Голубой огонёк...

Перед уходом мама машинально проверила лоб Лизы ладонью:
— Температуры нет, слава богу. Мы с папой скоро вернёмся. Будь умницей. Если что — звони. И не забудь прополоскать горло...

Дверь закрылась. В квартире стало тихо. Лиза осталась одна. На столе стояла тарелка с мандаринами, конфетами и печеньем, в углу мерцала гирляндой новогодняя ёлка. Но какой же праздник без гостей?

Девочка оглядела комнату. В углу, на старом кресле, дремал потрёпанный медведь Потапыч. На полке, чинно сложив лапки, сидела зайчиха Соня. А на ковре, в полном беспорядке, валялась целая армия: лисёнок Рыжик, обезьянка Чичи и кукла Барби, которую Лиза назначила почётным гостем из далёкой страны.

— Дамы и господа! — торжественно объявила хозяйка. — Добро пожаловать на наш «Голубой огонёк»!

Потапыч важно кивнул. Лиза знала: он всегда мечтал услышать живую музыку. Соня поправила очки — она была главным эстетом.

Девочка взяла гитару. Струны отозвались тихим звоном. Лиза, подражая взрослым, затянула:

— Никого не будет в доме, кроме сумерек. Один зимний день в сквозном проёме незадёрнутых гардин…

После окончания песни Соня деловито заметила:

— Почему «никого»? А мы как же?

— Куда же без вас…  — отозвалась Лиза и перешла к главной новогодней песне:

— Маленькой ёлочке холодно зимой...

Рыжик приосанился. Ему казалось, что эта песня про него, про его лесную жизнь. Его хитрые глазки заблестели ярче.

Следом пошла песня про кузнечика. Тут не выдержала Чичи — она начала подпрыгивать в такт, хотя и не попадала в ноты. Ну а песню про медуз оценила уже заморская гостья.

Тут Лиза заметила, что Потапыч как-то грустно склонил голову набок. Его левую лапу, оттяпанную собакой гостей, неаккуратно пришили ещё в прошлом году.

— Что случилось, Мишутк? — шепнула она ему между песнями.

— Ничего... Просто я старый уже. И песен таких громких не понимаю. Мне бы колыбельную...

Лиза улыбнулась. Конечно, как она могла забыть про главного ценителя покоя?

Она снова принялась перебирать струны и тихонько запела:

— Спят усталые игрушки, книжки спят...

В комнате стало так уютно, что даже лампочка на ёлке, казалось, светила мягче. Потапыч прикрыл глаза и сладко засопел. Соня свернулась калачиком на подлокотнике.

Лиза и сама не заметила, как начала клевать носом. Гитара соскользнула с колен и легла на ковёр с мягким стуком.

Сквозь сон она услышала, как в замке повернулся ключ. Вернулись родители. Они вошли на цыпочках, боясь нарушить эту идиллию.

Папа посмотрел на дочку, спящую в обнимку с Потапычем, на Соню, примостившуюся рядом, и улыбнулся жене:

— В следующем году обязательно возьмём её с собой. Или устроим новогодний вечер дома.

Мама кивнула и поправила на дочке плед.

В эту ночь Лизе снилось, что они все вместе поют хором: и она, и мама с папой, и даже Потапыч с Соней. И никто не фальшивил. Потому что когда поёшь для тех, кого любишь, голос всегда звучит чисто.