Дарящие веру

— Маша, ну куда ты так торопишься? Скользко же.
— Опоздаем, всё разберут. А мне молока свежего надо. И рыбки. И этих, как их, ну ты понял.
— И всё равно, осторожнее надо быть. Скользко. Успеем. Не переживай, я тебе помогу.
— Поможешь. С Муськой на пару отвлекать будешь. Под ногами крутиться, да нос в плошки совать.
— А, если не будем?
— Свежо предание. Я вам каши наварю. Что б делом были заняты. А для этого молока надо, свежего. Вот, думала только два литра купить, теперь три надо.

Я иду следом и прислушиваюсь к разговору. Сколько им? Лет по семьдесят, наверное, а то и больше. Он худощавый, в одной руке холщовая сумка, другой придерживает свою даму, пухлую улыбающуюся, с выбившейся седой прядкой из-под шапки.

Идём мы в один магазин. В народе его называют «Бабушкинский». Там сохранились прилавки, и продавцы что ловко нарезают колбаску, могут завесить две котлетки, и подсказать что посвежее. Хотя, у них всегда всё свежее. Цены чуть ниже, чем в гипермаркетах, поэтому товар не залёживается.

Мы оказываемся в одной очереди. Я наблюдаю, как Маша шутливо бьёт перчаткой по пальцу своего спутника.
— Миша, пятьдесят лет я тебя пытаюсь отучить от этой привычки, и всё без толку. Не тыкай в продукты пальцем.
И тут же оба смеются, когда она тут же показывает пальцем на пачку творога, которую присмотрела для сырников. Как говорится, с кем поведёшься.

Они покупают молоко, рыбу и тут же шутливо сорятся, споря, стоит ли взять перчик, Митя любит рыбные котлетки с добавлением перчика. И тут же, я получаю фирменный рецепт этих самых котлет от Митиной бабушки. Так же, друг за дружкой, мы переходим в другую очередь, закупаемся сладостями.

А после, я смотрю как Миша, обняв одной рукой свою даму за талию, помогает ей спуститься, с трёх ступенек ведущих на улицу. И вот уже они идут от магазина. У него на плече большая холщовая сумка с продуктами. У неё маленькая сумочка, в которой лежат ключи от дома, в котором, я уверена, не стихает смех. Я смотрела им в след, и представляю, как эта пухленькая женщина варит кашу на всю свою семью. Трёхцветную кошку Муську, что инспектирует на свежесть продукты. Озорника Митьку, что вместе с дедом раскидал запчасти лего по всей квартире. Становится очень тепло на душе, и от чего-то очень радостно.

— Хорошая пара, да? — неожиданно прозвучало у меня за спиной. Продавщица вышла покурить, и видимо решила поделиться впечатлениями.
— Да, они мне тоже очень понравились. Необычные.
— Мария Николаевна у нас математику преподавала. Жаль, вот на пенсию вышла. Сейчас дочка говорит, так не объясняют.
— А вы их знаете?
— У нас их все знают. Михаил Александрович военный. В наш дом лет так тридцать назад переехали. Сразу, как союз развалился. Пока военное училище не закрылось, преподавал. А Мария Николаевна лет пять, как из школы ушла. Нинка моя успела у неё поучиться. Когда в институт готовилась, все вечера к ней бегала.

— А родные, что? Не против, что бабушка на чужих отвлекается.
— Да нет у них никого.
— А Митька, внук? Мне ж сейчас про его любимые котлетки рассказали.
— Он в Москве учится, вот на неделю прилетает, на побывку. Старики и стараются.

У них детей то своих нет. Взяли мальчишку из детского дома, Коленькой назвали. Вырастили, женили. Внук родился. А когда Митьке лет двенадцать было, родители полетели отдыхать, самолёт и разбился. Те родственники отказались от мальчишки, не нравился им Николай, считали, что не пара их Ирочке. Босота. А парень хороший был. Высокий, красивый, руки откуда надо. Иринку на руках носил. А что дворцов не имел, так не это ж главное. Вот и остались старики с Митькой на руках. Им уже за шестьдесят было. Опеку им оформлять не хотели. У Марии Николаевны тогда с сердцем плохо было. Одноклассник мой, Серёга помог. Он адвокат, фирма у него сильная.

Митьку вырастили. А он вон, решил как дед, военным стать. В Москву, в институт военный поступил. Не помню как называется. Только вот, старики уж неделю как готовятся к встрече. Весь район в курсе. А что вы хотите? Мы тут все по большей части у Марии Николаевны в классе учились. А как дед Миша пацанов наших воспитывал – отдельная песня. И ведь ни разу голос не повысили. Всё шуточками. А ведь мы слушались, уважали.

Я слушала рассказ продавщицы и смотрела на тропинку, по которой ушли старики, мысленно благодаря их в след. Ведь именно такие истории дают веру, в то, что есть она настоящая любовь, которую проносят через всю жизнь. Не черствеет сердце, проходя сквозь невзгоды. Не гаснет свет души, прогорая в суете дней.

Вот так однажды, придёшь ты в магазин купить молока, а уйдёшь с рецептом рыбных котлеток и верой в настоящее, истинное чудо. В любовь…