Возвращение Послесловие

Послесловие.

Земля - зола и вода - смола,
И некуда, вроде, податься,
Неисповедимы дороги зла,
Но не надо, люди, бояться!
Не бойтесь золы, не бойтесь хулы,
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Кто скажет: "Всем, кто пойдет за мной,
Рай на земле — награда".
                А. Галич


 «Франкская нация блистала в глазах всего мира. Иностранные королевства – греки, варвары и сенат Лациума – посылали к ней посольства. Племя Ромула, сам Рим – мать королевства – были подчинены этой нации: там её глава, сильный поддержкой Христа, получил свою диадему, как апостолический дар... Но теперь, придя в упадок, эта великая держава утратила сразу и свой блеск, и наименование империи; государство, недавно ещё единое, разделено на три части, и никого уже нельзя считать императором; вместо государя – маленькие правители, вместо государства – один только кусочек. Общее благо перестало существовать, всякий занимается своими собственными интересами: думают о чём угодно, одного только Бога забыли. Пастыри Божьи, привыкшие собираться, не могут больше при таком разделе государства устраивать свои синоды, нет больше собрания народного, нет законов, тщетно вздумало бы прибыть посольство туда, где нет двора. Что же сталось с соседними народами на Дунае, на Рейне, на Роне, на Луаре и на По? Все они издревле объединённые узами согласия, в настоящее время, когда союз порван, будут раздираемы печальными раздорами... В то время как империя разрывается на клочья, люди веселятся и называют миром такой порядок вещей, который не обеспечивает ни одного из благ мира».
Дьякон Флор Лионский.

«...чтобы этот несчастный народ, уже много лет как страдающий от различных и непрестанных грабежей, а также податей, которые взимаются, чтобы платить норманнам за отступление, нужно, чтобы он получил некоторое улучшение своего состояния; нужно, чтобы справедливость, которая у нас словно бы мертва, ожила, дабы Бог вселил в нас смелость для борьбы с язычниками; ибо уже много лет в этом королевстве не защищаются, а платят, откупаются; поэтому не только обеднели люди, но разорились и церкви, некогда богатые».
Епископ Гинмкар.


 Духовенство и магнаты каждой части некогда единой империи выдвинули из своих рядов вождей, которые могли бы принять на свои плечи тяжесть правления. Восточные франки признали власть Каринтийца Арнульфа, папа римский венчал его императорской короной; в Италийских землях утвердился Беренгарий из Фриули, вырвав ненадолго корону из рук Гвидо Сполетского; бароны и духовенство Верхней Бургундии вручили свою судьбу в руки Рудольфа из Старших Вельфов. Лишь Западное королевство, наиболее страдающее от набегов норманнов, осталось без предводителя.


 Дуют жестокие ветры над Францией милой. Норманны не ушли. Осенью шайки северян стали лагерем на левом берегу Марны в Шесси. Как только стало известно о смерти Карла III, язычники решили, что смута вызванная сменой власти для них означает полную безнаказанность. Клятвоотступники пошли на Труа и сожгли его, проникли в Бургундию, разорили монастырь Без к северу от Дижона, создали угрозу для Реймса и монастыря Сен-Реми. Только Божьим соизволением, укрывшим город и монастырь туманом как плащом, христианские святыни не были подвергнуты разграблению. Язычники же, продолжая грабежи и опустошения, двинулись к Тулю и Вердену.
 Стон и плач стоит над Францией, скорбит Нейстрия, в траур погрузилась Бургундия. О, герой и защитник, где ты?


 В канун рождества в аббатство Св. Людовика расположенное близ Орлеана въехал рыцарь в сопровождении оруженосца и трёх слуг. Был тот рыцарь ликом тёмен, словно пыль многих дорог въелась в морщины, избороздившие лоб и щёки, жизненные разочарования превратили лицо в маску, взирающую на мир с брезгливым и высокомерным выражением.
 В аббатстве рыцаря ждали. Сам игумен Св. Людовика преподобный Понсон из орлеанских Эгингардов встретил путника и лично сопроводил в гостевые покои.
 Ещё один отряд, состоящий из трёх рыцарей с пятью оруженосцами и десятком слуг, прибыл к Св. Людовику ближе к вечеру. Последний раз столько вооружённых людей в аббатстве собиралось, когда в монастырь доставили бывшую жену императора Карла.
 Второй год кряду преподобный Понсон склоняет вдову принять постриг, но упрямица находит всяческие предлоги, чтобы уклониться от своего долга.

 Рыцари встретились в уединённой комнате при трапезной.
- Уже не чаял увидеть тебя средь живых, друг мой!- загремел басом краснолицый воин из вновь прибывших.
В ответ смуглый чуть тронул уголки губ безразличной улыбкой.
- Тебе на севере сердце заморозили?- изумился холодному приёму красномордый,- но я знаю как его растопить!
 Громогласный рыцарь вытолкнул вперёд светловолосого мальчишку из своей свиты, одетого как паж богатого и могущественного вельможи.
- Папа…
- Сын…
 Маска равнодушия слетела с лица чёрного рыцаря.

- Ну, то-то же!- выговаривал Балдуину граф Алома, когда сын и отец выпустили друг друга из объятий,- теперь я узнаю моего прежнего товарища, которого, честно сказать, заждался. Вся Нейстрия и Франция заждались! Где тебя черти носили, друг мой?


 Рождественское утро. Звон колоколов. Монастырский двор. Красное от мороза солнце повисло на ветке старой яблони.
 Крытой галереей, куда выходят двери комнат паломников к Св. Людовику, граф Балдуин следует в трапезную. Руки рыцаря сложены в молитвенном жесте. Лицо яростно кривится. Губы шепчут. С кем ты разговариваешь, герой, с Богом иль Дьяволом? О чём просишь?
 После открытого пространства внутреннего дворика под крышей темно. Свет едва проникает в высокое окно в конце галереи.
 Хлопнула дверь. Лёгкие шаги. Кто-то вышел из кельи. Граф поднял глаза.
 Солнце закатилось в арку окна, ослепив Его Светлость. В потоке света тонкий девичий силуэт.
 Сердце графа болезненно сжалось. Это уже было: солнце, девушка, золотые звёздочки пылинок вокруг милого лица. Наваждение?
 Балдуин шагнул ближе.
 Услыхав звук шагов, девушка обернулась: зелёные глаза, сияющее облако волос вокруг гордо вскинутой головки, скромный жемчуг на нежной шее.
- Мариз!
- Вы ошиблись, сударь. Меня зовут Катерина!- улыбнулась незнакомка и стала ещё больше похожа на несостоявшуюся любовь несчастного рыцаря.
 Из дверного проёма выплыли монахини. Чёрные фигуры в просторных одеяниях застили свет. Померкло солнце.
 Христовы невесты подхватили бывшую императрицу и увели с глаз рыцаря.
 Балдуин остался один. Почему так бьётся сердце?


 Погрязло в интригах Западное королевство. Нет мира меж людьми. Архиепископ Реймский Фульк проталкивает на трон своего итальянского родственника из Сполето - Гвидо. Однако вельможам Нейстрии и Франции надобен вождь из своих, вождь, который, оберегая свою семью и удел, защитил бы их семьи и владения.
 Французы и нейстрийцы во главе с архиепископом Сансским Готье хотят короля для себя и только для себя.


 Говорят в замках, спорят в монастырях, судачат в придорожных трактирах. Франция наполнилась слухами:
- Он добыл единорога.
- Какого единорога? Чего ты мелешь! Я собственными ушами слышал, как граф Ренье за обедам рассказывал домашним про Дракона.
- При чём тут дракон?
- Он убил дракона.
- Граф Ренье?
- Ну, ты, недоумок! Ренье из-за стен замка носа не кажет — опасается норманнов. Я же сказал тебе — ОН. И ещё, говорят, он связан с некромантом. Некромант хотел оживить труп!
- Оживить труп? Это грех и бесовщина!
- Грех? Как же тогда Иисусовы чудеса с воскресением Лазаря?
- Лазаря после четырёх дней пребывания в смертных пеленах воскресил наш Господь Бог. Слышишь: господин Бог, а не жалкий некромант! Ты разницу между Богом и обыкновенным человечишком чуешь? На что будет похож этот мир, если всякий болван сможет оживлять мертвяков?
- Но, ты, старый пьянчуга, был бы не прочь прожить ещё одну жизнь? Не всё вино в подвале дядюшки Базеля выдул, не всех девок перепортил.
- Я то? Да пожалуй. Только бы без моей чёртовой старухи. Мне её стряпня за одну жизнь надоела!
- При чём тут твоя старуха, Кривой нос? Лучше расскажи, кто этот ваш «он»? О ком вы сплетничаете? Хватит говорить загадками!
- Как кто? Его Светлость граф Балдуин! Воин отстоявший нашу столицу от норманнов. И пусть все слухи про него будут правдой, я не колеблясь вновь сяду в седло, чтобы следовать за ним, нашим вождём! Жердяй, помнишь, как мы втоптали в песок северных дьяволов у стен Парижа? Если бы не трусость императора…
- Не жалей вина, наливай до краёв за возвращение командира, за наш Чёрный отряд. Сегодня же обновлю краску на шлеме!


 Ветер гонит тяжёлые тучи с Атлантики, стоит туман над Сеной. В личных покоях монсеньора Аскериха не гаснет камин, наполняя воздух сухим жаром. Тщедушный епископ слаб грудью и легко простужается.
- Зачем ты меня позвал?- заросший дурным волосом могучий муж похожий на медведя тянет руки к огню. Отсветы пламени медью ложатся на крепкие скулы. От рясы из тонкого сукна идёт пар.
- Грейся, дорогой аббат. Ты, озяб в пути,- мягкий, как кошачья поступь, голос хозяина покоев наполнен притворной любезностью, но мышка всегда должна помнить о коготках, скрытых в лапках.
 Здоровяк мышкой себя не считает.
- К чёрту! Некогда мне пред твоим камином задницу греть. Флот норманнов видели на Сене,- злится Эбль, -зачем позвал?
- Выпей вина, успокойся. Мы стали редко видеться. Согласись, нам есть о чём поговорить,- усмехнулся Аскерих и легонько покашлял, прикрыв рот тонкой ладошкой.
 Эбль налил в бокал из пузатого кувшина. С неодобрением осмотрел мелковатую, по его мнению, ёмкость. Вздохнул. Выпил. Повторил. Гневная складка меж бровей растаяла.
- О норманнах зря беспокоишься,- успокоил аббата епископ,- мои люди доносят - Сена свободна. Безбожники грабят Реймс. Пусть у Арнульфа голова болит.
 - А как из-под Реймса к Парижу явятся?- высказал опасения Эбль,- кто встанет на стены? Бароны сидят по замкам. Нет вождя, который бы мог собрать всех в один кулак! Каринтиец нам не поможет.
- Я, собственно, тебя для этого и позвал. Новости из Орлеана. Думаю, они тебя заинтересуют…

 «Бог услышал мои молитвы, Балдуин жив. Одним грехом на душе меньше. Но почему я не рад,- думал Эбль, ворочаясь в постели, разом ставшей жёсткой,- или моё раскаяние пред Богом было притворным?»
 Со смертью Гослина, аббат лишился покровителя. Кончина императора Карла усугубила положение. Даже брачный союз Алейны с бароном де Вала не смог этого исправить. Если граф Парижский примется мстить, никто не вступится. Надо договариваться с Балдуином или бежать.
 Воет ветер в каминной трубе, во сне сладко причмокивает алыми губками новая любовница. Пахнет ладаном и вином. Кому хочется терять дом, положение в обществе, становиться бродягой?
 Хитроумный аббат принялся строить планы. «Я помогу Балдуину получить корону Нейстрии и Франции,- думал Эбль,- архиепископ Сансский за нас. Если граф Парижский меня не простит, придётся предложить услуги партии Гвидо Сполетского. Это не будет предательством. Рыба ищет где глубже. Решено. C’est la vie!»
 С этими мыслями благочестивый аббат уснул.

 Архиепископ Сансский собрал епископов Франции и Нейстрии в Париже. Пред собравшимися выступил Эбль. Аббат напомнил об обороне столицы на острове и предложил возложить корону и ответственность за судьбу многострадальной Отчизны на главу графа Парижского. «Единственного вождя, чья рука способна крепко держать меч»,- так выразился красноречивый аббат.
 Эбль своего добился: Балдуин будет королём. Но надо обтяпать дело так, чтобы гордый граф запомнил, кому обязан возвышением. Для столь важного дела нужен ловкий, и главное, верный человек.
 Эбль принялся мысленно перебирать, кому бы мог доверить столь деликатное поручение.
 После долгих сомнений решил, что лучшего посланника, чем барон де Вала, не найти. «Привлечение мужа Алейны придаст коронации Балдуина семейный характер»,- решил хитроумный аббат.


 После странствий собственный замок показался Балдуину жалким, но разросшаяся деревня у подножья Слюдяного холма, новая церковь и парочка свежих висельников у стены свидетельствовали, что и в отсутствие хозяина жизнь ни на миг не останавливалась. Здесь правили твёрдой рукой, царил закон, собирались налоги, проповедовалось слово Божье. Скот и крестьяне плодились, и все находили защиту под сенью зубчатых стен.
 Ворота в проездной башне были открыты. При виде отряда дозорный протрубил в рог. За стеной поднялась суматоха: на стену высыпали люди, из замка спешно выехала группа всадников в нарядных одеждах. Хозяина ждали. Рыцарь вернулся домой.

 День был наполнен радостными «как ты?», дружескими похлопываниями по спине, лживыми «ты совсем не изменился», к вечеру сменившимися пьяными лобзаниями и клятвами верности.
 Его Светлость в компании с бароном де Вала изрядно набрался, но складка меж сурово сдвинутых бровей так и не разгладилась. «Неужели эта чужая женщина рядом, моя жена?»- думал Балдуин, осушая один кубок за другим. Они с Элинор сидели во главе стола. Жена к еде не притронулась. Наконец, сенешаль спровадил пьяных гостей, и супруги остались одни.
- Ты, как тут без меня?- выдавил из себя граф.
- Я? Нормально,- Элинор опустила голову. Седые пряди серебром блеснули в волосах. Острая жалость резанула по сердцу мужчины. «Это твоя жена,- попытался вызвать прежние чувства граф,- сейчас ты её обнимешь, и всё станет как прежде!»
- Пойдём… Я так долго этого ждал. Дай руку!- голос Балдуина от волнения прервался. Желание хмелем ударило в голову.
 Элинор подняла глаза, потянулась к мужу, робко улыбнулась, взяла со стола свечу.
 На тонком пальчике жены огнём полыхнул драгоценный перстень. Графу словно влепили пощёчину. Кровь прилила к лицу.
- Тебе алмаз жить не мешает?- желваки камнями заходили на скулах мужа, вены на висках налились дурной кровью. Кулак грохнул по столу.
 Вздрогнули женские плечи, погасла улыбка, помертвело лицо, потупила графиня глаза.
- Вели постелить мне отдельно - устал. Завтра рано вставать. Я уезжаю. Дела,- ледяные глыбы слов похоронили под собой надежду, что семейное счастье возможно.


 29 февраля в Компьене в церкви Св. Корнелия в присутствии архиепископа Турского Адаларда, епископа Готье Орлеанского, графа Пуатье Адемара, графа Аломы, виконтов Блуа и Ту-Ра и многих других достойных мужей Франции и Нейстрии исигнии королевской власти епископом Сансским были вручены Балдуину Парижскому. Взамен прославленный воин дал клятву.
«Я обещаю, — сказал он епископам, — и жалую каждому из вас, так же как церквям, вверенным вам, что сохраню все канонические привилегии, все законы и все права, причитающиеся вам; я буду вас защищать от расхитителей и притеснителей ваших церквей и отстою ваше имущество по мере сил, какие даст мне Бог. Я верну, все, что было испорчено с дурным намерением, в первоначальное и лучшее состояние, с Божьей помощью, с вашим советом, с вашей поддержкой и с поддержкой прочих наших верных».
 Коронации не помешала скорбная весть, пришедшая из замка Chateau de Mica, о скоропостижной кончине Элинор Вифлисбургской жены графа Парижского. Много пересудов вызвала предсмертная воля несчастной: похоронить её в закрытом гробу.

 Гвидо понял, что его дело во Франции проиграно. Герцог вернулся в Италию, где сошёлся в борьбе за корону с Беренгарием Фриульским, из коей вышел победителем.
 Архиепископ Реймсский не примирился с восшествием Балдуина на престол, продолжил интриговать и строить козни. Вместе с аббатами монастырей Сен-Бартен и Сен-Бове, епископами Камбре и Додилона Фульк связался с Арнульфом, чтобы последний взял под свою руку всё наследие императора Карла.
 Арнульф двинул армии восточных франков в Вормс.
 Империя замерла в ожидании братоубийственной войны.


 - Ты знал, что драконы сказка, и способов воскрешения не существует?- слова короля падают ледяными глыбами.
- Знал, сир,- седой старик со следами ожогов на лице неловко переминается перед повелителем западных франков.
- Зачем ты внушил мне ложную надежду?- король гневно изогнул лохматую бровь.
- Вас Сир, надобно было вернуть к жизни. Вижу, мне это удалось!- учёный старик неожиданно улыбнулся.
- Думаешь, время бы меня не излечило?- Балдуин не ответил на улыбку.
- Мы с аббатом Эблем посчитали…
- Разговор сейчас идёт не об аббате, а о тебе, старик!- оборвал Мудреца король.
 Учёный потупил глаза. В малой зале дворца повисла зловещая тишина прерываемая только треском дубовых поленьев в камине.
- Предстоит борьба. Ты мне нужен. Помоги. За тайну чудесной силы, разорвавшей норманнские корабли, готов тебя простить,- король с надеждой посмотрел на старика.
Молчит Мудрец.
- Клянусь, я создам тебе условия для работы. Ты ни в чём нуждаться не будешь! Дай мне это оружие!- настаивает король.
Не поднял головы старик.
- Что же ты молчишь?- в голосе Балдуина послышалось нетерпение.
- Зачем тебе новое оружие,- спросил Мудрец,- разве старое перестало убивать?
- С помощью нового оружия я восстановлю империю, завоюю весь мир, - голос короля наполнился страстью,- прекратятся войны, везде будет царствовать один закон и один повелитель!
- Зачем тебе весь мир? Тебе не хватает собственного дома?- печально улыбнулся Мудрец,- наведи здесь порядок, осчастливь свой народ, и соседи захотят сами прийти под твою руку.
- Ты глуп, старик! Без воинской силы чужаки разорят страну, отнимут наше добро, сделают мой народ рабами,- прогремел Балдуин, -жалка участь раба. Ты этого хочешь?
 Шевелятся чёрные тени по углам, за дверью слышится мерные шаги стражников, пёстрая борзая лежит в ногах повелителя и смотрит человечьими глазами на мудреца. Живые огни отражаются в умных, всепонимающих глазах.
«Кабы ты была королём,- думает старик,- мы бы договорились».
- Отпусти меня, Ваше Величество,- просит Мудрец, -чувствую, мне не много осталось. Бог скоро прервёт мой земной путь. Хочу дописать книгу…
- Ты ничего не понял, старик,- нахмурился король,- я не могу освободить тебя. Твои знания опасны. Выбирай - откроешь тайну оружия мне, или умрёшь. Даю на размышления неделю.


 Весенний ветер мнёт серую речную поверхность, рвёт утренний туман, треплет цветные пологи праздничного убранства Гревской площади. Солнце запустило в дыры облаков золотые руки, играет с рекой. Красавица Сена морщится, как от щекотки, плещет волной на песчаный берег, толкает в бока пузатые барки у причалов.
 Праздник. День Св. Мартина исповедника. Отстояв мессу, парижане поспешили на торжище. Шумит Гревская площадь, яблоку негде упасть. Посредине - два столба. Двойная цепь из городских стражников с трудом сдерживает напор толпы.
 Парижане хвалят нового короля — пришёл хозяин. В честь святого назначена ярмарка и казни. Без строгости с нашим народишком нельзя — забалует.
 Заполнились трибуны для знатных господ. Толкучка на местах, отведённых для простолюдинов. Атмосфера праздника. Лица расцвели улыбками, блестят глаза. Дружеская перебранка, шутки, смех.
- Я ей грю, если это луковый суп, где в ём лук? Матушка варила, чтоб ложка стояла! А она: «Ну и ступай к матушке!» Пришлось маненько поучить дерзкую…
- А морду тебе кошка расцарапала?
Смех.
- Неплохо быть городским стражником! Смотри какое брюхо. Это сколько надо съесть вкусного, чтобы такое наесть.
- Чего тянут? Торговля стоит.
- Не ной! Своё возьмём. Смотри, сколько народа собралось.
 Торжественно и скорбно зазвонил колокол. На дальнем углу площади возник крик: «Везут! Везут! Везут!» Успокоившееся было людское море взволновалось.
 Стражники потеснили толпу, освободили проезд. Крики смолкли. На площадь выкатилась телега с осужденными.


 Во имя будущего Он должен умереть. Пусть люди продолжают крошить друг друга примитивными железками.
 Прав король. Мозг, содержащий знание новых способов убийств, надо умертвить.
 Удалось передать незаконченную книгу горбуну Аббону. Мудрец надеялся, что монах не испортит свидетельство обороны Парижа глупыми измышлениями.
 В ночь пред казнью старику снился лес, шум листвы, золотые столбы солнца меж серых стволов. Снилась птица с жёлтым клювом. Снился Ученик.
 Они прогуливались по лесу и были счастливы. Мальчишка с обожанием глядел на Учителя. Почему они не остались в том лесу?
 «Учитель, скажи, что главное в жизни? В чём смысл? Чему надо научиться?»- спросил мальчишка.
 Стукнула дверь. Смолк голос Ученика. Исчез волшебный лес. Он не успел ответить.
 Мудрец открыл глаза. Солнечный свет пробивается сквозь прутья тюремной решётки. Тяжёлые шаги. Идут за ним, чтобы увести на казнь. Животный страх вонзился в кишки.


- Что толстяк шамкает? Забыл кашу изо рта выплюнуть?
- Тише, глухая тетеря! Толстяк говорит, что оба преступника признали вину.
- И что? Как им это поможет?
- Деревня! Теперь их задушат, а тела сожгут.

 Первой на помост выволокли старуху. Ведьма упиралась и сыпала проклятиями. Некромант взошёл сам. Только стоящие вблизи видели, как жалко дрожат старческие колени.
 Священник дал целовать крест. Ведьма с воем и плачем бросилась ему в ноги — пощади! Палач с трудом оттащил.

 Когда палач вязал руки, старик понял, как бы он ответил на вопрос ученика. «Смысл жизни - сама жизнь,- сказал бы он,- главное, чему тебе предстоит научиться: принять её».
 Беспощадная верёвка захлестнула горло…


 Небеса наполнились запахом палёного. Иисус недовольно покрутил длинным еврейским носом. Начадили - дышать нечем!
 Выглянул из-за облака. Город. Река. Площадь. Люди. Посредине - костры. Пламя рвётся к небу, плюётся искрами. Жирный дым свивается кольцами. В огне корчатся трупы. Из лопнувшей кожи течёт жир. Монахи в тёмных одеждах читают молитву.
 «Вновь моим именем жгут неугодных,- нахмурился Христос, -они это называют «акт веры». Сам виноват. Зря ляпнул при апостолах: «Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе». Теперь отвечай за их поступки. Пред Отцом Небесным стыдно!»
 На земле про казнь сказали: «Лёгкая смерть. Так колдовать не отучишь. Стоило ноги бить, чтобы смотреть, как двух мертвяков жгут…»


- Фуке, мне деньги нужны,- король сжал руку в кольчужной рукавице.
- Денег нет, сир. Казна пуста,- камерарий нового короля отвёл глаза.
- Собери налоги,- голос Балдуина остался ровным, только гневно дёрнулся седой ус.
- Как? Второй раз? Ваше Величество, одумайтесь. Нейстрия и Франция разорены, с них нечего взять!
- Возьми в Провансе и Бургундии. Аквитанцы зажирели за нашими спинами. Там деньги остались?
- Люди будут недовольны…
- Отправь солдат. Выполняй!- король принял от нового оруженосца копьё и пришпорил коня. Норовистый жеребец прижал уши, мотнул головой. Балдуин выругался, сильнее ударил шпорами. Конь смирился, послушный воле хозяина, помчался по ристалищу.
 Ахнули придворные. Копьё их господина точно поразило центр мишени.

 Фуке действовал решительно. Тонкие ручейки серебра потекли в королевскую казну.


 Король Балдуин заключил брак с вдовой императора Карла Катериной Венгерской, чем ещё более укрепил свои позиции в глазах простого народа.
 Церемонию бракосочетания провёл аббат Эбль. Епископ Сансский Готье отказался. «Выдержите траур, Ваше Величество! Следует показывать подданным пример смирения пред Богом. В один месяц королю не пристало хоронить жену и жениться»,- заявил этот напыщенный осёл.
 Эбль оказался менее щепетильным и соединил руки Балдуина и Екатерины.

 Королева с удовольствием ловила на себе восхищённые взгляды молодых придворных. «Сегодня избавлюсь от ненавистного девства. Надеюсь, муж дома долго не засидится»,- мечтала Катерина.
 Волшебная страна любви лежала у её ног.


 Серебро, выбитое стараниями чиновников из подданных, привело в движение колёса государственной машины. Запылали горны кузнечных мастерских, оружейники трудились не покладая рук, кожевники выделывали кожи, шорники гнули спины над новыми сёдлами и сбруей, ткачи шили одежду. Дороги наполнились движением. Тысяча лучших всадников со всего Западного королевства встали под знамёна нового короля.


 Балдуин повёл армию к восточной границе между Реймсом и Вормсом. Войско стало лагерем у холма по дороге на Монфокон, откуда ожидалось нападение Арнульфа. Места дикие. Перебивались охотой.
 Был полдень 24 июня. Воздух гудел от тысяч насекомых. Крошечные тела толклись в прозрачном воздухе. Тень от холма укоротилась.
 Балдуин ехал впереди отряда, когда телохранители привели к нему одного из охотников. Парень выглядел взволнованным.
- Сир, у нас в тылу тысячи врагов!
- Ты ничего не попутал? Арнульф не мог проскочить мимо!
- Каринтиец ни при чём. Это норманны! Своими глазами видел — идут в сторону восточной границы.
 Только мгновение колебался король - ввязаться в драку или дать уйти северянам на земли Арнульфа. «Приготовить оружие! Мы примем бой!»-скомандовал рыцарь.
 Балдуин надел доспехи, повесил на шею щит, вынул меч из ножен. Хищно заблестел на солнце звёздный металл. Усмехнулись драконы на рукояти — хозяин вдосталь даст испить людской крови!


 Корабли остались в реке. Долгий марш вымотал людей с севера. Жара. Кругом чужая, враждебная страна.
 В сёдлах разномастных лошадок покачиваются всадники. Скрипят тележные колёса обоза. Пехота шествует налегке. В телегах тяжёлые брони, щиты-тарчи, смертоносные секиры.
 Тысячи ног коней и людей разбили дорогу в пыль. Застилая солнце, красноватое марево стоит над головами. Крошечные частички глины лезут в глаза, нос, оставляют красные потёки на потных лицах людей.
 Войско норманнов растянулось. Конный арьергард вырвался далеко вперёд, втянулся в долину за холмом, скрывшим его от основной армии.

 Сигвад Рыжий не любил лошадей. Ярлу больше по душе пляска корабельных досок под ногами нежели твёрдое седло под жопой. Но пешком он ещё меньше ходить любит. Нет уж, лучше на кобылке, на кобылке.
 В этих местах он уже бывал. Вон над лесом приметный холм, за ним равнина с ручьём, где можно встать на отдых.
 Ярл поторопил своих людей. Ручей небольшой. Пехота превратит его в грязь. Лошади пить такую воду не станут.
 Конники Сигвада обошли холм.

- Не дай норманом повернуть лошадей! Гони вперёд. В спину рубить легче!
- Не беспокойтесь, Ваше Величество! Ни один северянин от моих псов живым не уйдёт!- граф Алома воинственно расправил усы.
- Тогда убери людей с дороги!- рявкнул король. Самодовольная улыбка слетела с красного от жары лица графа. Старый воин помчался выполнять приказ господина.

 Ручей поманил прохладой. Лошади норманнов ускорили шаг.

 Франкская конница пропустила врага и ударила в спину, злобными псами вцепилась с флангов. В мгновенье ока всё смешалось.
 Сигвад ехал в голове колоны своих всадников потому уцелел.
- Стоять! Все ко мне!- тщетно взывает ярл. Его не слышат. Крики, звон оружия. Давка. Сталкиваются кони. Искажённые страхом лица, безумные глаза. Кони несут, увлекая за собой смирную лошадку рыжего ярла. Бешеная скачка.
 Франки настигают, рубят. Какой-то мальчишка тычет Сигваду в бок копьём. От удара перехватило дыхание. Земля вздыбилась. Ярл свалился под ноги бегущих лошадей.

- Не разбредаться! Побьём пехоту, поле достанется победителю. Клянусь, каждый получит свою долю!- Балдуин восстановил порядок в рядах своих всадников.
Франки укрылись в лесу.
 Король потребовал свой рог и поднялся на холм. Три телохранителя в чёрных доспехах отправились следом.

 Пеший авангард норманнов наткнулся на следы побоища. Передние ряды остановились. Не понимая что случилось, задние продолжили двигаться, внося в построение хаос. Впереди раздались крики: «К оружию!» Норманны бросились к телегам. Обоз встал.
 Балдуин поднёс ко рту сигнальный рог. Рёв подобный рыку грозного хищника вырвался из-под королевских губ.
 Франки поднялись в сёдла и ударили на норманнскую пехоту.

 В горячке боя король получил удар секирой, сбивший ему шлем на спину.  Яростью полыхнули драконьи глаза на рукояти королевского меча. Рыжая голова норманна распалась надвое. Телохранители оттеснили повелителя от прорвавшихся врагов.
 Полученный удар отрезвил Балдуина. Рыцарь вышел из сечи, привстал на стременах, осмотрел поле боя.
 Его всадники закрутили смертельную карусель вокруг норманнской пехоты, поражая врагов пиками. Трупы северян ложатся под кованые копыта франкской конницы. Скоро всё будет кончено.
 Дело сделано.


 Узнав о победе при Монфоконе, Арнульф отослал от себя Фулька. Каринтиец не желал воевать с народным героем и предложил союз Балдуину.
 После долгих переговоров правители встретились в Вормсе. Речь пошла об единстве империи. Балдуин был вынужден смирить гордыню и признать верховенство каролинга. Отныне оба короля поклялись соблюдать христианский союз и поддерживать мирные отношения.
 После этой встречи власть Балдуина окрепла, ведь сам император признал его королём.


 Второй раз Балдуин разбил норманнов под Оксером. Добить врага помешали тревожные известия из Аквитании и Прованса. Недовольные поборами сепаратисты взбунтовались.
 Король бросился в Аквитанию наводить порядок. Запылали замки мятежных баронов.
 Воспользовавшись отсутствием короля, норманны сожгли предместья Оксера, спустились по Сене и напали на Париж. Епископ Анскерих был вынужден откупаться.


 В монастыре Св. Маврикия, что на Бурже, появилась новая настоятельница назвавшаяся Рихардой. Сестра Луиза было признала в новой игуменье знатную даму, некогда гостившую в их обители. По монастырю пошли слухи. Настоятельница пригласила сторожиху для беседы.
 Вышла к сёстрам Луиза тихая и умиротворённая. Сторожиха во всеуслышание объявила, что за слабостью глаз обозналась. От себя же добавила, что если кто из сестёр станет перечить новой игуменье, будет иметь дело с ней лично. Христова невеста недвусмысленно показала собравшимся ядрёный кулак, которому могли бы позавидовать многие мужчины.
 Зловредные змеи Драконы больше никогда не появлялись в окрестностях святой обители. Матушка Рихарда сказала сёстрам, что рыцарем, убившим Дракона, был, не иначе как сам Маврикий.
 В подтверждении её слов святой явил чудо. В казну вернулись деньги и драгоценности, некогда похищенные дьявольским колдуном. Правда никто не мог достоверно сказать те ли это были деньги и драгоценности или другие, но это и не важно.
 Прослышав о чуде, в обитель потянулись паломники. Монастырь расцвёл.


 Любвеобильная королева Екатерина за пять лет родила королю трёх наследников и умерла при родах четвёртого. Больше Балдуин не женился.
 Король много воевал, но несмотря на усилия, франкское королевство продолжило расползаться, как гнилая шкура.


 Игуменья Рихарда скончалась во сне, пережив короля Балдуина на двенадцать лет.
 Монахини погребли тело настоятельницы в часовне, возведённой на живописном мысу озера Бурж. Молитва к матушке Рихарде помогает обрести любовь и семейное счастье.
 В 1049 году Римско-католической церковью Рихарда была причислена к лику святых. Чудотворные мощи по сей день хранятся в монастыре на Бурже и пользуются большой известностью среди верующих.


 Старший сын Балдуина ушёл воевать за веру и сгинул на испанской границе в схватках с сарацинами. Ни один из детей Екатерины не пережил отца. Когда король умер, Франция вновь осталась без вождя.

 На краю света в Бирке одна из шлюх Крысиного Хвоста родила мальчишку. За длинный носик мать назвала малыша Воронёнком. Хозяин «Северной звезды» из милости разрешил дикарке оставить сына.
 Воронёнок вырос, ограбил благодетеля и ушёл в викинги.


 По растерзанной набегами земле Франции, многострадальной Нейстрии, стонущей от королевских поборов Бургундии, странствует бродяга, называющий себя поэтом. Лицо и руки нищего обезображены шрамами, нос сломан, словно несчастный попал некогда под лошадиные копыта. За плечами бродяги котомка и старая арфа, на плече - облезлый ворон с покалеченным крылом. В придорожных трактирах, портовых забегаловках люди называют калеку Тощим Менестрелем и считают сумасшедшим.
 Любому бездельнику, готовому слушать, поёт бродяга бесконечную балладу о битве рыцаря с драконами.
 Не в чести у нынешней публики песни о подвигах. Зрители охотней собираются, когда Тощий устраивает представление с вороном. Бродяга бьёт искалеченной рукой по струнам. Ворон, расставив крылья и полуоткрыв чёрный клюв, нелепо прыгает, словно пляшет.
 Пьяный солдат, иль скучающий купец иногда бросят калеке кусок хлеба, сердобольная баба пустит переночевать в сарае вместе со свиньями, накормит жидкой похлёбкой. Но обычный удел Тощего Менестреля насмешки, унижения и бесконечная дорога.
 Иногда Тощему снится лес, золотые столбы солнца средь серых стволов. В то утро поэт просыпается счастливым, и Драконы ненадолго перестают грызть его сердце.