Потерянное счастье

    Этим летом сбылась моя мечта   –    я побывал, наконец, в Оптиной Пустыне,    этом духовном центре России.  Не стану рассказывать обо всех достопримечательностях, историях связанных с этим местом,  о великих людях посетившим его,   поделюсь лишь одной историей, которую услышал там.

    В Оптину Пустынь приехал я всего на три дня   и поселился в Доме паломника   в двухместном номере.   Он был достаточно просторным,   но строгим и минималистским по оформлению,   вероятно чтобы не отвлекать паломников от мыслей о чем-то высоком и духовном.    Мой сосед как нельзя лучше соответствовал представлению о набожном человеке.   Это был приятный худощавый седовласый мужчина лет 60-ти  с сосредоточенным выражением лица,  тонкими губами и задумчивыми глазами,  обращенными куда-то внутрь.  Его звали Роман, и он жил в Оптиной Пустыне уже две недели.   У нас завязался  разговор,  обычный для только что познакомившихся соседей по комнате.  Я расспрашивал о местных достопримечательностях,  установленных порядках  и в том числе попросил его посоветовать,  как человека глубоко верующего и опытного в вопросах религии,   в какой храм, из нескольких имеющихся на территории монастыря  лучше пойти на утреннюю службу. Его ответ несколько удивил меня:

- Все храмы по-своему хороши, но я  больше люблю Преображенскую церковь. Только я вовсе не глубоко верующий,   а скорее сомневающийся и только приобщающийся к вере.
- Как так может быть,   вы же столько времени уже живете здесь,   регулярно посвящаете время службам и молитвам?
- Все может быть.  Я и не должен был оказаться здесь,  но иногда утопающий хватается за соломинку.
- Роман,  вы говорите загадками.  Что же все-таки привело вас сюда?
- Это длинная история.

    Я попросил его рассказать.   Он вздохнул и, помолчав с минуту, все же начал свой рассказ:

- Чтобы понять мою историю, придется начинать издалека. В то время мне было 25 лет,   я вел легкомысленный образ жизни  и больше всего думал о собственных удовольствиях.   От природы я был неравнодушен к женскому полу,    не слишком придирчив к наружности  и имел немало подруг.   Я, конечно,  был тогда аморальным типом,  эгоистом и большим грешником,  это правда.
 
    Однажды мой новый друг Иван познакомил меня со своей младшей сестрой.   Её звали Людмила,  ей тогда было 19. После всего пары свиданий,  первых объятий и поцелуев,  я понял, что начинаю привязываться к ней,  что она притягивает меня словно магнит.   Была ли она красавицей?   И да,  и нет. У нее была какая-то неброская красота,   которую можно сразу не заметить,   но если приглядеться, то попадаешь под ее чары.    Она покоряла меня не только своей внешностью,   каждое ее движение, каждый поворот лица, самые простые слова и жесты приводили меня в восхищение.  Но самое поразительное,  что когда ее не было со мной,   и я начинал думать о ней,  то испытывал то же самое чувство восхищения,  и  тепло разливалось по моей душе.  Я  только и думал о следующем свидании с ней.

    Кажется, я тоже нравился Людмиле. По ее словам,  я был у нее первым настоящим парнем. Я видел нежность в ее глазах, чувствовал скрытую ласку в ее прикосновениях. Однажды она сказала: «Я, кажется, влюбилась в тебя!» Первый раз в жизни я слышал такие слова от девушки.  И от какой?!  От самой лучшей в мире!  Я тоже признался ей в ответных чувствах.

    Мы были, словно два магнита, которые, чем ближе сдвигаются друг к другу, тем сильнее притягиваются. И, кажется, ничто не в силах помешать их полному соединению.  В итоге, после трех месяцев свиданий, мы решили пожениться. Никаких препятствий ни с чьей стороны не было, я подарил ей кольцо, мы подали заявку в ЗАГС и стали готовиться к свадьбе.
    И вот за два дня до этого события мне звонит Иван, ее брат:

- Рома,  ты, кажется, кое о чем забыл.
- О чем?
- А со своими друзьями полагается проститься, не хочешь, устроить, как водится, мальчишник?

    Мне эта идея не очень понравилась, голова уже была занята другими делами:
- Я совершенно не знаю, как организовать этот самый мальчишник.  Да, у меня для этого и времени нет, и нет места, где его провести?
- Успокойся,  я все за тебя продумал и организовал и  даже пригласил всех наших: Петьку, Федора и Вольдемара. Тебе остается только приехать на знакомую тебе дачу.

    Поскольку по моему поводу собирается вся наша мужская компания, пришлось, хочешь - не хочешь, согласиться. Упомянутая дача родителей Ивана и Людмилы находилась совсем недалеко от города,  была двухэтажной, просторной и даже отапливаемой. По тем временам это была роскошная дача; несколько раз мне приходилось бывать там, в том числе с Людмилой, у которой имелся свой ключ.

    Я прибыл на эту дачу вечером, сразу зашел в большую комнату на первом этаже, поприветствовал своих друзей, суетящихся вокруг накрываемого стола, и сразу насторожился. С кухни  слышались женские голоса.

- Я что-то не пойму,  у нас же мальчишник?   -    спросил я Ивана.
- О, ты, кажется, не знаешь обычаев, Рома.  Мальчишник  –   это проводы холостяка,  прощание с прошлой жизнью, а какие же проводы без подруг. Ты же должен проститься не только с нами,  но и с ними, - категорически возразил мой друг, и в его глазах загорелся азартный блеск.

    Спорить было уже бесполезно, и я покорился, но дал себе слово, почти ничего не пить и убраться с этого мальчишника как можно быстрее. Но не тут то было.
Вскоре к нам вышли четыре приглашенные девушки.  Ни яркие, вызывающие наряды,      ни обилие косметики, не могли скрыть дефекты фигур   и лишенные привлекательности лица. В тот момент я вспомнил о моей Людмиле, и подумал, что с такими девушками я с радостью попрощаюсь. Впрочем, одна из них – Ева – была бы вполне приятной,    если бы сбросила килограммов так 15 веса.  Еще три месяца назад она бы меня,    наверное, заинтересовала.
 
    Когда мы сели за стол, начались тосты, и шуточные и серьезные.  Конечно, пили за меня,  за мою прошлую свободную жизнь. Я лишь слегка прикасался к напиткам.

 - А наш жених не пьет,  а только пригубливает,    –    раздался резкий голосок Евы.
- Как  можно не пить за собственное счастье,  Роман!  –  заметил кто-то.
- Пей до дна, пей до дна, пей до дна, -  начали скандировать мои друзья и подруги. Пришлось выпить один бокал,  затем второй.  После третьего мое сопротивление было сломлено,  мне стало вдруг весело,   лица друзей  и  в особенности девушек становились все более и более привлекательными.

    Помню, мы начали играть в какие-то глупые игры типа «Мелочи»,  «Поедание салата помощи без рук», «Бутылочка»,  «Правда или действие».  Мы дико смеялись по самому мельчайшему поводу,  думаю, всем было весело. Потом, кажется, начались танцы.  Хорошо помню, как Федор поставил на стол солидную бутылку с  чачей,    присланной ему из Абхазии,  и предложил продегустировать.  А вот что было дальше  –  не помню совсем.   Произошел полный провал памяти.

    Затем  наступило это ужасное утро. Что-то заставило меня пробудиться от тяжелого сна.   Я открыл глаза  и  увидел Людмилу,  неподвижно стоящую посреди комнаты и  как-то  странно глядевшую на меня. Я и теперь вижу перед собой ее большие,  печальные, неподвижные  глаза. Затем она повернулась и пошла из комнаты.  Как Людмила оказалась на злополучной даче,  кто ей посоветовал сюда прийти, остается для меня до сих пор загадкой.   Мой язык едва повиновался мне,   голова раскалывалась.

- Люда,  -  я попытался ее остановить,  но не смог, она  резко закрыла дверь.    Я с трудом поднялся  и сел на кровать, потер лоб и вдруг заметил, что совершенно голый,  а рядом со мной  - о ужас -   лежит едва прикрытая одеялом Ева.
   Постепенно  сознание начало возвращаться ко мне,  и я понял, что произошло нечто непоправимое.

    Я постарался сделать все, что мог:  быстрее добраться до города  и попытаться объясниться с моей  невестой.  Но обстоятельства мне не благоприятствовали,   оказался дома я только к вечеру, сразу, конечно, схватился за телефон, но на мои звонки, увы, никто не отвечал.
    Тогда я поехал к ней домой.  Будущая теща, такая радушная ранее, встретила меня с каменным лицом, вернула обручальное кольцо и сухо заявила,  что ее дочь разрывает помолвку со мной.  На просьбу ее позвать ответила,  что это невозможно,  что Людмила, мол,   уже уехала в другой город. Правда это была или нет –  не знаю; я понял, что меня не хотят видеть,  что точка невозврата уже пройдена.       Меня охватило отчаяние.   Больше Людмилу я никогда не видел.

    Что же произошло?  По-настоящему  я это понял много лет спустя. Я променял счастье, рай на земле,  а жизнь с ней была именно раем,  на участие в каком-то сомнительном, дурном мероприятии.   Променял бесконечное  на конечное.
    Почему у меня не хватило твердости отказаться от рокового мальчишника,  почему я попал под внушение чужой воли?!  Конечно, это была ошибка,  но не фатальная.
    Главная  ошибка была в другом.  Я все равно  мог встретиться с Людмилой и умолять о прощении, стоять на коленях. Пусть она бы прогнала меня один, два, двадцать раз.  Я знаю, что на двадцать первый раз она бы простила, ведь она любила меня. Я же этого не сделал,  а через 4 года все действительно было кончено  –  она вышла замуж. Понимание этого пришло ко мне только через многие годы.
 
    Как сложилась моя последующая жизнь, спросите вы? В ней были и плохие, и хорошие моменты,  но не было потрясающих,  таких как встреча с Людмилой.  В результате к 59 годам я оказался совершенно одинок и   по большому счету никому не нужен:  ни жены, ни детей –  одна лишь работа.  Я иногда вспоминаю о счастливых днях, проведенных с этой удивительной девушкой,  и тогда тоска подступает к сердцу,  тоска  о своей потерянной половинке.

    Ну а зачем я вам все это рассказал,  и какая здесь связь с посещением Оптиной Пустыни?  Дело тут вот в чем.  Признаюсь, что я всегда был далек от вопросов веры, богословских споров,  был приверженцем науки и считал,  что со временем она все нам разъяснит,  разложит по полочкам,  в частности докажет: есть ли Бог,  нет ли его.   Многие только забывают одну важную деталь,  когда все прояснится,   нас уже в не будет на белом свете.  Вот что самое главное!
 
    Примерно год назад попалась мне одна просветительская популярная книжка,     в которой приводились мысли французского философа  –  Паскаля.   Он рассуждал о том,  стоит ли человеку сомневающемуся    попытаться поверить в Бога?  И  доказал со всей определенностью, что стоит,  доказал это по крайней мере мне.
    Как он рассуждает?  Вера в Бога позволяет обрести бесконечное  – а именно, жизнь в раю.   А что дает атеизм, безверие в случае их правоты - лишь незначительные и сомнительные преимущества в нашей земной, конечной жизни. Но менять бесконечное на конечное – нельзя!    Это просто глупо.   Поэтому он, Паскаль,   призывает тех, у кого нет веры, попытаться обрести ее.     У него даже есть совет, как это сделать.

    Думаю,  эта книга мне попалась неспроста. Я совершил ту самую ошибку  - разменял бесконечное  на мимолетное, временное -   и расплачиваюсь теперь за это всей своей жизнью.
 
    Неужели я снова совершу подобное,   но уже в большем масштабе,  и суровый урок, преподнесенный судьбой, был напрасным?  Я поклялся, что нет. 
    Вот почему я здесь,  вот почему я участвую в церковных таинствах,   молюсь и надеюсь.   Может быть,  мне случиться встретиться с моей Людмилой  хотя бы в мире ином.

    На этом мой сосед закончил свой рассказ,  я заметил блеск слез на его глазах.