оттает

«Женщина - крутые формы, волосы вороного крыла, ослепляющий макияж, шпилька-скорострелка и пр. - развернула торс. И крикнула командно с крыльца: «Что застыл, мученик? Иди скорей, чувства стынут!»

Флирт, тормозящий из-за нерешительности мужской половины пары. Грозил развалиться совсем. Ибо, и ничем не был подкреплён.

Они познакомились час назад, в спешке автомобильной стычки. Кто-то кого-то, потом замирили, разобравшись. Ощущение близости и какого-то родства осталось. Расставаться не хотелось обоим - но видели они продолжение антрепризы по-разному.

Она - давно разведённая, вечно «в поиске» и опробовании - желала скорой и окончательной победы. Ну, хоть один зацепится на подольше.

Он, всё ещё неустойчиво женат, просто жаждал отвлечься. И не важно - бега на ипподроме, стрельба в тире, пара кругов на чёртовом колесе. Или внезапное знакомство с очаровательной и явно вулканической женщиной. Однако, адюльтер ему не светил. Брак пока находился в стадии «не определился».

Сопряжение автомобилей состоялось на поселковой дороге небольшого, но ухоженного кооператива. До строения новой знакомицы было три улицы - и в тупичок. Там и запарковались.

Оба паркетника выглядели - аки голубки. Рядом, впритирочку; боками перламутровыми сверкают; хромом лучики отбрасывают. Словно созданы парно..

Он всё ещё ошивался возле своего «баварца». Якобы, сумки с продуктами тянул с сидений задних и из багажника. Затарились они по одиночке - он-то направлялся к другу на пикник. И даже в другой - соседний посёлок. Теперь же две бутылки хорошего вина, десерты и фрукты, деликатесы, хрусткие багеты, бумажные скатерти, одноразовая посуда как бы уходили в топку, невесть откуда свалившейся, интрижки. Правду сказать - на такое не подписывался. И всё-таки, не уходил. Не отыскивал аргументов, чтобы смыться.

Она уже отворила дверь и занесла сумки свои. Видно было, как раздёргивает лёгкую дачную тюль на окошках. Как торопится, нервничает. И он жалел её и себя даже.

Он любил жену - так бывает. И союз их не исчерпал себя, он знал это. Просто что-то заколодило, застыло в его сердце. Или в её, женином..

Он пытался исправить, сдвинуть камень скуки и повседневности в их связи. Он старался, а ей словно было всё равно. Что случилось именно в её жизни он не понимал. А она не говорила..

Ни долгие командировки, ни намеренные опоздания со службы не раззадоривали её. Хотя бы на скандал. Она равнодушно, устало встречала его в прихожей. Молча кормила ужином. Или вообще спала уже..

Друг позвал расслабиться и он согласился. И тут..

Брюнетка - назвалась Аглаей - уже выпорхнула из домика. С рюмочкой в руке левой и тарелкой с «закусить» в правой. Шагая в его сторону, она примеривалась к захвату. План рисовался на лице. Морщила чуть лоб, верно прикидывала - то ли бельё на ней. Чтоб чужого мужичка соблазнить быстро и без потерь имиджевых. А он вспоминал, что она успела ему поведать. Про трудное, не ласковое детство. Про раннее трудоустройство, про бизнес собственный и удачный. Что - «всё сама, сама..» Наблюдал, как своевольно движется - по-хозяйски - через клумбы, рабатки, грядки.. и что там ещё.. Не хотел - но сравнивал с супругой. Вроде, издали. Кажется, без умысла.

И даже таким образом получалось не в Аглаину пользу.

Пихнул пакеты со снедью глубже, в отсек багажный. Хлопнул крышкой оглушительно, с раздражением. И, выставив ладонь впереди себя - это произошло инстинктивно, не нарошно. Громко произнёс: «Знаете, Аглая. Я ведь запамятовал, меня сильно ждут. И не удобно будет опаздывать. Совсем неудобно..» Тихо добавил.

Женщина замерла в пятке метров. И, уже сформулированная дальнейшая их совместная судьба, обтекла со лба, из глаз, по щекам и с подбородка. Она будто споткнулась и заметно сгорбилась. Облом!

Рюмочку медленно опрокинула в удивлённый рот. Закусила автоматически.

И, махнув на прощание рукой, выплеснула фальцетом задорно: «Так адресок знаете. Милости просим в любой момент..»

И отправилась в дом рыдать..

Он же, суетливо понёсся к водительской дверце. Как, если бы гнались за ним. Втиснулся, завёл, вырулил неумело - двадцать лет водительского опыта. Руки тряслись, холодная испарина накрыла позвоночник.

«Вот сейчас.. Сейчас, я чуть не изменил жене. Подлец! Господи, как же так?..» - нарочито грубо и отчётливо твердил он. Все пятнашку минут, пока добирался до приятеля. И радовался, и гордился, и узнавал себя прежнего. «Я люблю её! Мне не всё равно. Я буду ждать, она оттает. Я знаю..»»