Посох

Много лет тому назад, в начале 21 века 2002 год, сентябрь, я на поезде возвращался домой в Москву из Пятигорска.

В Пятигорске я сел в вагон поезда "Кисловодск — Москва. В вагоне два проводника, две девушки.

На станции Минеральные Воды поезд стоял довольно долго. Я вышел из вагона. Не успел оглядеться, тут, как тут, цыганка.

— Молодой человек, хочешь, погадаю тебе на дорожку?

Я рассмеялся:
— Цена твоя прекрасна, озвучь её. Я заплачу тебе твою цену при условии, что ты правильно ответишь на мой вопрос.

— Задавай. Тебе смешно, но помни уговор. Мы ударили по рукам.

— Отвечай: сколько лет прожил Иисус Христос на Земле от рождения своего? Сколько лет ему было, когда евреи, его народ, распяли своего Спасителя?

— Сорок четыре, — услышал я.

— Ты неверно ответила на вопрос. Ответ неверен. Тридцать три года от Рождества Христова было ему. Но я всё равно тебе оплачу за твой неверный ответ.

Цыганка рассмеялась, протянула руку, и я заплатил.
— Ты смешной и глупый, — ответила цыганка.

Проводники, девчата, странно так посмотрели на меня: ну точно, у него не все дома.

Я зашёл в вагон.
— Девчата, где народ? Где все пассажиры? — Девчата развели руками.

Поезд тронулся. В вагоне до самой Москвы ни одного пассажира, не считая хозяек вагона. Я был один, но не совсем один. Со мной был посох из можжевелового корня, дерево можжевельник крымский, у него мощная корневая система. Прошло двадцать четыре года. По сей день, если корень слегка облить кипятком, из корня поднимается удивительный запах.

Да, этот корень — посох — у меня уже тридцать три года, тридцать четвёртый пошёл. Матушка моя всегда рядом, и посох рядом.

На предпоследней остановке, не помню, на какой именно — станция "Рязань-2" или "Тула-1-Курская" — это не важно. Подсел всего один пассажир.

Москва. Дом.

Я выхожу из купе и сразу же к проводницам с вопросом:
— У вас в жизни, на работе, "в поездках" (это сленг чисто железнодорожников, у меня очень много в роду было и есть железнодорожников) — был пустой вагон без пассажиров, кроме одного меня, за всю поездку?

— Нет. Никогда. А что?

Выхожу из вагона в тамбур. Проводница открывает дверь. Я выхожу с посохом, с небольшим рюкзаком и говорю:
— Помните цыганку в Минеральных Водах?

— Да. И то, что вы ей заплатили.

— Так цыганка верно ответила на вопрос, заданный мною. Когда я зашёл, взошёл на ваш поезд, разместился в купе, я открыл Библию. И всю дорогу я был не один. В вагоне были две девушки прекрасные. В купе же меня ждал Иисус Христос. Мы прошли весь путь жизни его от рождения до воскрешения вместе с ним. Мне исполнилось сорок четыре — 44 года. Я не сомкнул глаз своих, глядя в глаза его, взгляд свой он не отвёл от взора моего — своего. Мы вновь встретились. Всем добра.

Двадцать четыре года спустя.

И вот, спустя столько лет, я вновь и вновь перечитываю эти "строки" моей жизни, они — часть моей истории. Посох из можжевельника, верный спутник, стоит рядом, и его аромат, едва уловимый, напоминает о той моей давней поездке. Он пахнет не просто деревом, он пахнет временем, мудростью и тем самым незримым присутствием силы, энергии, воли, знаний, веры, свободы и ответственности. Я — это ответственна свободная жизнь в деяниях своих перед самим собой, что сопровождает меня по сей день и каждый раз, когда я касаюсь его гладкой, прохладной поверхности, я чувствую пульсацию прошлого, настоящего и будущего, сливающихся воедино. Он – безмолвный свидетель моих странствий, хранитель моих тайн и немой собеседник в часы раздумий. В его изгибах и трещинках, словно в морщинах старого лица, запечатлены пройденные дороги, преодолённые преграды и моменты чистого, незамутнённого счастья. Этот посох – это продолжение моей руки, продолжение моей души, это основа удерживающая меня в потоке бытия, и одновременно крылья, позволяющие воспарить над жизнью. Он напоминает мне, что истинная сила не в громких словах, а в тихом, уверенном шаге, в способности слушать себя и мир вокруг, в готовности принять вызов и идти вперёд, несмотря ни на что. Столкновение — это жизнь, без него нет ничего.