Собиратель. Глава 2. Изгнание

Опять проходя по этим красивым коридорам, полным суетящихся работников, я чувствовал себя самым крутым человеком на свете.
Через минуту мы вышли из здания. Нас уже ждала фиолетовая карета — явно дорогая, похоже, целиком сделанная из обсидиана. Запряжена она была одним, но невероятно огромным конём.
Внутри кареты было довольно темно, но терпимо. Я смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи, чувствуя себя настоящим героем. Вдруг карету сильно качнуло, я ударился головой о правую стенку и отключился.
Очнулся я от того, что меня довольно грубо несли стражи, которые сопровождали меня раньше. Я решил не подавать виду и продолжал притворяться потерявшим сознание — пусть несут, не буду тратить свои силы.
Примерно через полчаса мы оказались на окраине деревни. Тогда я «пришёл в себя» и сказал, что уже могу идти. Меня аккуратно поставили на землю, указали направление и пожелали всего хорошего. Я поблагодарил их в ответ.
Идя по дороге, я поднялся на холм, с которого открывался вид на всю низину, где стояла моя родная деревушка. Над ней висел густой туман — возможно, после недавнего дождя или из-за холодного воздуха, который иногда вырывался из близлежащих ледяных катакомб.
Пока я шёл по посёлку, то начал замечать косые, неодобрительные взгляды жителей. Я никак не мог понять, в чём дело.
Когда я подошёл к дому, сердце сжалось в предчувствии чего-то плохого. Собравшись с духом, я вошёл внутрь.
В комнате сидели мои родители, директор школы, учитель алхимии и ещё двое преподавателей — философии и математики. Я растерянно смотрел на них, а они — на меня, с тяжёлыми, почти убийственными взглядами.
Только тогда я понял: «А что они здесь делают?» — и сразу вспомнил, как взламывал школу и незаконно пользовался алхимическим уголком.
Меня жёстко отчитали и родители, и учителя. Сказали, что отчисляют из школы, несмотря на все мои способности. Родители уже заплатили за испорченный замок и заляпанный моей смесью ковёр.
После того как директор и учителя ушли, отец сорвался. Он начал кричать на меня, унижать и избивать.
Я долго терпел, умоляя его остановиться. Но когда понял, что он не собирается успокаиваться, я ударил его локтем по сонной артерии. Отец мгновенно потерял сознание и рухнул на пол.
Я несколько минут молча стоял и смотрел на него. Проверил дыхание — он был жив.
Мать была в шоке. Когда она немного пришла в себя, то тоже набросилась на меня с упрёками. Сказала, что никогда меня не любила, дала пощёчину и велела убираться из дома.
Я быстро собрал самое важное из своих вещей и ушёл в лес.
Лес был смешанным — много хвойных и лиственных деревьев. Где-то здесь работала бригада отца. Я зашёл на его участок, взял самый тяжёлый топор и двинулся дальше.
Ягод, пригодных для еды, я найти не смог — всё вызывало подозрение.
Бродя по лесу, я наткнулся на хорошее место для ночлега: большую полупещеру, заваленную листьями. Я начал выгребать их наружу.
Минут через десять мне почти удалось расчистить место, как вдруг рука наткнулась на что-то мягкое и шерстяное. Я замер. Несколько секунд не мог понять, что это, пока до меня не дошло…
Это был медведь.
От страха я издал какой-то писклявый звук, который, видимо, и разбудил зверя. Он начал быстро выбираться из берлоги. Я успел только схватить топор и развернуться, как медведь уже навалился на меня и вцепился в левое плечо.
От дикой боли я выронил топор. Но, собравшись с силами, потянулся к нему снова, пока этот зверь не разорвал меня окончательно. В последние секунды мне удалось дотянуться, схватить топор и что есть мочи ударить медведя по затылку.
Он сразу разжал челюсти, отпустил меня и замер.
Похоже, я его убил.