Лучше гор может быть только дома. Глава 21

Послесловие.

Таня перевернула последний пожелтевший листик дневника, написанного ею сорок лет назад. Чудом сохранившийся старый блокнот стал для неё «машиной времени». В любой момент Таня могла перенестись в то время и то место, где когда-то была счастлива, тем безоблачным счастьем, которое бывает только в четырнадцать лет, только осознание этого счастья приходит гораздо позже. Она время от времени позволяла себе переноситься туда, где было много солнца и много смеха, где все ещё были живы. Туда где она ещё была Таней Воробьёвой, а не Татьяной Юрьевной Мерзликиной, уставшей от бесконечных воздушных тревог и бомбёжек, от автоматчиков, дежуривших на крыше её дома и сбивающих беспилотники, от угрюмых лиц людей на улицах, спешащих поскорее миновать открытые пространства. От шума огромного электрогенератора, установленного во дворе, от которого запитан весь их многоквартирный дом. Она хотела закрыть глаза и не видеть, во что превратился любимый прекрасный Белгород. Витрины магазинов спрятаны за мешками с песком и керамзитобетонными блоками. Бронеплёнка на окнах, повсюду установлены модульные убежища. В повседневность вошли такие понятия, как пункты временного размещения и пункты обогрева. Устала волноваться за близких, обзванивать всех после каждой бомбёжки, боясь не услышать ответа. Страх за детей и внуков сковывал все другие чувства. А ещё муж, который никогда не останавливает машину во время тревоги и не прячется в убежище, мотивируя это тем, что согласно теории вероятности вероятность «прилёта» именно в его машину ничтожно мала. Разумного объяснения того, что в другие машины всё же прилетает, они разве не подчиняются теории вероятности, она так и не получила. Нужно собраться с мыслями и позвонить рабочим, узнать, успеют ли к Пасхе заменить посечённый осколками памятник на могиле родителей.
Мысли прервал шум в прихожей. Гошка, как всегда, долго и громко оббивал ботинки от снега, противно шуршал какими-то пакетами. Громогласно прокашлялся и лишь после этого ввалился  в комнату с пакетами, опрокинув стул, оказавшийся у него на пути. Таня поплотнее укуталась в два пледа, показывая Гошке, что согреться в простылой квартире не представляется возможным, и выползать из-под пледов она не намерена. Не то настроение.
- Гош, куда ты столько накупил? – поинтересовалась она, разглядывая четыре доверху набитые продуктами, пакета, - Думаешь, пора делать запасы? – удивилась Таня, глядя на мужа, который никогда не был паникёром.
- Забыла? – уставился на неё Гоша, - У нас завтра годовщина свадьбы. Дети, внуки придут поздравить. Угощать чем собиралась?
- Гош, ну какие праздники сейчас? Я и так согреться не могу, так ещё и в ледяной воде хлюпаться предлагаешь?
- Ну, электричество уже появилось. Люди круглосуточно без отдыха работают. Восстановят, я думаю. Тань, а нам разве привыкать? – попенял её Гошка, - Забыла, как голову в ледяной горной реке мыла? – усмехнулся он.
Утащив пакеты распаковывать на кухню, Гошка кричал оттуда:
- Кстати, Димка звонил!
- Да ты что! - обрадовалась Таня, - С Сахалина?
- Нет, они с Леркой уже в Москве приземлились. Сейчас на вечерний поезд сядут и утром уже у нас будут.
- Как у нас? – встрепенулась Таня, - Им что, не страшно?
- Ха! – воскликнул Гошка, - Димку с Леркой разве бомбёжкой испугаешь?
- И то правда, - буркнула Таня, которую раздражала Гошкина чрезмерная жизнерадостность. Она нехотя, зябко ёжась от холода, выбралась из-под пледов, сунула ноги в овечьи тапки и тут же споткнулась о вертевшуюся под ногами маленькую лохматую чёрненькую собачонку неопределённой породы.
- Булька, хоть ты можешь не вертеться под ногами? – сердито шикнула она, ласково потрепав пса по холке.
Правильно бабушка учила, когда всё кажется плохо, надо печь пироги. И Таня пекла. Всегда. Иначе беду из дома не прогнать. Запах сдобы приманит радость, придаст уюта, да и от зажженной духовки станет теплее. Придёт время и в Белгороде снова поселиться счастье, и будет оно передаваться по наследству вместе с рецептом пирогов в старой потрёпанной тетради. Праздник, так праздник!