Я сдох

---

Я СДОХ

В ту ночь он опять жёг рукопись.

Не из-за драмы.
Просто потому что её нельзя было оставить.

Кухня была маленькая, со старой плитой и столом, на котором лежала клеёнка с жёлтыми лимонами. Лимоны давно выцвели и стали похожи на старые синяки.

На столе лежала стопка бумаги. Сто сорок восемь страниц. Он пересчитал их два раза, хотя знал, что это ничего не изменит.

Он налил в кружку дешёвого красного вина и прочитал первую страницу.

Две первые строки были терпимые. Потом текст начинал расползаться. Люди в нём говорили слишком аккуратно. Женщина плакала как в театре. Мужчина уходил красиво.

Жизнь так не работает.

Он взял первый лист и поднёс его к огню.

Бумага долго не хотела гореть. Потом угол потемнел и начал скручиваться.

Он держал лист над раковиной.

Пепел падал в эмаль.

На эмали уже были серые пятна. Там умерли десятки его текстов.

— Медленно, — сказал голос.

Он не обернулся.

— Раньше ты жёг быстрее. Теперь как старик. По листу.

Он бросил остаток бумаги в раковину и повернулся.

Тот сидел на подоконнике.

Как всегда.

Похожий на него. Только спокойнее. Увереннее. Лицо то же, но без усталости.

— Ты опять пишешь о любви? — спросил тот.

— Я пытался.

— Любовь — последнее, о чём должен писать человек, которого никто не читает.

Он взял следующий лист.

— Там мужчина, — сказал он.

— Уже плохо.

— Он возвращается в город.

— Ещё хуже.

— Там женщина.

Тот усмехнулся.

— Конечно. Если бы там была собака, было бы честнее.

Лист вспыхнул.

Буквы почернели и исчезли.

Он налил ещё вина.

В бутылке оставалось на два глотка.

Квартира была старая. Дом пережил войну, несколько ремонтов и людей, которые любили прибивать полки куда попало. В коридоре пахло капустой и собаками. Соседка напротив курила в халате и говорила всем «добрый вечер», даже утром.

Он жил здесь шесть лет.

За шесть лет он написал четыре романа.

Ни один не напечатали.

Днём он писал тексты для интернет-магазина сантехники.

Смеситель однорычажный.
Хромированное покрытие.
Современный дизайн.

После двухсот таких описаний начинало казаться, что вода — единственная честная вещь на свете.

— Ты знаешь, в чём проблема? — сказал тот.

— В чём.

— Ты не бездарен.

Он посмотрел на него.

— Это плохо?

— Гораздо хуже.

Он закурил.

Дым пошёл в окно.

— Бездарные люди счастливы, — сказал тот. — Они быстро понимают, что ничего не получится, и начинают жить. А ты достаточно хорош, чтобы мучиться.

Он сел на табурет.

— Мне тридцать девять.

— И?

— Некоторые в этом возрасте уже получают премии.

— Некоторые в этом возрасте чинят обувь и спят спокойно.

Он усмехнулся.

Во дворе кто-то хлопнул дверцей машины.

— Я ведь не прошу многого, — сказал он. — Просто чтобы однажды меня прочитали.

Тот посмотрел на него внимательно.

— Нет. Ты врёшь.

— В чём?

— Ты хочешь не читателя.

— А кого?

— Свидетеля.

Он налил последнее вино.

— Свидетеля чего?

— Того, что ты существовал.

Он ничего не сказал.

Потому что это было правдой.

На столе лежала чёрная тетрадь. Он начал вести её недавно. Записывал туда фразы, которые приходили ночью.

Он открыл её.

На странице было написано:

Мёртвый автор удобнее живого.

Ниже:

Живой оправдывается. Мёртвый означает.

— Это ты написал? — спросил он.

— Какая разница.

Он закрыл тетрадь.

— Сегодня пришёл ответ из журнала.

— И?

— Они написали, что текст интересный.

— Это значит, что они его не напечатают.

Он достал письмо.

«Мы будем с интересом следить за вашим развитием».

Он прочитал это вслух.

Тот рассмеялся.

— Следить за развитием. Это как смотреть на человека, который медленно тонет.

Он сложил письмо.

— Что мне делать?

Тот пожал плечами.

— Умереть.

Он посмотрел на него.

— Ты шутишь.

— Нет.

Тишина на кухне стала плотной.

— Все любят мёртвых авторов, — сказал тот. — Они безопасные.

Он долго сидел.

Потом открыл тетрадь.

И написал:

Я сдох.

---

Утром он проснулся поздно.

На кухне пахло вчерашним пеплом.

Он сделал кофе и открыл тетрадь.

Фраза была там.

Он провёл пальцем по чернилам.

— Хорошо, — сказал голос.

Тот снова сидел на подоконнике.

— Это просто слова.

— Нет. Это честные слова.

Он написал ниже:

Сегодня утром я проснулся мёртвым.

Ничего не произошло.

Я сделал кофе.

Проверил почту.

Никто не написал.

Он остановился.

— Похоже на дневник.

— Пусть будет дневник мертвеца.

Он закрыл тетрадь.

— Мне нужно выйти.

— Конечно.

— Купить сигареты.

— Мёртвые тоже курят.

Он вышел.

На улице было холодно. Люди шли быстро и смотрели в телефоны.

В киоске девушка жевала жвачку.

— Девять евро.

Он заплатил.

Она не посмотрела на него.

— Видишь? — сказал голос рядом.

Тот стоял у витрины.

— Ты уже невидимка.

Он закурил.

— Я всегда им был.

— Нет. Раньше ты надеялся.

Они пошли дальше.

На углу был бар.

— Зайдём, — сказал тот.

— Сейчас утро.

— Для мёртвых это не имеет значения.

Он вошёл.

Бар был пустой. Бармен протирал стаканы.

— Пиво, — сказал он.

Бармен налил.

— Работаешь? — спросил бармен.

— Пишу.

— Книгу?

— Возможно.

— О чём?

Он подумал.

— О смерти автора.

Бармен кивнул.

— Хорошая тема.

Он выпил половину кружки.

В бар начали заходить люди.

Двое рабочих. Девушка в пальто. Старик.

Все говорили громко.

Никто никого не слушал.

Он открыл тетрадь.

И написал:

Живые люди шумят.

Мёртвые смотрят.

Через час бар был почти полный.

Кто-то смеялся.

Кто-то ругался.

Двое спорили о футболе так, будто от этого зависела судьба мира.

Он сидел тихо.

И вдруг понял.

Все эти люди были живы.

Но жили так, будто пишут черновик.

Он записал:

Живые люди гораздо мертвее меня.

Тот наклонился к нему.

— Теперь ты начинаешь понимать.

— Что?

— Автор должен умереть.

Он допил пиво.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да.

— Ты согласен?

Он закрыл тетрадь.

— Я уже умер.

---

Он начал писать каждый день.

Теперь было легче.

Потому что писал уже не он.

Автор умер.

Он просто записывал.

---

День второй после смерти.

Люди покупают хлеб.

Плохой день для смерти.

---

Он сидел в баре.

Бармен наливал пиво.

— Пишешь? — спрашивал он.

— Да.

— Хорошо.

Он записывал всё.

Людей.

Фразы.

Паузы.

---

Мёртвому человеку проще смотреть на людей.

---

Иногда он видел женщину из окна.

Ту, что гладила бельё.

Она сидела под жёлтой лампой и читала.

Он написал:

Есть люди, которые живут так тихо, что их жизнь похожа на паузу.

---

Однажды голос снова появился.

Но слабый.

— Ты исчезаешь, — сказал он.

— Конечно.

— Почему?

— Я был нужен живому автору.

— А теперь?

— Теперь текст справится сам.

Он открыл тетрадь.

Написал:

День шестой.

Автор мёртв уже неделю.

Текст чувствует себя лучше.

Когда он поднял глаза, на кухне никого не было.

Он понял, что остался один.

По-настоящему.

Он налил виски.

И написал:

Когда автор умирает, текст перестаёт притворяться.

---

Ночью он вышел из дома.

Тетрадь была в кармане.

Он прошёл два квартала.

Остановился у почтовых ящиков.

Сел на ступеньку.

Открыл тетрадь.

И написал последнюю запись.

---

Автор умер.

Теперь текст может жить сам.

---

На первой странице он добавил слово.

Под названием.

роман

Он закрыл тетрадь.

Положил её на ящик.

И ушёл.

Спокойно.

Как человек, который закончил работу.

---
Эпилог

Утром соседка вышла за почтой.

В халате.

С чашкой кофе.

Она открыла ящик.

Там лежала чёрная тетрадь.

На первой странице было написано:

Я СДОХ

Ниже:

роман

Имени автора не было.

Она пролистала несколько страниц.

Потом пожала плечами.

И забрала тетрадь домой.

Через год этот текст начали читать.

Никто не знал, кто его написал.

Но все говорили одно и то же.

Это написано
слишком честно
для живого человека.

Потому что живой человек
никогда не написал бы это о себе