Лирика

Феофаныч кряхтя косолапил  в офис. Ему чудилось, словно в заброшенную усадьбу. Солнечный луч, пробиваясь сквозь немытое окно, подсвечивал в воздухе прошлогоднюю застывшую пыль. Он только вчера вернулся с юга, в карманах еще шуршал крымский песок, но здесь, среди ядовито-желтого линолеума и пустых столов, море казалось несбыточным сном.

Он взглянул на рабочее место Тэмми — девственно чистое и сиротливое. Еще вчера она была здесь: смеялась, стучала каблучками, наполняла пространство жизнью. С ее отъездом ушла и душа этажа.

Феофаныч заглянул в угол, где обычно стояло ведро. Было тихо. Никто не гремел железной ручкой, не разгонял пыль мокрой тряпкой, оставляя на полу свежие, пахнущие лимоном полосы. Никто не «швабрил». Без этого ритмичного звука работа не клеилась: холст монитора казался чужим, а краски в графическом редакторе — пожухлыми.

Весь день он просидел в оцепенении, глядя, как тени ползут по неметенному полу. Горькое офисное одиночество сжимало сердце.

Вечером, когда коллеги, толкаясь, вымелись из здания, офис погрузился в сумерки. Феофаныч подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Вспомнился асфальт перед входом, стол и стулья, которые динамичная Тэмми бескомпромиссно отобрала у Надежды Александровны из столовой, и чай вприкуску с фальшивым тростниковым сахаром.
Он безнадежно вздохнул и прошептал в пустоту коридора:

— Тэмми, где ты?