Тайна внезапной смерти

Дети – цветы нашей земной жизни. Детский врач – одна из самых благородных профессий в мире. Будни, заполненные врачебной практикой, летят день заднем, год за годом, словно страницы большой книги на ветру. Среди множества светлых страниц встречаются и другие страницы. Трагедия с ребенком может застать врача врасплох, обрушиться, как раскат грома среди ясного неба. Только сел за стол позавтракать, и вдруг звонок: слышу в телефонной трубке голос Татьяны Витальевны –заведующей детским отделением в поликлинике.
- Вам надо срочно приехать в поликлинику. У вас на участке умер ребенок до года.
Дальше короткие телефонные гудки. Аппетит сразу испарился. Надо же такому случиться! Когда неделю назад вышел из отпуска, мне участковая медсестра сообщила:
- На нашем участке умер одиннадцатимесячный ребенок.
В четверг родители с ребенком были на приеме у педиатра, которая меня заменяла, а в пятницу утром он умер дома. По результатам судебно-медицинской экспертизы у ребенка оказалась новая коронавирусная инфекция COVID-19. В амбулаторной карте ребенка в четверг врач написала, что ребенок здоров. Показатели физического развития соответствовали норме. Ребенок был единственным в семье, 20 лет у родителей не было детей, ребенок после ЭКО. Скандал! Заведующая отделением сказала, что мне тогда повезло: ребенок с моего участка, а я был в отпуске. Родители подали в суд заявление на врача, обвинив доктора в смерти ребенка. Врач была с высшей категорией, много лет проработала в этой детской поликлинике. Медсестра моего участка, которая в четверг принимала с доктором ребенка в поликлинике, сказала, что все было прекрасно. Через какое-то время суд вынес решение, по которому доктор должна выплатить родителям деньги, потраченные на ЭКО. Доктор была на пенсии, чтобы переоформить пенсию, её пришлось, согласно закону, сначала уволиться, написав заявление на увольнение, а затем через месяц написать новое заявление о приеме на работу. Когда врач написала второе заявление, то главный врач его долго не подписывала, а затем вовсе отказалась подписать. У доктора не было выбора, и она устроилась на работу в другую детскую поликлинику.
Неужели опять ковид! Сердце выскакивает из груди.  Наспех оделся и пулей вылетел из дома. Приезжаю на работу. Только зашёл в поликлинику и слышу:
- Вас ждет заведующая поликлиникой, - обратилась ко мне регистратор.
Поднимаюсь по лестнице. Открываю дверь в кабинет начальника и вижу, что за столом сидят заведующая поликлиникой и заведующая детским отделением. Спрашиваю:
- Как это случилось?
- Вот, разбираемся, - говорит Татьяна Витальевна, - по амбулаторной карте все хорошо. Первый патронаж на второй день после выписки из родильного отделения, всего за первый месяц, как положено, три патронажа. Ребенок до шести месяцев рос, развивался в соответствии с возрастом. По возрасту сделаны профилактические прививки. Накануне не было никаких жалоб. Закон парных случаев (заведующая имеет ввиду, что периодически, очень редко на одном участке погибают сразу несколько детей за короткий период). По амбулаторной карте к участковому педиатру претензий нет, я отправила участковую медсестру опросить родственников. Она должна уже прийти.
Через несколько минут заходит медсестра, испуганная и бледная.
- Я поговорила со всеми, кто был дома, - говорит она, - никто не заметил ничего, что могло бы говорить о болезни.
- Что за семья? – спрашивает Татьяна Витальевна.
- Родители молодые, - отвечаю я. - Матери восемнадцать лет, отцу – двадцать. Родители с ребенком проживали вместе с четырьмя детьми, взятыми из детского дома под опеку. Умерший ребенок – внук женщины опекунши четверых детей. Под опекой находятся три девочки и один мальчик семи лет. Парень отстает в умственном развитии, наблюдается и проходит лечение у психиатра, периодически проявляет неадекватное поведение, дважды устроил поджег класса, обещал поджечь школу, систематически занимается воровством, легко поддается на уговоры сверстников, которые отправляют его воровать из магазинов вещи и продукты.
- Так. Надо отправить следователя, чтобы опросил всех, кто проживает в квартире, где находился ребенок. – Приходит к выводу Надежда Николаевна – заведующая поликлиникой.
- А Вам, - она обращается ко мне, - через час необходимо подъехать в морг, тело ребенка уже находится там. Через час будет вскрытие. Вы должны там присутствовать.
- Ясно, - говорю я. – А кто останется за меня в поликлинике? У меня через час начинается прием больных в поликлинике.
- Не волнуйтесь. Этот вопрос мы решим. Не забудьте взять с собой белый халат, маску и бахилы.
Подъехал на общественном транспорте к моргу. Открываю дверь. Сразу бьет в нос специфический запах. Вскрытие начнется через 10 минут и будет проходить на втором этаже морга. Санитарка провела меня в комнату, где патологоанатомы проводят вскрытия. В комнате лежали тела двоих взрослых и одного ребенка. Приходят два патологоанатома: женщина и мужчина. Мужчина – заведующий патологоанатомическим отделением. Патологоанатом мужчина с шевелюрой цвета меди осмотрел снаружи голого ребенка, сказал, что ребенок нормального питания и ушёл. Вскрытие стала проводить женщина в фартуке, перчатках и пластиковой маске. Она поинтересовалась возрастом ребенка, характером вскармливания. Патологоанатомическое вскрытие продолжалось около одного часа. Я спросил:
- Много приходиться делать вскрытий за день?
- За последние две недели, когда произошёл самый пиковый момент коронавирусной инфекции, нагрузка на патологоанатомов сильно возросла.
При наружном осмотре были сильно заметны несколько багрово-синих пятен на шее и животе. Доктор патологоанатом работала быстро и четко: отрезала, взвешивала, помещала кусочки тканей в подписанные баночки. Кусочек сердца – в одну баночку, кусочек легкого – в другую, кусочек печени – в третью, и так далее. Осмотр слизистых оболочек верхних дыхательных путей не выявил никаких внешних изменений. У меня отлегло на душе – это не было похоже на коронавирусную инфекцию. При ней отмечается отек, выраженная гиперемия слизистых. Внешний осмотр бронхов, легких, сердца также не выявил проявлений болезни. Все органы ребенка были здоровы. Однако окончательный патологоанатомический диагноз ставится не сразу, а спустя несколько недель, так как ткани берутся на посев. Рост болезнетворных микробов занимает продолжительное время. Побывав на патологоанатомическом вскрытии, я приехал в детскую поликлинику. В кабинете детского врача меня с нетерпением ждала участковая медсестра. Не успел я переодеться, как она поинтересовалась:
- Ну, как там все было? – рассказывайте.
И приготовилась слушать, раскрыв рот.
- Ну что казать? Было все как обычно. Работали по стандарту: сначала большим ножом вскрыли грудную клетку, затем вырезали сердце дальше вырезали легкие, а потом пилой распилили пополам череп и вытащили мозг.
- Ой, ой, ой, - завизжала медсестра и схватилась обеими руками за низ живота. – Она жалобно посмотрела на меня, отвернулась и побежала рысцой в туалет, который был недалеко от нас.
Окончательный диагноз звучал так: синдром внезапной смерти ребенка.

Аудиоверсию можно прослушать на ютуб-канале https://www.youtube.com/@NashaZhizn00/videos