истории парфюмов

загоревшая шоколадка,
колоссально-сусальная блонди
в легчайшем комбинезоне
с выдающимся декольте
рассказывала мне о звёздах
над Байкалом,
о поцелуе
и покорении Хибин —
а я о летней Сибири.
наши глаза блестели.
тогда ты встречалась с женатым
(и иногда с другими),
он подарил тебе
Чёрный Опиум Ива Сен-Лорана —
сгоревшая церковь,
где душной ночью танцуют рок-н-ролл и
собирают пыльцу пчелы
с дурманящей поросли,
в которой двое под луною
любовью заняты —
я не могу представить тебя иначе,
для меня ты навсегда такая.

много лет я не видела отца,
но недавно поняла,
что по утрам он скрывал
запах перегара
Эгоистом Шанель.
иногда всё совпадает дословно.
попробуй не узнать
свежую-свежую самодовольную бритву,
иллюзию богатства
и благой жизни.
венецианские маски приличий —
как ненавижу.
я не могу представить его иначе,
для меня он навсегда такой.

он носил Синий Соблазн,
когда мы познакомились
и долгое время после.
тогда многие носили его,
и у Антонио Бандераса не было седины.
временами его надевала и я,
наскоро собираясь на пары.
странный аромат для мужчины,
для женщины и подавно:
солёный и сладкий, влажный и тёплый,
электрический, инопланетный
морской цветок.
он мне нравился
и нравится теперь,
хотя мы не перестаём искать новые —
я думаю, в нём что-то есть.

непросто найти по-настоящему своё
и понять это.
вот о чем размышляю,
нажимая на спуск Хемингуэя —
пару раз, потому что сегодня одного мало.
и даже не знаешь слов, чтоб описать
1899 год,
ведь ты не жила в нём
и никогда не хотела.
но оказалось —
он полностью твой.
вы были знакомы
ещё до рождения.
и оставить его нельзя.
я не могу представить себя иначе,
для меня я навсегда такая.