Дед Мороз из гаражей

Дело было в декабре. В Донецке. А в декабре, сами знаете, даже если на календаре война, всё равно хочется, чтобы пахло мандаринами или хотя бы просто чаем с печеньем.

Лежал я тогда в больнице. Мужику под шестьдесят, как-то несолидно уже ныть по поводу еды, но больничный ужин — он и есть больничный ужин. Для меня, человека с села, в принципе нормально, я не привередливый. Но вот так, знаете, хочется вечером к чаю какого-то уюта. Булочку там или печеньку. Мы с мужиками в палате по очереди ходили в магазин через дорогу, брали по мелочи.

И вот как-то раз иду я мимо одной мастерской. Мастерская как мастерская, ремонт телевизоров и всяких приставок к ним. А у меня как раз дома такая штука сломалась. Ну я зашел, договорился с мастером, мужик попался толковый. Говорит: «Привози». На ближайших выходных меня выписали на сутки домой, я собрался, приставку эту захватил и отнес ему. Он сказал: «Позвоню».

Звонит он действительно через несколько дней. Значит, готово. А сосед мой по палате, тоже мужик в возрасте, услышал, что я на выход собираюсь, и просит: «Слушай, купи мне, если не сложно, кофе. Стейки вот такие-то. Деньги возьми». Сует мне купюру. Ну, я взял, мне не сложно. Я ж не знал, что этот кофе станет началом всей истории.

Вышел я из больницы, забрал приставку, иду обратно. Захожу по пути в ларёк, чтоб соседу его заказ взять. Подхожу к окошку, говорю продавщице: «Мне вот такой кофе, пачку». Она уже тянет мне её, я руку протянул, и тут сзади голос. Женский, негромкий такой:

— Мужчина, подождите, не берите.

Я обернулся. Стоит женщина, примерно моих лет, обычная, уставшая немного, в куртке. Рядом с ней мужчина и девочка лет десяти, наверное, дочка.

— Хотите, я вам кофе дам? — говорит она. — Нам брат мужа из Питера прислал целую упаковку. А мы его не пьем. Стоит дома, зачем добру пропадать?

Я немного опешил. Ну как, отказаться вроде неловко, и брать у чужих людей как-то… А она смотрит так просительно. Я согласился. Думал, сейчас она из сумки пачку достанет, и разойдемся.

— Пойдемте, — говорит она. — Это тут недалеко, за гаражами.

И мы пошли. А у меня после больницы ноги болят, идти тяжеловато, но отказаться язык не поворачивается. Идем мы, идем, проходим какие-то дворы, гаражи эти. Мне уже кажется, что мы полгорода прошли. Наконец, подходим к одному из гаражей. Женщина подходит к мужу, что-то тихо говорит ему, кивая в мою сторону. Мужчина кивает: «Да, да, конечно, хорошо».

Он открывает гараж, заходит внутрь. Я стою, грею руки, дышу паром. Выходит он оттуда и несет... упаковку кофе. Но не пачку, а здоровенную коробку, знаете, такие по 50 стейков бывают. Протягивает мне.

— А вы курите? — спрашивает вдруг.

Я, честно говоря, от неожиданности и растерянности, ляпнул: «Да, курю».

Он снова ныряет в гараж и выносит... блок сигарет. Мама дорогая, думаю, что происходит? А следом за сигаретами появляется огромный пакет печенья, килограмма три, не меньше, и следом — две пары носков. Утепленных, хороших, шерстяных таких.

Тут я уже окончательно растерялся. Я же не бедный, не бомж какой, просто мужик в больнице. Начал отказываться, руками замахал:

— Да что вы, спасибо большое, но мне столько не надо, я заплачу или хоть что-то оставлю...

А женщина эта на меня смотрит и говорит, и в голосе такая мягкая настойчивость:

— Возьмите, возьмите, ради Бога. У нас всё есть. Мы же завтра уезжаем. На фронт.

И тут дочка их, маленькая, лет десяти, подходит и берет меня за рукав. Смотрит снизу вверх серьезными глазами и говорит тоненьким голоском:

— Дедушка, возьмите. Не обижайте нас, пожалуйста.

У меня внутри всё перевернулось. Ком к горлу подкатил. Я смотрю на них: мужчина, женщина, девчонка. Стоят у гаража, вокруг декабрь, холодрыга, и завтра они уезжают туда, откуда не все возвращаются. А последнее, что они делают здесь — не собирают тревожные чемоданы, а ищут незнакомого мужика, чтобы отдать ему кофе, сигареты и носки.

Я взял всё. Поблагодарил, как мог. И пошел в больницу. Пакет тяжелый, ноги болят, а на душе тепло, хоть куртку расстегивай.

Захожу в палату. Сосед мой сидит на кровати, ждет кофе. Я ставлю перед ним эту огромную упаковку на пятьдесят пакетиков и говорю:

— Слушай... а ты в Деда Мороза веришь?

Он смотрит на пачку, потом на меня. Глаза круглые.

— Ну, верю, — говорит осторожно. — А что?

Я сел на кровать и рассказал ему всё: про ларёк, про женщину, про мужа, про девчонку, про гараж и про то, как она сказала «не обижайте нас». Минуты три он сидел молча. Просто смотрел в одну точку. Потом перевел взгляд на эту упаковку кофе, погладил её рукой и тихо так сказал:

— Поистине… Дед Мороз со Снегурочкой. Вот и не верь после этого.

А нам обоим тогда уже под шестьдесят было.

Так и лежали мы в той палате. Два мужика, которые только что своими глазами видели новогоднее чудо. Оно не в блестках и не в мишуре пришло, а в виде коробки кофе и пары шерстяных носков. И подарили его нам простые люди, которые наутро уезжали на фронт.

16 марта 2026 год.