Раскинулось море широко. Николай Щербина

Некрасов пригласил Щербину сотрудничать в «Современнике», он писал: «Надо Вам сказать, что Ваша книжка как по достоинству своему, так и по успеху в публике — есть в настоящее время нечто исключительное».
Федор Тютчев посвятил Щербине следующие строки:
Вполне понятно мне значенье
Твоей болезненной мечты,
Твоя борьба, твое стремленье,
Твое тревожное служенье
Пред идеалом красоты…

Так узник эллинский, порою
Забывшись сном среди степей,
Под скифской вьюгой снеговою,
Свободой бредил золотою
И небом Греции своей.


После битвы

Не слышно на палубах песен,
Эгейские волны шумят…
Нам берег и душен, и тесен;
Суровые стражи не спят.

Раскинулось небо широко,
Теряются волны вдали…
Отсюда уйдем мы далёко,
Подальше от грешной земли!

Не правда ль, ты много страдала?..
Минуту свиданья лови…
Ты долго меня ожидала,
Приплыл я на голос любви.

Спалив бригантину султана,
Я в море врагов утопил,
И к милой с турецкою раной,
Как с лучшим подарком, приплыл.


Стыдливость

Я лукаво смотрел на неё,
Говорил eй лукавые речи,
Пожирая глазами её
Неприкрытые белые плечи.

Я её не любил; но порой,
Когда, взор свой склоняя стыдливо,
Грудь и плечи дрожащей рукой
Одевала она торопливо

И краснела, и складки одежд
Так неловко она разбирала,
И, готовая пасть из-под вежд
На ресницу, слезинка дрожала,

И аттический звук ее слов,
Как на лире струна прерывался,
Развязаться был пояс готов,
И нескоро камей замыкался:

В этот миг все движенья ее
Как невольник безмолвно следил я,
И полно было сердце моё...
В этот миг беспредельно любил я!


Детская игра

Дети резвятся, бросая свой маленький диск по дороге;
Личики светлы у них и румяны, под туникой ножки
Живо бегут, и, колеблясь зефиром, по мраморной шейке
Черные кудри струятся; смеются уста их и глазки.
Рады они и хохочут с безумном весельи, малютки:
Весело им, что кузнечику ножки они оборвали...
Прыгать с дороги в пшеницу уж больше не станет,
Дети себе рассуждают, смеяся от чистого сердца.

Чуждый товарищ, стоял я меж ними, и слезы смочили
Старые веки мои, и на сердце теплей становилось:
Детям завидовал я с умилением полным отрады;
Годы седые хотелось мне сбросить, и юностью милой
Снова зажить, и беспечно резвиться, как прежде резвился...


Герой

Лежу я на поле широком
В венке цветов полевых
Забытый завистливым роком
И злобой сограждан моих...

Как сладко на перси природы
Приникнуть усталой главой!
Здесь царствует гений свободы,
Сюда приютился покой...

Вот пчёлы роятся над тмином,
Корзины плетут пастухи,
Белеют стада по долинам,
И пахарь поёт у сохи.

Мне слышится песнь Теокрита
Сквозь грёзы спокойного сна...
Здесь прошлая жизнь позабыта,
Здесь жизнь настоящим полна.