Рассказ по мотивам песни Еду я на СВО

Мой брат Андрей уехал на войну месяц назад. Перед отъездом он крепко обнял меня, похлопал по плечу и сказал:

— Серёг, ты пока не торопись. Закончи учёбу, помоги матери. Твоё время ещё придёт.

Но я не мог просто сидеть и ждать. Каждый день казался вечностью. Я видел, как мама украдкой вытирает слёзы, когда смотрит на фотографию Андрея в рамке на комоде — ту самую, где он в школьной форме, с медалью за победу в олимпиаде по математике. Как вздыхает, раскладывая по полкам его вещи, будто надеясь, что он вот;вот вернётся за ними. И понимал — я должен быть там, рядом с братом.

Однажды вечером я зашёл на кухню, где мама готовила ужин. Пахло жареной картошкой и укропом — как всегда в выходные. Она стояла у плиты, помешивала что;то в сковороде, но движения были механическими, без души.

— Мам, — голос чуть дрогнул, но я взял себя в руки. — Так надо. Нужны стране ведь мы сейчас.

Она замерла с лопаткой в руке, медленно повернулась. В глазах — целая вселенная боли, гордости и страха.
— Сынок… — прошептала она, и голос сорвался. — Ты же ещё такой молодой.
— Я уже взрослый, мам. И к тому же… кто будет присматривать за Андреем? Он же вечно лезет на рожон.

Мама подошла, прижала мою голову к груди, погладила по волосам:
— Будь осторожен. И береги себя. И его тоже.

На следующее утро мой рюкзак был собран — он, кажется, ждал этого момента давно. Ещё прошлой осенью я начал потихоньку складывать всё необходимое: тёплые носки (три пары, шерстяные), аптечку (бинты, жгут, обезболивающее), фонарик с запасными батарейками, пару банок тушёнки «на первое время», блокнот и карандаш — чтобы писать письма.

У военкомата уже толпилось несколько парней. Кто;то нервно курил, кто;то перешучивался, стараясь скрыть волнение. Я встал в строй и слушал приказ, а в голове крутились слова:
«Еду я на СВО, рюкзак мой собран ведь давно. Всё для победы, для родной страны, встречай, Россия, мы твои сыны».

Рядом со мной стоял парень с веснушками на носу — Саша из соседнего двора. Мы учились в одной школе, он играл в баскетбол за команду техникума.
— Ну что, Серёга, — хрипловато усмехнулся он. — Вместе поедем?
— Вместе, — кивнул я. — Держись рядом.
— Договорились.

Нас погрузили в грузовик с тентом. По дороге я смотрел на знакомые улицы: вот школа, где мы с Андреем дрались за место в баскетбольном матче, вот парк, где я впервые поцеловал девушку, вот кафе, где мы отмечали его день рождения… Всё это теперь казалось таким далёким, почти нереальным.

Дорога на передовую казалась бесконечной. Мы ехали в кузове грузовика, подпрыгивая на ухабах, и я писал письмо домой — прямо на колене, при свете маленького фонарика. Бумага дрожала в руках, но я старался писать разборчиво.

«Дорогая мама,
Я жив, здоров. До брата я немного не доехал — он впереди, где пара сотен до врагов, и он не знает ведь, что я сюда приехал. Но скоро увидимся. Здесь много хороших ребят, мы стоим плечом к плечу. Поднимем выше триколор, противнику наперекор.

Не волнуйся за нас. Мы вернёмся. Обязательно вернёмся.
Твой сын Сергей».

Конверт я запечатал и передал почтальону — единственному человеку в нашей колонне с официальной формой и толстой сумкой для писем. Он кивнул, положил моё письмо к остальным и тихо сказал:
— Не переживай, дойдёт. Всегда доходят.

Мы прибыли на место ротации на рассвете. Вокруг — заснеженное поле, редкие деревья без листвы, вдалеке — очертания каких;то построек, похожих на заброшенную ферму. Воздух пах дымом, металлом и чем;то ещё, неуловимым, но тревожным.

Я ехал на броне БМП. Ветер свистел в ушах, на шлеме блестел шеврон с флагом России. Над головой пронёсся самолёт — «красавчик;самолёт, пронёсся, неся бомбы боевые».

Вдруг водитель резко затормозил.
— Впереди свои! — крикнул он.

Я привстал, вглядываясь. И сердце ёкнуло: среди группы солдат, проверяющих снаряжение, стоял Андрей. Тот самый Андрей — в потрёпанном камуфляже, с новой царапиной на щеке, но живой, целый.

Он обернулся на шум нашей машины, и глаза его расширились от удивления. Мы бросились друг к другу. Обнялись так крепко, что затрещали бронежилеты.
— Ты что тут делаешь?! — выдохнул он.
— Так надо, — улыбнулся я. — Я же обещал присматривать за тобой.

Андрей хрипло рассмеялся, потом вдруг посерьёзнел, снял свой бронежилет и протянул мне:
— На, надень. Твой, вижу, не такой надёжный.
— Да у меня нормальный…
— Надевай, я сказал!

Я подчинился. Броник был чуть великоват, но от него пахло дымом и машинным маслом — запахами, которые теперь ассоциировались у меня с войной и братством.

Вечером мы сидели у костра в полуразрушенном доме. Стены кое;где обрушились, но крыша ещё держалась. Андрей достал флягу, налил немного в две кружки.
— За то, чтобы вернуться, — тихо произнёс он.
— И за маму, — добавил я.

Мы чокнулись кружками. Где;то вдалеке грохотали разрывы, но здесь, в этом маленьком кругу света, было почти спокойно.

Саша, парень с веснушками, сидел рядом, грел руки у огня:
— У вас, смотрю, целая история.
— Да, — улыбнулся Андрей. — Этот мелкий всегда был упрямым.
— Зато надёжный, — подмигнул Саша. — С такими не пропадём.

Я посмотрел на звёзды над головой, на пламя костра, на лицо брата, освещённое рыжими отблесками. И понял: да, мы справимся. Мы вернёмся домой.

Андрей положил руку мне на плечо:
— Спасибо, что приехал. Теперь я точно знаю — мы справимся.

В этот момент я почувствовал не страх, а решимость. Мы — сыны своей страны. И мы защитим её.

«Плечом к плечу в строю стоим, врага любого победим. Поднимём выше триколор противнику наперекор», — пронеслось в голове.

Перед сном я достал блокнот и написал ещё одно письмо маме:
«Всё хорошо, мам. Я нашёл Андрея. Мы вместе. Береги себя. Мы скоро вернёмся.»

Свернув листок, я положил его в карман — отправлю завтра с почтальоном. А пока нужно отдохнуть. Завтра будет новый день, новый бой, но теперь я не один. Рядом брат, рядом товарищи. И где;то далеко, но всегда рядом — мама, которая ждёт нас домой.