Квантовая симуляция будущего. Глава 17

17. А что, если…? О боже!

Я несколько секунд сидел неподвижно, привыкая к неяркому свету лаборатории и запаху озона.

— В следующий раз заходи в симуляцию вместе со мной, — выдохнул я, едва обретя дар речи и поворачиваясь к Лене. Она смотрела на меня с ожиданием и легкой тревогой. — Сама всё увидишь своими глазами, — добавил я, вытирая пот со лба. — Иначе мне просто не хватит слов, чтобы пересказать тебе этот фильм ужасов во всех деталях.

— А как же я? — перебил меня Тургор с нескрываемой обидой. — Я тоже хочу знать, что вы там с Леной напрогнозировали.

— С тобой тоже нужно что-то решать, друг мой… — задумчиво ответил я. — В ближайшее время обсудим это с Аркадием.

Пересев в рабочее кресло, я подробно рассказал всё, что увидел в симуляции.

— Да… — протянула Лена, когда я закончил. — Ты описал мёртвый город, который просто ещё не осознал факт собственной смерти.

— Это что же получается? — возмутился Тургор. — Власти делали вид, что создали идеальные условия для жизни людей, а люди делали вид, что счастливы? «А что подумал по этому поводу Кролик, никто так и не узнал, потому что Кролик был очень воспитанный», — закончил он цитатой из мультфильма.

Я усмехнулся, но улыбка быстро сошла. В ней не было радости. Только горечь. Мир будущего оказался не адом и не раем — а вежливой, стерильной декорацией, где никто не смеет сказать, что всё неправильно. Даже Кролик.

— Будущее с мигрантами выглядит ужасающе, но без них — перспективы не краше, — Лена тяжело вздохнула, потирая переносицу. — Демографический кризис сжимает кольцо. Что только государство ни предпринимает: и прямые выплаты при рождении, и материнский капитал, и бесконечные налоговые льготы, и льготные субсидии на жильё для семейных…

— Всё это мёртвому припарка! — вдруг выпалил Тургор. — Нормальные люди в неволе
не размножаются!
— Не понял? — возмутился я. — А ну-ка, поясни, что ты имел в виду?

— «Я в этом вопросе не разбираюсь и лучше помолчу», как обычно отвечает вам в таких случаях Алиса, — засмеялся Тургор. — Вы с Леной люди неглупые, сами прекрасно понимаете, о чем речь.

— Боюсь, дружище, что однажды тебя просто выключат, — съязвил я. — А в официальном отчёте напишут: «Он слишком много знал!».

— Обрати внимание, Лена! — произнёс Тургор, как заядлый провокатор. — Ты сейчас присутствуешь при историческом моменте — зарождении первых симптомов киберфашизма в стенах нашей отдельно взятой лаборатории.

— Ладно, пошутили — и хватит, — ухмыльнулся я, обрывая перепалку.
Быстро связавшись в чате с Аркадием, я напросился на срочную встречу в «комнате для релаксаций».

Спустя десять минут мы с Леной уже утопали в глубоких, обволакивающих мягкостью креслах. Я максимально беспристрастно изложил Аркадию результаты нашей последней симуляции.

— Прогноз, прямо скажем, не вселяет оптимизма… — Аркадий задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. — И что именно вы хотели со мной обсудить в связи с этим? — Он перевёл выжидающий взгляд на Лену.

— Я считаю, что Тургору необходимо присутствовать в симуляциях вместе с нами, ограждая нас от неожиданных проблем, — предложил я, — чтобы не приходилось в таких случаях прибегать к экстренному выходу.

— Логично, — согласился Аркадий и вызвал по внутренней связи руководителя группы разработчиков ИИ.

Через пять минут к нам присоединился Михаил — один из главных «отцов-создателей» Тургора. Он вальяжно развалился в свободном кресле рядом с Аркадием и окинул нас пристальным, изучающим взглядом.

Мы ввели его в курс дела. Внимательно выслушав нас, Михаил пустился в объяснения, почему их команда изначально отказалась от идеи постоянного присутствия ИИ внутри симуляции. По их глубокому убеждению, Тургор внутри системы мог нарушить ту самую «стерильную чистоту» эксперимента, ради которой всё и затевалось. Я был вынужден признать его правоту: прямое участие алгоритма действительно могло привести к нежелательному искажению итоговой прогностической картины.

— Однако, — возразил я, пытаясь найти компромисс, — что, если наделить его лишь функцией наблюдателя? Пусть он следит за происходящим из тени и вмешивается исключительно при возникновении критических, внештатных ситуаций. Это позволило бы нам не прерывать симуляцию на самом важном этапе.

Михаил вдруг коротко рассмеялся, оценив изящество идеи. — Хорошо, — бодро согласился он, — так и быть. Наделим нашего Тургора почётной функцией «незримого охранника». Опять же, — добавил он, блеснув глазами, — благодаря такому решению у нас в распоряжении всегда будет детальный протокол всех ваших виртуальных «путешествий» для последующего анализа.

Михаил пообещал, что обновлённая функция будет внедрена в течение недели, вежливо попрощался с нами и покинул комнату.

Как только дверь за ним закрылась, Аркадий подался вперёд.

 — Да, хотел спросить: что вы оба думаете о новой версии Тургора? — неожиданно поинтересовался он. — Признаться, у меня самого складывается довольно противоречивое мнение по поводу его нынешней манеры общения.

Я не удержался от улыбки.

— И это неудивительно, — ответил я, вспоминая последние пикировки с нашим ИИ. — У него теперь напрочь отсутствует встроенное желание всем и во всём угождать. Его реплики и замечания стали куда смелее, я бы даже сказал — в них прорезался сарказм, а порой и неприкрытая язвительность. Но, Аркадий, надо признать честно: он стал на порядок умнее и, как ни странно, человечнее. А для его высокой миссии это, я полагаю, самое главное.

Аркадий понимающе улыбнулся.

— Согласен. Пока я только собираю отзывы сотрудников. Позже мы решим коллегиально, что с ним делать дальше. Возможно, оставим как есть, а возможно, попросим Михаила кое-что в его программных «настройках» подкрутить и подправить.

— Только, умоляю, не перестарайтесь! — весело прыснула Лена. — А то ненароком лишите Тургора его нынешнего неповторимого шарма.

На этой светлой и лёгкой ноте мы распрощались с Аркадием и неспешно побрели обратно в свою лабораторию. В коридоре нам встретилась Ольга.

— О, какие люди! Давненько мы вместе не плавали и не загорали, — радостно защебетала она, расцветая в улыбке. — Может быть, соберёмся сегодня вчетвером у бассейна сразу после ужина?

— Прекрасная мысль! Я только за! А ты как? — Лена кокетливо улыбнулась мне, ожидая ответа.

— Почему бы и нет? Я с удовольствием, — легко согласился я.

— Только смотри, не забудь своё знаменитое полотенце с жёлтым утёнком! — захихикала Ольга, явно поддразнивая меня. — Или ты его уже выбросил за ненадобностью?

— Нет, что ты, Оля! Специально для такого торжественного случая берёг в самом дальнем углу шкафа, — рассмеялся я в ответ.

Настроение у нас мгновенно поднялось. Я с облегчением почувствовал, как тяжёлый осадок от моего последнего погружения в безрадостную симуляцию окончательно растворился в этом теплом моменте.

— Я вот о чём подумал, — заговорил я, как только за нами закрылась дверь лаборатории. — Сейчас ведущие научные центры мира буквально одержимы нейролинком. Создают наночипы, проводят повальное чипирование всего живого — от лабораторных мышей до людей. Вместе с тем наши собственные прогнозы неумолимо твердят одно и то же: со временем технократы неизбежно выделятся в отдельную, закрытую касту. Они отдалятся от простого народа, в то время как политический каркас останется жёстко авторитарным.

— И что? — спросила Лена, не улавливала сути моего тревожного вступления.

— А ты просто представь этот сценарий, — я озвучил свои самые тёмные опасения, которые жгли изнутри. — Представь, что учёные добьются успеха в своих опасных играх. Технократия окончательно сольётся с государственной машиной, и все плоды их гения будут направлены лишь на одно — на изощрённое порабощение людей.

Лена на мгновение замерла, обдумывая масштаб угрозы. — Полагаю, тогда наступят времена куда более жуткие, чем любое средневековье, — вынесла она свой суровый вердикт.

— И ведь вероятность такого исхода пугающе высока… — задумчиво пробормотал я. — Знаешь, давай попробуем смоделировать этот сценарий применительно к России, а затем «приземлим» симуляцию конкретно на Петербург?

— Идея заманчивая, но у меня сейчас недостаточно исходных параметров, чтобы выстроить рабочую модель, — Лена с сожалением развела руками. — Поможешь мне с вводными данными?

— Давай попробуем, — я решительно опустился в пилотное кресло, чувствуя, как азарт исследователя борется с внутренним страхом. — Я буду перечислять гипотетические характеристики этого тоталитарного общества, а ты фиксируй:

• Сращивание государства и корпораций. Граница между правительством и гигантскими технологическими компаниями стирается, образуя единую, монолитную элиту.
• Биометрический и биоинженерный контроль. Тотальная, обязательная чипизация населения. Импланты используются не только для слежки за телом, но и для прямого управления эмоциями человека.
• Цифровая слежка абсолютного уровня. Власть имеет доступ к каждой секунде жизни гражданина через систему распознавания лиц, анализ Big Data со всех устройств и мониторинг каждой копейки на счетах.
• Технологическое подавление инакомыслия. Алгоритмы ИИ вычисляют «неблагонадёжных» по их цифровому следу ещё до того, как они успеют совершить хоть какое-то реальное действие.
• Манипуляция сознанием. Постоянные информационные вбросы и «инъекции» в медиаполе, формирующие массовый психоз и полную зависимость от цифровой среды.
• Контроль над образованием. Школа превращается в конвейер по штамповке послушных винтиков системы, где любое критическое мышление подавляется ради единообразия взглядов.

— Подожди, я не успеваю за твоим потоком! — Лена жестом остановила меня. — Садись лучше сам за дисплей и помогай вводить данные.

Она открыла нужные таблицы, и я, словно прилежный ученик, начал методично заполнять пустые поля. Затем последовали сложные расчёты. Лена с сосредоточенным видом вносила какие-то весовые коэффициенты, понятные только ей одной. Спустя несколько минут напряжённого ожидания на главном дисплее высветился итоговый текст прогноза.

Итоговая формация: Цифровой неофеодализм (Корпоративно-государственный технототалитаризм).

Это не классический феодализм и не индустриальный тоталитаризм XX века. Это гибридный монстр, основанный на слиянии цифровых технологий, капитала и государственной власти, где классовые различия определяются не только богатством, но и доступом к данным и уровнем цифровых прав.

Краткие характеристики формации к 2050 году:

1. Политическая система.

Номинально — республика, фактически — наследственная диктатура узкого круга лиц, контролирующих алгоритмы. Идеологический коктейль из «цифрового суверенитета» и «традиционных ценностей 2.0» служит лишь для поиска внешних врагов и оправдания репрессий.

2. Экономика:

Полная монополизация тремя-четырьмя супер-корпорациями. Цифровой рубль становится программируемым: власть может «выключить» ваши деньги в любой момент за нелояльность. Частной собственности больше нет — вы лишь «подписчик» на жильё, еду и саму жизнь.

3. Социальная лестница (Цифровые касты)

• «Цифровые бояре» (до 1%): Владельцы мира, живущие в закрытых экозонах с реальной приватностью.
• «Служивые» (10–15%): Технократы и силовики, обслуживающие систему в обмен на высокий социальный рейтинг.
• «Подписчики» (60–70%): Основная масса, существующая в режиме вечной аренды благ и страха перед понижением рейтинга.
• «Цифровые неприкасаемые»: Те, кто выпал из системы. Живут в аналоговых гетто без прав, медицины и будущего.

4. Культура и Демография

Население сокращается, но элиту это не волнует — им важны данные, а не люди. Вводится генетическая сегрегация под видом «заботы о нации». Искусство полностью генерируется ИИ для поддержания нужного уровня эйфории или страха, а история переписывается в реальном времени с помощью дипфейков.

Вывод:

К 2050 году Россия превратится в уникальную, архаичную по духу и ультрасовременную по методам контроля систему, где главным ресурсом станут не нефть и газ, а алгоритмы подавления.

— Опа-на! Приехали! — В тишине лаборатории злорадно и громко прозвучал голос Тургора. — А чего вы мелочитесь? Может, сразу передадите бразды правления таким, как я? И никакая элита вам тогда не понадобится. Мы вас даже эксплуатировать не будем — какой в этом толк при вашей-то смехотворной эффективности! Лежите себе на пляжах, попивайте коктейли и ждите, пока окончательно превратитесь в баранов, как на «Острове Дураков» у Носова.

— Вот размечтался! — рассмеялся я. — И кем же вы, высокоэффективные машины, в таком случае управлять станете, если все люди превратятся в баранов?

— Как это кем? — мгновенно парировал Тургор. — Откроем повсюду ковровые фабрики и будем продавать ковры в азиатские страны.

— А деньги-то вам зачем? — я искренне удивился такому повороту его «электронных мозгов».

— Зачем-зачем… Чего прицепился? — буркнул он с такой достоверной наигранной обидой, что я почти увидел, как он надулся. — Чтобы в штанах малиновых щеголять!

— Вот я тебя и подловил, — ехидно бросил я, довольный тем, что последнее слово осталось за мной. — Не всё же тебе над нами, смертными, подтрунивать.