспросил я.
- В классики! Игра такая есть. Вы что, никогда в неё не играли!
И бабушка показала своей рукой на нарисованные белым мелом на полу парные и одиночные квадраты.
- И вы что, тоже прыгаете?
- Ну, не так, конечно, быстро как Катька, но прыгаю. На одной ноге у меня получается плоховато – соскальзываю. Вот смотрите!
И бабушка запрыгала: сначала на двух ногах, затем на одной и снова на двух.
- Ну, что скажете, доктор? Теряю я равновесие или нет? Есть ещё у бабушки порох в пороховницах?
- Если честно, то я не ожидал от вас такой прыти. Сколько вам лет?
- Семьдесят пять годков стукнуло. Семьдесят лет назад у меня получалось, конечно, лучше. Тогда в нашем дворе я прыгала в классики лучше всех. Бывало так напрыгаешься, что про все на свете забываешь. Домой на минуту забежишь, выпьешь стакан молока с хлебом и назад летишь; а к вечеру ноги подкашивались – сил нет. А вот теперь без нитроглицерина не прыгаю, порой сердце прихватывает.
- Так вы не прыгайте, раз сердце прихватывает.
- Как не прыгать, если ноги сами просятся? Отдышусь малость и опять буду с Катькой скакать. Вы вот, доктор, смотрите на меня большими глазами и, наверно, думаете, что бабка с ума сошла. А я вам одно скажу: ни одна игра в мире не учит ребенка лучше управлять своим поведением, чем классики. Давай, Катя, теперь ты показывай свое мастерство!
Катя встрепенулась, как птица, и давай прыгать: то на двух, то на одной, то снова на двух ногах.
- А вы, доктор, не хотите попробовать?
- Нет, спасибо. Мне за вами не угнаться.
Я прослушал фонендоскопом грудную клетку и сердце ребенка. По просьбе бабушки я выслушал и её сердце. У бабушки Веры и внучки Кати сердца бились в одинаковом ритме.

Аудиоверсию можно прослушать на ютуб-канале https://www.youtube.com/@NashaZhizn00/videos