В гостях на Олимпийских играх Древняя Греция

Новое приключение Алексея Павловича и кошки Белки.


Всё началось с мячика.

Алексей Павлович смотрел трансляцию Олимпийских игр из Токио. Белка, как обычно, дремала у него на коленях, но краем глаза следила за маленьким красным мячиком, которым комментатор указкой водил по экрану, показывая траектории бегунов.

Мячик прыгал. Белка дёргала ухом. Мячик перелетал с дорожки на дорожку. Белка напряглась.

— Белка, не надо, — машинально сказал Алексей Павлович, но было поздно.

Белка прыгнула на экран. Экран, конечно, не поддался, но золотая нитка на полке — поддалась.

Комната поплыла, запахло оливковым маслом, кипарисами и почему-то козами.

Алексей Павлович открыл глаза.

Он стоял на холме. Внизу раскинулась долина, полная белокаменных зданий, колонн и статуй. По дорогам шли люди в хитонах, везли повозки с амфорами, гнали скот. А вдалеке виднелся огромный стадион, украшенный флагами и венками.

— Олимпия, — выдохнул Алексей Павлович. — Древняя Греция. Белка, ты опять...

Белка уже была внизу. Она неслась по склону холма за бабочкой, перепрыгивая через камни с такой грацией, что проходящие мимо греки останавливались и смотрели вслед.

— Смотри, Геродот! — воскликнул один. — Какая удивительная кошка! Она бежит как ветер!

— Это не кошка, Филипп, — ответил второй, с умным лицом. — Это послание богов. Гермес, наверное, решил развлечься.

Алексей Павлович вздохнул и пошёл за Белкой.

Они оказались на стадионе.

Там царило оживление. Атлеты разминались, судьи в пурпурных одеждах сверяли списки, жрецы жгли благовония у алтаря Зевса. По краям стадиона толпились зрители, жевавшие оливки и обсуждавшие ставки.

Белка выбежала прямо на беговую дорожку.

— Эй! — закричал судья. — Уберите животное! Здесь Олимпийские игры, а не зверинец!

Но Белка уже встала в стойку — как заправский бегун. Лапы ровно, хвост поднят, уши навострены. Она смотрела на дорожку, по которой должны были бежать атлеты, и явно собиралась участвовать.

— Какая смешная кошка, — засмеялся молодой атлет с идеальными мускулами. — Она что, хочет бежать с нами?

— А почему бы и нет? — раздался голос.

Все обернулись. К стадиону подходил старик в простом хитоне, с живыми глазами и хитрым лицом.

— Сократ! — зашептались в толпе. — Сократ пришёл!

Сократ подошёл к Белке, присел на корточки и внимательно посмотрел на неё.

— Интересное животное. Ты хочешь бежать, кошка? Проверить, быстро ли бегают люди по сравнению с кошками? Похвальное любопытство. Я всегда говорил: познание начинается с вопроса. А твой вопрос — «догонят ли меня эти двуногие?»

Белка посмотрела на Сократа с уважением. Этот человек понимал суть вещей.

— Господа судьи! — провозгласил Сократ. — Предлагаю устроить необычный забег. Пусть кошка бежит вместе с атлетами. Если она прибежит первой — значит, боги послали нам знак. Если проиграет — значит, люди всё ещё быстрее кошек. И те, и другие узнают что-то новое о себе. Разве не в этом смысл Олимпийских игр?

Судьи переглянулись. Жрецы зашептались, глядя на небо — не будет ли грома с небес в знак неодобрения.

Грома не было. Зато откуда-то сверху, с облаков, раздался странный звук, похожий на мурлыканье, усиленное в тысячу раз.

— Зевс согласен! — объявил главный жрец. — Кошка бежит!

Алексей Павлович, который всё это время стоял в стороне и пытался осмыслить происходящее, только покачал головой:

— Белка, ты опять вписалась в историю.


Забег должен был быть на один стадий — примерно 192 метра.

Бежали пять лучших атлетов Греции. И Белка.

Атлеты отнеслись к этому серьёзно. Ещё бы — проиграть кошке на Олимпийских играх значило покрыть себя позором на века. Они разминались, растирались маслом, молились богам.

Белка просто сидела на стартовой линии и ждала. Она уже поняла, что эти двуногие слишком серьёзны. Это не мыши. Этих просто так не обгонишь.

— На старт! — крикнул судья. — Внимание! Марш!

Атлеты рванули вперёд, как пять антилоп.

Белка рванула тоже.

Первые десять метров она даже вырывалась вперёд — короткая дистанция была её стихией. Толпа ахнула.

— Коша-а-а-а-а! — закричали зрители. — Беги, коша!

Но потом атлеты включили свою знаменитую выносливость. Ноги мелькали, мышцы играли, пыль летела из-под пят. Белка начала отставать.

— Ничего, ничего, — бормотал Алексей Павлович с трибуны. — Ты не для этого создана, ты для грации, для мурлыканья, для мышей...

Но Белка не сдавалась. Она бежала изо всех кошачьих сил, уши прижаты, хвост трубой, глаза горят.

Финиш.

Первым прибежал молодой спартанец по имени Леонид (не тот, другой). Вторым — афинянин с профилем на амфоре. Третьим — ещё кто-то.

Белка прибежала пятой. Из пяти участников.

То есть последней.

Но когда она пересекла финишную черту и остановилась, тяжело дыша и свесив язык, стадион взорвался аплодисментами.

— Браво, коша! — кричали зрители. — Ты бежала как богиня! Ты проиграла, но как красиво!

Сократ подошёл к Белке, поднял её на руки и провозгласил:

— О люди! Вы видели? Эта кошка бежала медленнее людей, но быстрее всех других животных! И главное — она бежала не ради славы, не ради оливковой ветви, а ради самого бега! Радость движения, чистое соревнование — вот истинный олимпийский дух!

— А ещё она очень грациозная, — добавил какой-то художник, делая наброски на глиняной табличке. — Я такие линии в жизни не видел!


После забега Белку носили на руках. Атлеты, которые только что её обогнали, теперь просили автограф (лапой на глине). Судьи совещались и решили: хотя Белка прибежала последней, она проявила такое мужество и такой спортивный дух, что достойна награды.

— Вручаем кошке... — главный судья задумался. — А какое у неё имя?

— Белка, — подсказал Алексей Павлович.

— Вручаем кошке Белке специальный приз — за грацию, волю к победе и вдохновение, которое она вселила в атлетов!

Белке надели на шею маленький лавровый венок (сплели специально, по кошачьему размеру). Она сидела на пьедестале (специально сооружённом из трёх амфор) и смотрела на толпу с выражением: «Ну, я же говорила».

— Знаете, — сказал спартанец Леонид, который выиграл забег, подходя к Алексею Павловичу. — Я думал, что победа — это главное. А сегодня, глядя на Вашу кошку, понял: главное — как ты бежишь. Она проиграла, но все запомнят её, а не меня. В чём же тогда победа?

— В том, чтобы быть собой, — улыбнулся Алексей Павлович. — Она всегда собой.

— Мудрые слова, — кивнул подошедший Сократ. — Я их запишу. Пожалуй, начну новый диалог: «О кошках и смысле жизни».



Вечером был пир в честь открытия Игр. Белка сидела на почётном месте рядом с судьями и ела жареную рыбку из специальной тарелочки (с надписью «Коше-победительнице»). Атлеты подходили, гладили её и просили совета перед своими соревнованиями.

— Как мне победить в борьбе? — спрашивал здоровенный борец.

Белка зевала. Это означало: «Расслабься, не парься».

— А мне в прыжках в длину?

Белка потягивалась. Это означало: «Разомнись сначала».

Атлеты записывали её «советы» и расходились вдохновлённые.

Сократ сидел рядом с Алексеем Павловичем и записывал всё в восковую табличку.

— Удивительное животное, — бормотал он. — Она не говорит, но её молчание красноречивее любых речей. Я, пожалуй, пересмотрю свою теорию познания. Может быть, истина не в споре, а в мурлыканье?

— Может быть, — согласился Алексей Павлович. — Я тоже многому у неё научился.

Ночью, когда костёр догорел и все разошлись по палаткам, Белка лежала на тёплых камнях стадиона, смотрела на звёзды и мурлыкала.

К ней подошёл пёс — один из тех, что охраняли стадион. Огромный молосский дог, размером с телёнка.

— Гав, — сказал он уважительно. — Ты сегодня была великолепна. Я обычно не люблю кошек, но ты... ты особенная.

— Мур, — ответила Белка. — Ты тоже ничего. Сторожишь тут?

— Сторожу. Ты надолго?

— Не знаю. Как нитка позовёт.

— Приходи ещё, — пёс вильнул хвостом. — Мы тут с собаками собираемся, кости грызём. Ты как?

— Посмотрим, — дипломатично ответила Белка.

Собаки — это не мыши. Но иногда можно и расширить круг общения.



Утром нитка засветилась.

Алексей Павлович поблагодарил судей, пожал руку Сократу (тот удивился рукопожатию, но оценил), погладил Белку и сказал:

— Пора домой.

— Заходите ещё, — сказал Сократ. — Я буду Вас ждать. И кошку. Мы с ней не договорили. Вернее, не домолчали.

— Обязательно, — пообещал Алексей Павлович.

Нитка сверкнула. Стадион поплыл.

И через мгновение они снова были в квартире.

За окном светило солнце. На телевизоре всё ещё шла трансляция Олимпиады. Бегун из Кении только, что установил мировой рекорд.

Алексей Павлович опустился в кресло. Белка запрыгнула на подоконник и начала умываться.

На её шее, рядом с индийским колокольчиком и мушкетёрским крестом, висел маленький лавровый венок. Чуть пожухлый, но всё ещё зелёный.

— Белка, — прошептал Алексей Павлович. — Ты олимпийская медалистка. Точнее, веночница. Ты бежала с лучшими атлетами Греции. Ты вдохновила Сократа на новые диалоги. Ты...

Белка зевнула, показывая, что всё это, конечно, приятно, но спать хочется больше.

На книжной полке тихонько светилась золотая нитка.

— Куда теперь? — спросил Алексей Павлович.

Белка дёрнула ухом. Лавровый лист упал с венка на подоконник.

Она знала. Но пока не рассказывала.


P.S.
Через месяц Алексей Павлович нашёл в почтовом ящике амфору. Маленькую, терракотовую. Внутри был свиток:

«Другу Алексею и великой кошке Белке!
После Вашего отъезда на Играх случилось чудо: все атлеты, которые гладили Белку перед стартом, победили в своих видах. Теперь по Греции ходит легенда: "Погладь кошку — и Зевс будет на твоей стороне".
Жрецы требуют объявить кошку святой. Я объясняю им, что кошки святы по определению, но они не слушают.
Приезжайте на следующие Игры. Обещаем не обижаться, если Белка придёт не последней, а предпоследней.
С уважением, твой друг Сократ.
P.S. Пёс-сторож передаёт привет и спрашивает, не привезёшь ли ты ему косточку из будущего».