Муж и для приправы остренькое

Острая приправа к скучному браку

— Коллеги, это наш новый водитель. Его зовут Юрий Николаевич, — произнёс начальник отдела, похлопав по плечу невысокого мужчину возраста «сорок плюс».


Женщины, до этого уткнувшиеся в мониторы, как по команде повернули головы — синхронно, будто куклы на ниточках. Рассматривали вошедшего с профессиональным любопытством: оценивали костюм, обувь, выражение лица, искали знаки статуса и намёки на характер.

Юрий Николаевич ничего особенного из себя не представлял. Лысеющий мужчина невыразительной наружности. Не красавец, не урод — обыкновенный. Из тех, кого не запоминаешь, встретив на улице. Дамы дружно покивали головами и тут же потеряли интерес, возвращаясь к экранам.

Одна Светлана задержала взгляд. Долго, изучающе, будто сканировала его насквозь. Когда за ним закрылась дверь, она вздохнула:

— Ну вот. Теперь мне все будут приписывать с ним роман.

— С чего это? — удивилась Марина из бухгалтерии, поднимая брови. Или ты на него уже глаз положила?

Светлана молча выслушала колкое замечание Марины. В голове пронеслось: «Типичная скандалистка — раздувает из мухи слона. А Люда с Настей — сплетницы, уже, наверное, сочинили целую историю про меня и Юрия Николаевича. Бабы, они есть бабы. Куда от этого денешься». Она глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие.

— Давайте не будем обсуждать личную жизнь друг друга, — миролюбиво сказала Светлана. — Лучше вернёмся к квартальному отчёту.

Светлана работала здесь третий месяц. За это время она успела понять: коллектив — это террариум, где каждый играет свою роль. Она старалась найти со всеми общий язык, быть вежливой, участвовать в общих разговорах. Но особой симпатии не вызывала. Возможно, потому, что не вписывалась в схемы: не сплетничала, не скандалила, не заискивала. Старалась сохранять нейтралитет.

А потом появился Юрий Николаевич.

Сначала он забегал в кабинет «на минутку» — попить чаю, перекинуться парой слов. Светлана встречала его улыбкой, поощряла разговорами, смеялась над шутками — негромко, но стараясь обратить на себя его внимание. Юрий Николаевич, словно мотылёк на свет, начал забегать к ним всё чаще и чаще.

Внимательные дамы замечали, но молчали. Пока.

Потом появились пирожки. Светлана пекла их по выходным — для семьи, для души и с удовольствием угощала коллектив. Но теперь каждый понедельник пакетик с румяной выпечкой выглядел наполовину пустым: только часть выкладывалась к утреннему чаепитию, другая отправлялась в гараж, к Юрию Николаевичу.

 — Это тебе, — Света протягивала ему пакет, и её глаза смеялись.

  — Попробуй, с яблоком и корицей.

Мужчина краснел, бормотал «спасибо», а потом стоял у окна, провожая глазами Свету. Она бежала к дверям офиса, тоже посматривая на его окно.

Однажды вместо обеда они «случайно» остались в офисе — сидели в пустом кабинете, пили растворимый кофе и говорили.
О чём? О погоде, о пробках, о старом фильме, который случайно показали по телевизору. Ничего важного. Но
любопытные коллеги, возвратившись после перерыва, недвусмысленно переглядывались.

Одни хмыкали, другие закатывали глаза, третьи делал вид, что не замечает. «Её дело, — думали они. — Пусть живёт, как хочет».

Никто не знал главного.
Светлана действительно закрутила роман с водителем — и не какой-нибудь невинный флирт, а самый настоящий, с жаркими встречами после работы, с дрожащими руками на парковке, с перехваченным дыханием в тесной кабине его легковушки.

Всё началось случайно. Однажды вечером Юрий Николаевич предложил подвезти её до дома — «всё равно по пути». Они свернули в тихий двор, остановились у старого парка. И вдруг — его рука на её колене, его губы на её шее, прерывистый шёпот: «Мы не должны… но я больше не могу».

Это стало их ритуалом: короткие встречи у гаражей, поцелуи в полутёмном помещении, торопливые объятия за углом. Юрий Николаевич терял голову — он никогда не чувствовал себя таким нужным, таким «живым». А Светлана… Она ловила кайф от этой запретности, от риска, от того, как опасно горят его глаза, когда кто;то из коллег проходит мимо.

Её муж, ревнивец с многолетним стажем, давно знал слабость жены: ей нужны были острые ощущения. Он насторожился сразу, как только заметил, что Светлана стала задерживаться, что её телефон теперь лежит экраном вниз, что она чаще улыбается без причины.

Он случайно увидел в окно, как подъехала машина.
Видел, как Света смеётся, стоя у старой «Тойоты», как  водитель протягивает ей пакет с покупками, как их пальцы на мгновение соприкасаются. Потом — как они прощаются и как мужчина, оглянувшись, украдкой поглаживает её тело под курткой. Потом супруга торопливо целует его и забегает в подъезд.

Увидел достаточно.

Муж выдержал получасовую паузу, чтобы «переварить» увиденное и немного успокоиться. Но потом разразился скандал.

— Ты спишь с вашими новыми водителем? — кричал муж, сжимая кулаки. — Признайся!

Светлана слегка удивилась. Мелькнула мысль: «Донесли бабы-сплетницы». Но ответила, тем не менее, спокойно.

— Да. И что?

Он замер, будто получил пощёчину.

— Как ты можешь так спокойно об этом говорить? У нас дети! Семья!

— Семья? — она усмехнулась. — Ты называешь это семьёй?
Расписание на неделю вперёд, разговоры только о счетах и школьных оценках, секс раз в месяц по графику? Я задыхаюсь от этой тоски. А с ним… с ним я чувствую себя женщиной.

Муж сел на диван, вдруг постарев на глазах. Протёр лицо руками.

— Это всё? Развод? — его голос дрогнул.

Светлана помолчала. В голове пронеслось: «Дети. Дом. Стабильность. Привычный уют…» Она подошла, опустилась рядом, положила руку ему на плечо.

— Нет, — сказала она мягче. — Не развод. Я… я обещаю, что это закончится. Больше никаких встреч. Никаких мужчин на стороне. Я буду верна тебе. Я ведь люблю только тебя.

Светлана говорила уверенно, почти искренне. Муж поднял глаза — в них теплилась надежда. Он взял в руки её ладошку.

— Правда? Ты точно уверена?

— Да, — кивнула она. — Я всё поняла. Семья важнее.

Её сердце ёкнуло, но она тут же заглушила это чувство. Про себя она точно знала: этого не будет. Не может быть. Ей нужны эти вспышки, эти тайные взгляды, эти перехваты дыхания. Но детям нужен отец. Дому — хозяйка. А мужу — иллюзия стабильности. Значит, так она и поступит.

На следующий день Светлана пришла на работу с твёрдым намерением выяснить отношения.

— Кто распускает про меня эти слухи? — спросила она громко, стоя посреди кабинета. —  Её голос звенел, как натянутая струна. — Кто решил, что я с Юрием Николаевичем?

Сотрудницы переглянулись. Люда пожала плечами, Настя отвернулась, Марина сделала вид, что срочно должна отправить письмо.

— Да никто ничего не говорит, — пробормотала Ирина. — Просто… странно это всё.

— Странно? — Светлана почувствовала, как внутри закипает злость. — А то, что вы суёте нос в чужую жизнь, — это нормально?

Она говорила ещё долго — резко, беспощадно, называя вещи своими именами. Обвиняла в зависти, в лицемерии, в том, что они сами создали эту атмосферу, где любая улыбка становится поводом для сплетен.К концу дня она перессорилась со всеми.

Через неделю Светлана уволилась.

Юрий Николаевич пытался звонить, писать, но она не отвечала. Зачем оставлять мужу повод для ревности? Их бурный роман сошёл на нет — так же быстро, как и начался. Он был нужен ей как вспышка, как доза адреналина, а теперь… теперь пора было двигаться дальше.

Ей предстояла новая работа. Новые лица. Новые правила игры.
И — конечно — новый мужчина. Без него Светлана не мыслила своей жизни.

Света — из породы тех женщин, которым всегда нужны острые ощущения: взгляд, брошенный через стол, случайное прикосновение, шёпот на ухо. Не любовь — нет. Скорее, топливо, чтобы чувствовать себя притягательной, способной окрутить любого мужика.

Она шла по улице, кутаясь в пальто, и улыбалась. Где-то там, за поворотом, её уже ждал следующий пикантный сюжет. Заманчивый — с привкусом «перчинки», приятно волнующий кровь.