Рассказ по мотивам песни Батя

Сергей давно собирался навестить отца. Всё как;то не складывалось: работа, семья, бесконечные дела. Но в этот раз он твёрдо решил — поеду. Он специально взял отгул на работе, договорился с женой, чтобы она присмотрела за детьми, и даже заранее позвонил отцу — предупредил о приезде.

Дорога до родного посёлка заняла четыре часа. Знакомые с детства места проплывали за окном: берёзовая роща, поворот у старого моста, вывеска с надписью «Добро пожаловать!». Сердце невольно забилось чаще — вот и дом, где прошло его детство. Сергей заметил, что палисадник стал ещё аккуратнее, чем раньше: отец явно ухаживал за ним с особой тщательностью. Возле калитки красовались клумбы с астрами и георгинами.

Отец вышел на крыльцо, опираясь на трость. Седые волосы, глубокие морщины на лице, но глаза — всё те же, ясные и добрые. В руке он держал старую кепку, которую постоянно крутил в пальцах, когда волновался.

— Батя! — Сергей бросился к нему, обнял крепко;крепко, ощутив знакомый запах — смесь древесного дыма, машинного масла и чего;то неуловимо родного.
— Ну, здравствуй, сынок, — тихо произнёс отец, похлопав его по спине. — Наконец;то приехал. Я уж думал, ты забыл про старика.
— Да как я могу, батя? — Сергей отстранился, вглядываясь в родное лицо. — Просто всё время что;то мешает…

Они прошли в дом, но Сергей настоял:
— Давай, батя, выпьем водки, у нас ещё чуть;чуть осталось. Пусть клён качается над нами, а мы нальём и повторим.

Отец улыбнулся, достал из буфета две гранёные рюмки с узорчатой каймой — те самые, что стояли здесь ещё в детстве Сергея, бутылку, солёный огурец на тарелке и несколько кусочков чёрного хлеба.
— Хлеб;то, батя, как всегда к месту, — усмехнулся Сергей.
— А как же без него? — подмигнул отец. — Водка без хлеба — деньги на ветер.

Они вышли во двор, сели за старый деревянный стол под раскидистым клёном. Дерево было огромным, с толстым стволом, покрытым трещинами времени. Сергей помнил, как в детстве лазил по его ветвям, а отец внизу стоял и кричал: «Аккуратнее, Серёга! Не сломай себе чего!»

— Ты извини, что я так редко тебя навещаю, — начал Сергей, разливая водку по рюмкам. — Извини, что наши встречи всё время как;то на бегу.
— Да ладно тебе, — махнул рукой отец. — Главное, что приехал. Смотри, клён;то каждый раз весною листвой зелёной расцветает, как в твоём детстве. И сирень вон пахнет, и вишня в цвету…

Сергей вдохнул полной грудью. Действительно, запахи детства никуда не делись — сладкий аромат сирени, терпкий запах вишни, свежесть скошенной травы и едва уловимый запах печной сажи. На мгновение он снова почувствовал себя мальчишкой, бегающим босиком по росе, собирающим вишню с дерева и прячущимся от отца в высокой траве.

Он огляделся: качели, которые отец сделал когда;то для него, всё ещё висели на старом суку, хотя и покосились немного. Рядом стояла скамейка, на которой они с отцом когда;то чинили велосипед.

— Батя, вот и свиделись, — сглотнув комок в горле, произнёс Сергей. — Извини, что так поздно. Жаль, что раньше не смог.

В этот момент подул ветер, зашелестели листья клёна, и Сергею показалось, что он услышал в этом шелесте: «Что же, здравствуй, сынок».

— Давай;ка, батя, снова вспомним твоих друзей из эскадрильи, — предложил Сергей. — Тех, кто однажды не вернулся, не дотянув чуть;чуть домой.
Глаза отца затуманились. Он медленно провёл рукой по лицу, словно отгоняя воспоминания.
— Да, были ребята… Настоящие. Помнишь мою лётную куртку?
— Ещё бы! — оживился Сергей. — Из жёсткой тёмно;бурой кожи. Ты так и не купил другой. Я её в детстве всё примерял, представляя себя пилотом.
— И как? — улыбнулся отец.
— Великовата была, — рассмеялся Сергей. — Но я всё равно ходил в ней по двору, воображая, что лечу над облаками.

Они помолчали, вспоминая. Потом отец поднял рюмку:
— Давай выпьем, сынок. За то моё лихое время, за то моё большое небо, в котором я, как птица, жил. За жизнь нелёгкую такую, за наше поколение. За то, как мы горели и верили, надеялись и любили.
Сергей кивнул. Они выпили, не чокаясь. Повисла тишина, но она не была неловкой — это было то самое молчание, о котором поётся в песне: спокойное, наполненное пониманием и любовью.

Сергей достал из кармана пачку фотографий:
— Смотри, батя, я тут принёс кое;что. Вот, это мои дети — Лиза и Максим. Лиза пошла в тебя, такая же серьёзная. А Максим — весь в меня, непоседа.
Отец взял фотографии дрожащими руками, надел очки и стал внимательно рассматривать:
— Ох, какие красавцы… И Лиза действительно на меня похожа. Глаза — мои, точно.
— А вот тут мы на море были прошлым летом, — продолжал Сергей, показывая следующую фотографию. — Помнишь, ты мне рассказывал, как летал над Чёрным морем? Вот я и решил показать детям эту красоту.
— Молодец, сынок, — отец положил руку на плечо Сергея. — Очень рад, что ты это сделал.

Уже вечером, когда солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона, Сергей помог отцу убрать со стола.
— Я теперь буду приезжать чаще, — пообещал он. — И детей привезу, пусть познакомятся с дедом как следует.
— Главное, что ты приехал сейчас, — улыбнулся отец. — Остальное — мелочи. А дети… Конечно, привози. Я им покажу, где грибы растут, научу удочку закидывать.

Сергей обнял его ещё раз. В этот момент он понял, что нет ничего важнее этих минут рядом с отцом — минут, наполненных простыми словами, общими воспоминаниями и той самой тишиной, которая говорит больше любых речей.

Когда Сергей уже собирался уезжать, отец вдруг достал из сарая ту самую лётную куртку.
— Держи, — протянул он её сыну. — Пусть теперь она будет у тебя. Может, и твои дети когда;нибудь в ней поиграют.
Сергей принял куртку, ощутив её тяжесть и тепло.
— Спасибо, батя. Я сохраню её для них.

А за окном всё качался клён, шелестя листьями, словно благословляя эту встречу отца и сына. И Сергей знал, что теперь будет приезжать сюда чаще — ведь нет ничего ценнее, чем время, проведённое с родными людьми.