Часы

В комнату, освободившуюся после смерти Пал Палыча, вселился новый жилец.

Ну вселился и вселился — не пустовать же помещению! Но тётя Шура, всеобщая совесть, встретив во дворе Алину, не преминула высказаться по этому поводу:

— Вот же люди! При жизни старик никому не был нужен, а как помер, так и родственники сразу нашлись. Полгода не прошло, как схоронили, а комнату уже продали.

Алина в ответ пожала плечами:

— Дело житейское. Не будем судить. Кто знает, может, он сам не хотел с роднёй знаться. Как бы там ни было, покупатель уж точно ни в чём не виноват. Купил — пусть живёт.

Тётя Шура не нашла, что на это возразить: в самом деле ведь не виноват! На том и разошлись.

Новосёл перевёз вещи, их было не так уж много: никакой мебели, всё больше какие-то ящики, коробки да пара чемоданов, видать, с одеждой. Впрочем, мебель ему и не требовалась: вместе с комнатой новому хозяину перешла и вся обстановка старика, никто из наследников не польстился на эту рухлядь.



Как-то под вечер Сергей заглянул к Фёдору — так звали нового жильца — как бы для того, чтобы предложить помощь в обустройстве, на самом же деле им руководило любопытство.

Фёдор от помощи отказался и, поблагодарив, молча уставился на пришельца, ожидая, когда же тот соблаговолит удалиться. Другой бы извинился и поспешил уйти, но Сергея не так-то просто было смутить. Он с интересом оглядывался по сторонам.

А посмотреть было на что. Мебель, оставшуюся от прежнего жильца, Фёдор переставил по-своему, полностью освободив одну из стен, где развесил часы: круглые и прямоугольные, деревянные и бронзовые, с боем и без, механические и кварцевые — такого разнообразия Сергею видеть ещё не приходилось.

Часы работы Густава Беккера — настоящий шедевр времён кайзеровской Германии — очаровывали изяществом, присущим модерну. Рядом творение Вильяма Габю щеголяло причудливыми резными узорами. Небольшие, сантиметров пятьдесят высотой, бронзовые часы — знаток отнёс бы их к периоду Третьей Республики — восхищали циферблатом, обрамлённым многочисленными завитками и цветами. По соседству с этим великолепием скромно притулились непритязательные деревенские ходики с гирьками в виде шишек и суетливой кукушкой да парочка изделий советских часовых заводов: одно являло миру скучный прямоугольный корпус с плоской тарелкой циферблата и маятником за тусклым стеклом, второе, странное порождение фантазии неизвестного дизайнера, представляло собой увеличенную в десятки раз копию наручных часов на металлическом браслете.

Часть коллекции была расставлена на комоде и подоконнике: солидные каминные часы с позолоченными фигурами на мраморном пьедестале и лишённый корпуса скелетон, бесстыдно выставляющий напоказ все свои колёсики и пружинки, винтажный «Маяк» с чёрным циферблатом в оправе из хрусталя и работяга будильник с двумя стальными набалдашниками и молоточком между ними. И ещё… И ещё…
Самым странным в этом собрании всевозможных «приборов для измерения продолжительности временных интервалов» было то, что ни один маятник не свершал своего бесконечного качания вправо-влево, ни одна стрелка не ползла от цифры к цифре, описывая круг за кругом. Часы стояли.

«Представляю, какой бы адский шум тут поднялся, если бы они все разом принялись тикать, бить и звонить!» — усмехнулся про себя Сергей и неожиданно вспомнил странные часы в до сих пор пустующей угловой комнате. Поёжился и, чтобы отогнать неприятное воспоминание, спросил:

— Ты часовщик что ли? Или коллекционер?

Сосед слегка поморщился и ответил:

— Ни то, ни другое. Я учёный. Собственно, вся эта небольшая коллекция собрана мной в научных целях. Если вас интересует предмет моего исследования, возможно, в более подходящее время я расскажу вам о своей работе. Но сейчас поздновато для серьёзных бесед, вы не находите?

Намёк был настолько очевиден, что Сергей поспешил ретироваться.


*********
Ох уж эти любопытствующие бездельники! У этого — как бишь его? Сергей, что ли? А, неважно! — на физиономии вот такими буквами написано: выпивоха и пустозвон. Что с такого взять? Хотя опыт показывает, что у любого простофили время от времени случаются в жизни весьма и весьма интересные моменты. Ну хорошо, не у любого. Люмпенов в расчёт не берём. Но если человек имеет хоть какие-то зачатки интеллекта, в рутине его бытия обязательно можно отыскать что-нибудь, заслуживающее внимания. И изучения, естественно. Пристального и подробного рассмотрения. А если повезёт — то и использования. В своих интересах, разумеется.

Иногда даже в душах скучных, абсолютно заурядных на первый взгляд людишек обнаруживается сгусток энергии в виде оставшихся нереализованными творческих порывов, прекрасных мечтаний и оригинальных идей, погребённых под мусорной кучей повседневной суеты, подобно тому как в невзрачной раковине двустворчатого моллюска прячется бесценная жемчужина. Так что не надо спешить. Обживёмся, присмотримся, а там видно будет.

*********


Новый жилец оказался человеком спокойным и, судя по всему, положительным. Не включал громкую музыку по ночам, не водил к себе шумных компаний, не уклонялся от уборки мест общего пользования, когда приходил его черёд. И почему достоинства так часто начинаются с частицы «не»? Не ворует, не хамит, не суёт нос в чужие дела, не сплетничает — и вот уже людская молва признаёт сего субъекта бесспорно заслуживающим уважения. Хотя, с другой стороны, а по каким ещё критериям можно судить о человеке? Не мешает жить другим — уже хорошо!

Фёдор не мешал. Мало того, если кто-то нуждался в помощи, а ему случалось оказаться поблизости, он неизменно приходил на выручку: как-то раз донёс тёте Шуре сумку с продуктами, пособил Василию с ремонтом двери, вызволил застрявшую на дереве кошку Алины, помог Сергею вытащить мотоцикл из канавы, куда тот, будучи нетрезв, (Сергей, конечно, а не мотоцикл), умудрился въехать.

Слова благодарности Фёдор всегда выслушивал с лёгкой улыбкой, словно говорившей: «Ну что вы, какая ерунда!», — кивал, поворачивался и торопливо уходил, из-за чего прослыл человеком отзывчивым, но застенчивым.

Время от времени он куда-то ненадолго исчезал. На первый взгляд, в этом не было ничего удивительного: ну уехал человек по делам, в отпуск, в гости, в конце концов! Странным казалось другое: в отсутствие Фёдора его комната никогда не пустовала. Было замечено, как туда, порой по нескольку раз в день, наведывался какой-то незнакомец, что выглядело весьма подозрительным: как это гость в отсутствие хозяина осмеливается заходить в его жилище, точно к себе домой. Тётя Шура даже предприняла попытку остановить и допросить непонятного визитёра, но тот юркнул в дверь, захлопнув её за собой прямо перед носом у соседки.

Пока тётя Шура стояла в растерянности, дверь снова распахнулась и вышел Фёдор — когда он только успел вернуться и как ухитрился проскользнуть никем не замеченным?

— Вы что-то хотели? — спросил Фёдор.

Вопрос поставил тётю Шуру в тупик: в самом деле, чего это она? Раз хозяин дома, то всё в порядке. Оправившись от удивления и собравшись с мыслями, она ответила:

— Человек один неизвестный к вам постоянно похаживал, пока вы в отлучке были. Мы уж тревожиться начали: не жульё ли какое про вашу коллекцию проведало.

Фёдор усмехнулся:

— Благодарю вас за бдительность, но повода для беспокойства нет ни малейшего. Это мой старый друг. Я попросил его в моё отсутствие присматривать за квартирой, — сказал, повернулся и исчез за дверью.

Тётя Шура возвратилась к себе несколько озадаченная: во время краткого разговора с Фёдором ей удалось мельком заглянуть в приоткрытую дверь, и она могла бы поклясться: комната была пуста, никакого «друга» там не было! И куда, скажите на милость, он подевался? Не через окно же вышел со второго-то этажа!

Стучаться к соседу, чтобы прояснить недоразумение, она не решилась, но вечером, когда вернулся с работы Алексей, поведала ему всю историю. Тот пожал плечами:

— Ну что ты по пустякам волнуешься, Саша? Никуда этот человек не исчез, не заметила ты его — и все дела!


*********
Чёртова бабка! Хотя тут, без сомнения, полностью его упущение: надо было ожидать, что кто-нибудь из обитателей этой халупы непременно заметит неладное. Вот ведь незадача! Поселись он в одной из многоэтажных новостроек, никто из жильцов и внимания бы не обратил, дома он или уехал и кто к нему ходит. В этих современных человейниках соседей не всегда и в лицо-то помнят.

До чего же медленно продвигаются поиски! Он никак не рассчитывал задержаться в Кашине надолго. Но след так явно вёл в этот городишко! Ему даже удалось (с Федькиной, конечно, помощью) увидеть комнату, где находится предмет его устремлений: низкое окно, проросшее какой-то зелёной дрянью, прогнивший пол, обшарпанные стены… Казалось, цель уже близка, остаётся только пойти и забрать своё. И вдруг — на тебе! — след оборвался. Исчез буквально на пороге дома, где он решил обосноваться. На всякий случай проверил комнаты на обоих этажах — всё впустую, хотя одна, ничейная, сильно напоминала ту, что являлась ему в видениях. Ну да ничего, старинных домов здесь хватает, в каком-нибудь да отыщется его бесценный клад, надо только набраться терпения…

*********


Тётя Шура была уверена, что ей не показалось. Что бы она, да не заметила? Быть того не может! Нет, что-то тут явно нечисто! Поэтому на следующее утро, когда Алексей ушёл по делам, она заварила чай, достала чашки, конфеты и варенье, пододвинула столик вплотную к зеркалу и подмигнула отражению: «Присоединяйся!»

Александра, конечно, ничего не имела ни против чаепития, ни против общения, однако не преминула попенять ей:

— Зазналась ты, Шурка, окончательно, как семьёй обзавелась! Бывало, каждый божий день мы с тобой чаёвничали, а теперь всё с муженьком да с муженьком, а двойница вроде и не нужна стала!

В прежние времена тётя Шура осадила бы наглое отражение, посулив вынести зеркало на помойку, теперь же она лишь улыбнулась:

— Будет тебе бухтеть-то! Мне совет твой нужен.

— Так бы сразу и говорила, — фыркнула Александра, — а то, вишь, угощением заманивает, лицемерка, а у самой, оказывается, дело есть! — Потом, смягчившись, добавила: — Ладно, рассказывай, что там у тебя стряслось.

Тётя Шура коротенько поведала двойнице о появлении нового соседа и о своих сомнениях на его счёт.

— Интересно, — протянула Александра. — Говоришь, он в Палпалычевой комнате поселился? Там, кажись, зеркало неплохое было. Ладно. Наведаюсь туда потихоньку, посмотрю, что да как. А чем он тебе подозрителен, сосед-то ваш, кроме как отлучками да посетителями, невесть куда исчезающими?

— Сама я особо не разглядела, не до того было, но Серёжка с первого этажа говорил, что часов у новосёла в комнате понавешано, аж стен не видно. И будто бы Фёдор сказал, дескать, они, часы-то эти, для научных экспериментов ему требуются. Но думается мне, там не так всё просто!

— Часы? Ну-ну… Ладно, загляну сегодня к нему, — пообещала Александра. — Лишь бы его двойник первым меня не заметил! А там видно будет, может и поговорю с ним, с двойником-то зазеркальным. Если только ваш Фёдор в зеркалах отражается, — добавила она, усмехнувшись. Взяла ложечку и принялась за вишнёвое варенье.


*********
Во все века алхимики искали философский камень, надеясь обрести бессмертие и вечную молодость, но он, видя тщетность их стараний, предпочёл другой путь и задумал найти способ управлять временем. После многих лет упорного труда ему удалось создать часы, с помощью которых можно было вернуться в прошлое или заглянуть в ближайшее будущее. К сожалению, дальше чертежей дело не пошло: средств на реализацию идеи у него не имелось.

Он уже отчаялся увидеть своё детище, так сказать, во плоти, но неожиданно ему повезло: он познакомился с купеческим сынком, недавно получившим большое наследство. Тот поначалу горячо взялся за дела, но, приехав в столицу, увлёкся игрой и теперь потихоньку просаживал за карточным столом состояние, оставленное ему отцом.

Он предложил молодому человеку сделку: тот финансирует постройку пробной модели, а он взамен обещает снабжать мецената информацией о будущем, что позволит купчику предугадывать ходы противников за карточным столом или делать верные ставки, играя в рулетку.

Часы были изготовлены, и результаты испытаний превзошли все ожидания. Он уже потирал руки, предвкушая, как усовершенствует своё творение и обретёт неограниченную власть над временем. Однако юнец, одержимый страстью к игре, выкрал часы и сбежал.

*********


Вечером Александра осторожно пробралась в комнату подозрительного соседа, в отражение комнаты, разумеется. Зеркало, которое она использовала для своего визита, висело в дальнем углу над самоваром, выполнявшим роль умывальника. Оно было не велико, но удобно уже тем, что из него хорошо просматривалась вся комната. При этом само зеркальце, ввиду своего сугубо утилитарного назначения, удостаивалось внимания хозяина только во время утреннего умывания или бритья, и потому можно было не опасаться появления в нём Фёдорова отражения, хотя, конечно, осторожность никогда не бывает излишней.

Итак, Александра притаилась у краешка зеркала, возле самой рамы, и приготовилась ждать.

Очень долго не происходило ничего особенного. Фёдор куда-то уходил, видать, в магазин, потому что вернулся с пакетом продуктов. Что-то готовил у кухонного стола. Перекусывал. Смотрел телевизор. Курил у окна, приоткрыв форточку. Потом снова ушёл и на этот раз долго не возвращался.

Александра начала скучать и уже подумывала, не убраться ли ей восвояси, пока её не застукали за подглядыванием, но решила всё же подождать хотя бы до темноты. Мало ли!

«Шурка, дурища ты старая, — ворчала она себе под нос. — Сомнения у неё, видите ли! И чем ей этот Фёдор не угодил? Мужик как мужик… Ну часов понавешал на стенку, так чего ж не понавешать, ежели он их коллекционирует? Не в сарае же держать красоту такую! Только что это они у него все стоят? Неужели поломанные? Быть того не может! Нет, ну конечно, коли все зараз тикать начнут, понятное дело, сам на стенку полезешь. Но хоть одни-то должны ходить, не по солнышку же он время узнаёт!»

Тем временем стемнело. Александра собралась уходить, но тут стукнула дверь: вернулся Фёдор. Щёлкнул выключателем. Прошёлся вдоль стены с часами. Остановился, помедлил, словно размышляя. Протянул было руку, но передумал, покачал головой, медленно двинулся дальше. Снова остановился, снял со стены невзрачные круглые часы: светлый деревянный корпус-ободок вокруг чёрного циферблата, золочёные стрелки и цифры. Впрочем, цифр было всего четыре: 3, 6, 9 и 12, вместо остальных — палочки с закруглёнными концами. Чем ему приглянулись именно эти часы, Александра не поняла, но выбор был явно не случайным, уж слишком долго длилось раздумье.

Фёдор завёл часы и вернул их на прежнее место. Погасил свет, улёгся, не раздеваясь, на диван, укрылся пледом и замер. Заснул? Александра прислушивалась, но, кроме тиканья, не слышала ничего.

Внезапно полыхнула слепящая вспышка, и Александра зажмурилась. А когда осторожно приоткрыла глаза, увидела: посреди комнаты стоит Фёдор. Нет! Не Фёдор! Тот по-прежнему неподвижно лежал на диване, укрытый пледом.


*********
Всем людям от рождения дарована способность к творчеству, «искра божья», как говорили в старину. Но часто осуществление самых заветных замыслов откладывается на потом, на «вот все дела закончу», на «вот дети подрастут». Именно эта невостребованная способность и является для него самым драгоценным трофеем. Вот только для того, чтобы отыскать и присвоить силу чьих-то несбывшихся мечтаний и забытых невоплощённых идей, нужно время, которого у него остаётся всё меньше.

Гораздо легче найти простаков, жаждущих любой ценой получить доступ к тайнам чёрной магии, готовых поверить любому шарлатану, поманившему их возможностью прикоснуться к сокровенным знаниям. Они-то и становятся его главной, пусть и не такой ценной, добычей. Именно так он однажды подчинил Фёдора, который к тому же очень кстати оказался весьма способным медиумом и потому поначалу был чрезвычайно полезен. Но Фёдор быстро понял обман и, хотя освободиться от поработителя не смог, помогать в розысках украденных часов отказался, и теперь, вместо того чтобы искать вожделенный артефакт, приходится тратить силы и время на поиск нового донора. Впрочем, Федьку он уже основательно выжал, так что замену ему пришлось бы подбирать в любом случае…

*********


Хлопнула входная дверь. Ушёл! Права была Шурка: неладно с этим новым жильцом. Погоди-ка… Что-то подобное уже было совсем недавно. Что-то с часами… Ну конечно! Как это она сразу не вспомнила! Наташка и этот её жених с того света, купеческий сынок!

Кто-то тронул Александру за плечо.

— Ты тут откуда взялась?

Александра вздрогнула и обернулась. Вот незадача! С самого начала опасалась встречи с отражением Фёдора — и вот, пожалуйста, оно тут как тут… Вздохнула и сказала первое, что пришло в голову:

— Познакомиться зашла. Визит вежливости нанести.

Фёдоров двойник усмехнулся:

— Как посмотрю, вежливые тут все, дальше некуда. Не дом, а институт благородных девиц! Говори уж прямо: явилась разнюхать, что да как.

— Ну и это тоже, — Александра решила, что, раз дело приняло такой оборот, лучше не обороняться, а переходить в наступление. — Поведай-ка ты мне, что за чудеса у вас происходят?

Фёдор-отражение потупился.

— Ты видела, да? Попали мы с нашим хозяином в такой переплёт, что и не знаю, как оно дальше всё обернётся…

Жалкий вид оппонента растрогал Александру, и она сказала уже другим тоном:

— Что случилось-то, расскажи толком! Да, звать тебя как? Я — Александра.

— Тедди я. Федька меня так в детстве именовал, в честь своего плюшевого медвежонка, — вздохнул Фёдоров двойник. — А что случилось… Да что теперь попусту толковать! Плохо всё. Так плохо, что надо бы хуже, да некуда! Наш хозяин шутить не умеет.

— Хозяин? Ваш хозяин? Я думала, ты хозяином своего Фёдора называешь, — удивилась Александра. Подумала и спросила: — Ты сказал: «попали в переплёт» — это как понимать?

— Так и понимай, что в нехорошую историю мы с Фёдором влипли, а всему виной он, хозяин. Когда всё начиналось, когда познакомились-то мы с ним, он же совсем иным был! Какими чудесами манил, в какие тайные знания обещал посвятить! Федька-то мой и попался на эту удочку, а ведь я его пытался предупредить, остеречь, да только не услышал, не понял он меня.

Внизу хлопнула дверь. Тедди вздрогнул:

— Никак возвращается? Уходила бы ты от греха! Ежели он тебя обнаружит, не только тебе, нам с Федькой тоже достанется.

— Да что ж ты так его боишься-то? Кто он такой?

Послышались шаги. Тедди приложил палец к губам. Кто-то прошёл мимо двери дальше по коридору.

— Пронесло… — чуть слышно выдохнул Тедди.

— Знаешь что, — решительно сказала Александра, — пойдём-ка ко мне, там и поговорим, а то здесь ты так и будешь дёргаться при каждом шорохе. Да не тревожься, никуда твой не денется, — добавила она, заметив, как Тедди беспокойно оглянулся на неподвижного Фёдора. — Идём!

— Придумала тоже! Куда я пойду? — заскулил Тедди. — Вернётся хозяин, Фёдор очнётся, подойдёт к зеркалу, а меня нет… И что будет? А хозяин, если заметит — сразу заподозрит неладное, тогда вообще конец нам!

— Ладно, не ной, — сказала Александра. — Сделаем иначе. Ты вот что, как следующим вечером твой-то, Фёдор-то, уснёт, выходи в коридор. Я тебя ждать буду и отведу в безопасное место, где мы сможем спокойно поговорить.

— В какой ещё коридор? — попробовал было упираться Тедди. — Куда ж я из зеркала-то пойду? Чего ещё выдумала!

Но Александра прервала его причитания, сказала строго:

— Ты ваньку-то не валяй! Не маленький, сам, поди, знаешь, как у нас в зазеркалье всё устроено, а не знаешь, так я тебе сейчас расскажу. У вас в платяном шкафу большое зеркало — аккурат напротив входной двери. Вот через отражение той двери в коридор и выйдешь. Дальше не твоя забота, небось не пропадёшь!



Тётя Шура, выслушав отчёт двойницы, спросила:

— Ну приведёшь ты его, и что? По-твоему, он так прямо всё нам и выложит? Ты же видишь, запугал его вусмерть какой-то непонятный «хозяин». Тут надо человека умного, понимающего, а мы с тобой — ну что мы сможем супротив того мудреца, который мало что сумел Фёдора подчинить, так страху даже на его отражение нагнал?

— Может, Алексея твоего попросить? — предложила Александра. — Он же в столице обучался, в институте, сама ж ты говорила. Авось придумает что-нибудь.

— Нет, его сюда не мешай, он человек серьёзный, можно сказать, материалист, в сказки всякие не верит, — покачала головой тётя Шура. — Я Алёше и про тебя-то не рассказывала, а ты хочешь всякими запредельными страстями ему голову морочить. Тут нужен такой, который уже раньше к нашим местным чудесам касательство имел. Кто-нибудь вроде Анны или Наташки. Только лучше бы мужчину, чтоб по-мужски с этим Фёдоровым отражением поговорил.

— Серёжку, может, позвать? Ему с самыми что ни на есть чудесами нос к носу столкнуться пришлось.

— Нет, этот не годится. Балабон он, да и умён не так чтобы очень, техникум с трудом окончил.

— Ну не знаю… — протянула Александра. — Двойник его вроде достаточно смышлён. Хотя, это как раз не удивительно: мы, отражения, завсегда лучше вас!

— Не начинай! — поморщилась тётя Шура. — Надоело уже это твоё «мы-вы»! Короче, Сергей не годится — и точка. Думай ещё. Нет, подожди! Я знаю, кто нам поможет. Вчера приехал Михаил, я встретила его во дворе. Поздоровались, поговорили немного. Вот он-то нам и нужен! Помнишь, аннА рассказывала, как он сумел привести из прошлого девушку Лёлю, на которой потом и женился? Они сейчас в Твери живут, а в Кашин он всего на несколько дней приехал — комнату свою продать, да вещи кое-какие, что тут оставались, забрать. Сейчас пойду, поговорю с ним. А ты иди, этого Тедю-Федю карауль, чтоб не передумал.



Михаил на просьбу тёти Шуры лишь покачал головой:

— Я не очень понимаю, чем могу помочь. Все эти зеркальные фокусы-покусы…

Тётя Шура подумала, что только воспитание удерживает его от того, чтобы спросить: «Вы в своём уме?» — и поторопилась сказать как можно мягче:

— Разве вы сами не столкнулись однажды с кое-чем не совсем обычным?

Михаил не нашёл, что на это возразить. Вздохнул и спросил:

— Что вы хотите, чтобы я сделал? Поговорил с отражением Фёдора о часах, которые стоят? Но разве это не право хозяина — заводить или не заводить часы?

— Сегодня вечером, как Фёдор уснёт, Александра приведёт Тедди сюда. Расспросите его. Он очень запуган каким-то ихним хозяином, вот про него и попробуйте разузнать. Чует моё сердце, что-то недоброе во всём этом таится. Кроме вас никто тут разобраться не сможет. Ну не в полицию же идти, в самом-то деле!

Михаил улыбнулся, представив, как бабка заявляется в отделение и рассказывает про исчезающего соседа и своё общение с отражениями.

— Уговорили. Вечером дайте мне знать, когда все будут в сборе. Я приду. Но получится у меня что-нибудь или нет — обещать не могу. Посмотрим.

Тётя Шура кивнула и направилась к двери, но на пороге обернулась:

— Наверное, будет лучше, если вы с ним один на один поговорите.

— Пожалуй, — кивнул Михаил и добавил, усмехнувшись: — Состоится мужской разговор программиста с чужим отражением. Кафке и не снилось!



— Вы оказались правы, — сказал Михаил, когда на следующее утро тётя Шура заглянула к нему справиться, как прошла встреча. — Непонятные дела у вас творятся. Этот Тедди рассказал мне странную историю. Не знаю даже, с чего и начать… В общем, так. Фёдор, что квартиру в доме купил, увлекался оккультными науками. Спиритизм, теософия… Что-то в таком роде, не силён я в тонких материях. И однажды ему удалось войти в контакт с неким духом. Тот назвался чёрным магом и пообещал Фёдору посвятить его в сокровенные знания каббалы и прочие премудрости при одном условии: парень должен ему довериться, допустить к себе. Тогда, дескать, он все секреты напрямую от сознания к сознанию передаст, а иначе, мол, никак не получится. Ну Фёдор, простая душа, так загорелся поскорее и без хлопот овладеть обещанными тайнами, что, долго не раздумывая, предоставил чужаку полный доступ. А тому только того и надо было.

— Погоди-ка, — сказала тётя Шура, — не поняла я что-то. Человек, что у нас поселился, получается не Фёдор, а какой-то невесть откуда взявшийся колдун?

— Чернокнижник. Не просто колдун, а маг, учёный. Он сконструировал часы, дающие власть над временем и, значит, получил бесконечно долгую жизнь. Но часики эти у него украли. Он пытался создать дубликат похищенного творения, а пока суд да дело, поддерживал своё существование, присваивая жизненную силу доверчивых бедолаг, которые, в надежде получить доступ к тайной магии, позволяли ему вселяться в их тела. Когда очередная жертва совсем уж ослабевала, негодяй находил себе следующего донора и так далее. Излишки похищенной энергии он прятал в оставшихся от неудачных экспериментов часах, превратив их, если так можно выразиться, в хранилище жизни.

Но повторить опыт всё не получалось. Тогда чернокнижник решил попробовать отыскать украденные часы, раз уж не удаётся их воссоздать. Тут-то и подвернулся ему Фёдор, с его способностью ясновидения. С помощью Феди злодею удалось напасть на след похитителя, и след привёл его в Кашин.

— Так вот оно что… — протянула тётя Шура. — Теперь понимаю! Вот откуда часики-то взялись, из-за которых наш Сергей два раза один год проживал. Из-за них и Наташка, Васина дочка, чуть в беду не угодила. Только зря этот ваш учёный чародей те часы ищет. Нету их больше. Разбились.

— Но ему-то это не было известно! Он считал, что осталось совсем немного: найти дом, в котором спрятаны украденные чудо-часы, вернуть их себе и… Но вот тут-то Фёдор понял, наконец, что его обманули, и взбунтовался. Освободиться от власти наглого захватчика у него не получилось, но он наотрез отказался помогать в дальнейших поисках. Так что теперь злодею приходится использовать накопленную чужую энергию. Благодаря этим запасам ему удаётся принять вид человека и некоторое время действовать самостоятельно. Бедняга Федя в это время остаётся здесь, в своей комнате, но лишён возможности не то что сбежать, а даже пошевелиться, сил-то у него почти не осталось, всё успел вытянуть чернокнижник.

— Что же с ним будет, с Фёдором-то? — спросила сердобольная тётя Шура. — Неужели так и зачахнет во власти того чародея?

— Если всё оставить как есть, то ему долго не протянуть. Тедди это понимает, потому и рассказал мне всю историю. Он ведь тоже исчезнет: не живёт отражение без оригинала.

— И ничего нельзя поделать?

— У меня появилась кое-какая идейка, только одному мне не справиться. Вы не поможете?

— Если сумею, — кивнула тётя Шура. — Уж больно мне Федьку жалко. Сколько раз он мне подсоблял, когда мой Алёша на работе был: и воду приносил, и намедни, когда дверь захлопнулась, помог замок открыть.

— Тогда пусть Александра переговорит с этим Тедди, чтоб сразу же дал нам знать, когда их хозяин оставит Фёдора и уйдёт.



Тем же вечером тётя Шура постучала к Михаилу.

— Скорее! Ушёл!

Они поднялись на второй этаж, остановились перед комнатой Фёдора.

— Всё хорошо, — сказал Михаил, — вот только мы не подумали, как быть с дверью. Она заперта, не ломать же!

— Ничего, — улыбнулась тётя Шура, — Александра уже там. Она и отворит.

И правда, стоило им постучаться, дверь Фёдора приоткрылась.

— Заходите скорее, — шепнула Александра, — пока кто-нибудь вас не увидел.

Михаил вошёл и огляделся.

— О, да тут, действительно, целый музей! — Он повернулся к тёте Шуре: — А вот теперь мне понадобится ваша помощь. Часов слишком много, боюсь, до возвращения хозяина мне одному не управиться. Их нужно запускать на короткое время, а потом останавливать. Давайте так: я займусь стенными часами, а вы теми, что стоят на подоконнике и комоде.

— Какой в этом смысл? — удивилась тётя Шура.

— Видите ли, Тедди сказал, что наш знакомец хранит в этих часах жизненные силы своих жертв. Ведь так, Тедди? Я правильно понял? — обратился Михаил к зеркалу, из которого за происходящим заинтересованно наблюдал Фёдоров двойник.

Тот кивнул.

— Ну вот, — продолжал Михаил, — я предполагаю, что когда Федин хозяин хочет принять человеческий облик или восполнить собственную силу, он заводит часы и высвобождает хранящуюся в них энергию. Александра даже вспышку видела! Чародей забирает эту энергию, как бы заряжается ею. Потом останавливает часы и отправляется по своим делам. Сейчас мы проверим, прав я или нет.

Михаил подошёл к стене, подтянул гирьки у ходиков, качнул маятник. Часы пошли, но никакой вспышки не последовало.

— Как же так? Неужели я ошибся? — нахмурился Михаил.

— Нет-нет, — откликнулся Тедди из своего зеркала, — просто сегодня перед уходом хозяин запускал именно эти часы, так что они пусты. И вон те двое тоже, — указал он на будильники, стоящие на подоконнике. Их хозяин заводил вчера и позавчера. Подождите-ка, я что сейчас подумал: видите часы на стене, которые похожи на сильно увеличенные наручные с браслетом? Они появились вскоре после того, как Фёдор заключил с хозяином сделку. А вдруг Федькина силушка именно там запрятана?

— А вот мы сейчас и попробуем, — оживился Михаил. — Будет большой удачей, если удастся не только лишить вашего хозяина запасов краденой энергии, но и помочь Феде.

Он снял часы со стены, подошёл к дивану, на котором лежал Фёдор.

— Сейчас я запущу их. Только где тут… а, они на батарейках! Тогда всё ещё проще.

Михаил поправил батарейки, часы пошли. Примерно через минуту яркая вспышка осветила комнату. Фёдор вздрогнул и открыл глаза.

— Ой… Похоже, у вас получилось! — сказал он, приподнимаясь. — Я больше не чувствую слабости.

— Ну и прекрасно, — Михаил снова извлёк батарейки и повесил часы на прежнее место. — Значит, всё именно так, как я и предполагал. Тогда за дело! Втроём мы управимся ещё быстрее, и наш коварный приятель лишится всех своих запасов. Только не забывайте после вспышки останавливать часы. Когда вернётся чернокнижник, он не должен заметить следов нашей маленькой диверсии.

Через полчаса всё было закончено.

— Что дальше? — спросила тётя Шура.

— Будем ждать развития событий, — сказал Михаил. — Уйдём-ка отсюда, пока злодей не вернулся. Кстати, вам, Фёдор, лучше притвориться спящим. Не нужно, чтобы ваш ммм… квартирант догадался, что вам удалось освободиться.

— Может, я всё-таки пойду с вами? — нерешительно спросил Фёдор. — Вдруг он снова сумеет получить власть надо мной?

— Если вы пойдёте с нами, ваш бывший хозяин может заподозрить неладное, — засомневался Михаил.

Тётя Шура предложила:

— Можно положить на диван ещё пару подушек, а сверху одеяло, чтобы было похоже, будто кто-то спит, укрывшись с головой.

— Вот так хорошо? — спросил Фёдор, сооружая подобие спящего себя.

Тётя Шура одобрительно кивнула.

— Идёмте! — поторопил Михаил и добавил, усмехнувшись: — Думаю, нам предстоит беспокойная ночь.

Убедившись, что ничто не выдаст их посещения, заговорщики поспешили удалиться.

Некоторое время было тихо, потом вдалеке хлопнула уличная дверь, в коридоре послышались торопливые шаги, в комнату вошёл хозяин.


*********
"Снова всё впустую! Но часы где-то здесь, в Кашине, он в этом совершенно уверен. Если бы Фёдор не взбрыкнул… Ладно, придётся обойтись без ясновидца. А что до самого Федьки, так он уже подыскал ему замену, не сегодня-завтра у него будет новый донор. Вот только силы почти на исходе. Ужасно жаль бездарно расходовать собранную капля за каплей драгоценную энергию на поддержание человеческого облика, но ничего не поделаешь.
Так, в будильниках уже пусто, тут тоже… Запустил каминные часы, но ничего не произошло. Ещё одни… Опять ничего. Да что же это?! Часы идут — и всё! Как же так? Не мог же он всего за несколько дней истратить всё, накопленное с таким трудом!"
Чернокнижник метался от одних часов к другим, запускал их, ожидая, что вот-вот полыхнёт вспышка, одарит его драгоценной жизненной энергией, которая сейчас была ему так необходима. Он чувствовал, что вот-вот начнёт терять человеческий облик, медленно таять, как кусок сахара в стакане чая. Ему нужно, срочно нужно восполнить силу, иначе он просто исчезнет!
Фёдор! Последняя надежда — забрать всё, что осталось у этого упрямца. Бросился к дивану, сорвал со спящего одеяло… Где?!

*********


В этот миг, разрывая тишину ночи, тяжёлой басовой нотой торжественно прозвучал первый удар большого маятника. К нему, приотстав на долю секунды, присоединилось торопливое бренчание ходиков, сопровождаемое звонким «ку-ку». Следом вступили литавры каминных часов, режущее ухо металлическое дребезжание будильника, неожиданно мелодичный перезвон скелетона… И вот уже разноголосое звяканье, бряцание, треньканье слилось в единый оглушительный хор, возвещающий наступление полночи.

Дом проснулся. Послышалось хлопанье дверей, торопливая дробь каблуков на лестнице, шарканье приближающихся шагов. Дверь распахнулась, явив разбуженных среди ночи жильцов обоих этажей, сбежавшихся на шум.


*********
И Фёдор с ними?! Так это он подстроил? Как он сумел?! Ну, с Федькой-то он легко справится. Сейчас, может быть, ещё не позд…
*********


На глазах у столпившихся в дверях соседей, человек, стоявший посредине комнаты, задрожал, становясь всё прозрачнее и прозрачнее, дёрнулся — и исчез.

Потрясённые жильцы переглядывались в недоумении.

— Свят-свят-свят, — пробормотала тётя Шура и перекрестилась.