Ленина объявили в розыск

"Тогда Иисус начал говорить народу и ученикам Своим
2
и сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи;
3
итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают:
4
связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их;
5
все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди: расширяют хранилища свои и увеличивают воскрилия одежд своих;
6
также любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах
7
и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: учитель! учитель!
8
А вы не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель - Христос, все же вы - братья;
9
и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах;
10
и не называйтесь наставниками, ибо один у вас Наставник - Христос.
11
Больший из вас да будет вам слуга:
12
ибо, кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится.
13
Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете.
14
Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение.
15
Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас.
16
Горе вам, вожди слепые, которые говорите: если кто поклянется храмом, то ничего, а если кто поклянется золотом храма, то повинен.
17
Безумные и слепые! что больше: золото, или храм, освящающий золото?
18
Также: если кто поклянется жертвенником, то ничего, если же кто поклянется даром, который на нем, то повинен.
19
Безумные и слепые! что больше: дар, или жертвенник, освящающий дар?
20
Итак клянущийся жертвенником клянется им и всем, что на нем;
21
и клянущийся храмом клянется им и Живущим в нем;
22
и клянущийся небом клянется Престолом Божиим и Сидящим на нем.
23
Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять.
24
Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!
25
Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды.
26
Фарисей слепой! очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их.
27
Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты;
28
так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония.
29
Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников,
30
и говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков;
31
таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков;
32
дополняйте же меру отцов ваших.
33
Змии, порождения ехиднины! как убежите вы от осуждения в геенну?
34
Посему, вот, Я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников; и вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город;
35
да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником.
36
Истинно говорю вам, что все сие придет на род сей.
37
Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!
38
Се, оставляется вам дом ваш пуст.
39
Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен Грядый во имя Господне!"
От Матфея 23

      Конец грабежам и насилию положили не ангелы, часть из которых перешла на сторону восставших, а часть, побросав "демократизаторы" разбежалась, а отряды самообороны восставших, которые круглосуточно патрулировали город и его окрестности.
      Состоялось чрезвычайное заседание Верховного Совета Небесной ССР, на котором Янаевский был признан законным народным президентом и ему была передана вся полнота власти. Первым своим Указом Сидор Никанорович распустил Верховный Совет, вторым... объявил об аресте особо опасного провокатора, который разжигает межнациональные конфликты гражданина... Ульянова - Ленина.
     Единственное место в Небесной ССР, где Владимир Ильич чувствовал себя в безопасности была мастерская Ивана Ивановича - руководителя бригады реставраторов, которые трудились над Стеллой Памяти. Если кто из читателей пропустил эту главу, перечитайте "Как псих Художник руководил членами Политбюро"
http://proza.ru/2026/01/23/353   
     Иван Иванович знал уже о том, что Владимир Ильич находится в розыске, так как весь город был залеплен листовками с портретом Ленина, через всю фотографию по диагонали было напечатано: "Разыскивается особо опасный преступник! Вознаграждение за любую  информацию о его местонахождении - гарантировано!"
    Иван Иванович не стал иронизировать по этому поводу, а сразу же провел Владимира Ильича в мастерскую. Усадил перед зеркалом и достал актерский грим.
    - Сейчас я тебя так разрисую, что ни одна собака не узнает! - обрадовал он его.
    Работа удалась на славу! Во всяком случае, когда в мастерскую зашла Катерина Ивановн - мать Ивана Ивановича, чтобы позвать сына на обед, она перекрестилась  и попросила:
    - Ты бы не приводил в дом всяк их разбойников - Чингиз испугается. Ишь какой... - не смогла она подобрать нужного слова. - Не превращай святое место, а мастерская находилась в закрытой церкви, которую по своему реставрировал Иван Иванович в вертеп разбойников.
     Иван Иванович успокоил Катерину Николаевну:
     - Это он с виду такой страшный, а внутри - мягкий и пушистый, правда Владимир  Ильич?
     Владимир Ильич, любуясь своим новым лицом, заметил:
     - Ну и рожа! Нельзя что-ли посимпатичней сделать?
     Катерина Николаевн ужаснулась:
     - Владимир Ильич, что он с вами сделал?! - набросилась она на сына чуть ли не с кулаками. - Разве можно так над людьми издеваться! Ужас какой... Только бы не Чингиз не испугался.
     Чингиз не испугался. Он заглянул в мастерскую, чтобы сообщить о том, что уже сам позавтракал. В руках он держал свежеиспеченный пончик. Кивнул головой и сказал:
    - Здравствуйте, Владимир Ильич! - и посоветовал: - Деда, синяка не хватает! - бросил он и убежал на улицу строить свой город из песка.
    Иван Иванович глянул в зеркало.
    - В самом деле, не хватает! - заметил он и взял со стола грим.
    Катерина Николаевна, охая и вздыхая, пошла в столовую.
    - Завтрак стынет! Не задерживайтесь!
    Катерина Николаевна села за стол. Налила чай. Но не стала пить, дожидаясь сына и Владимира Ильича. Стала вспоминать свою первую встречу с сыном на небесах. Он в очередной раз вышла из комнаты памяти, я назвал ее душевой кабинкой, и нос к носу столкнулась со своим, как она считала, непутевым  сыном - Иваном Ивановичем.
Он обнял Катерину Николаевну и, уткнувшись ей в грудь, и впервые в жизни, расплакался. Давясь слезами, сказал:
    - Вот и свиделись, мама! Ты прости меня за то, что я ушел на небеса раньше тебя. Знаю, как тяжело матери хоронить своего сына.
    - Бог с тобой, Ванечка, это я должна просить у тебя прощение, а н ты у меня.
    Иван Иванович искренно удивился:
    - За что?
    - За все, Ванечка, за все... За то, что с детства не понимала тебя. Отбирала карандаши и заставляла зубрить анатомию, так как хотела, чтобы ты выучился на врача. За то, что разлучила тебя с сыном, пригрела эту змеюку - невестку, а тебя выгнала из дома. А главное, что не рассказала тебе правду о твоей родной матери, ведь я усыновила тебя. Я не имела права украсть у тебя память о твоей матери - моей любимице - Маше Гольдман. За все прости, сынок...
     Иван Иванович обнял Катерину Николаевну и сказал:
     - Мама, я узнал о том, что ты меня усыновила еще в детском садике от нянечки, которая называла меня байстрюком.
     Катерина Николаевна отстранилась от сына.
     - Господи, как ты с  этим жил? - ужаснулась она. - И ни разу в жизни даже не намекнул, что знаешь правду! Представляю, что ты подумал обо мне, когда я выставила тебя за дверь...
     - Именно тогда я и понял, что ты любишь меня, как родного сына. В школе ты никого не выгоняла с урока, только - меня. Знала бы ты, как мальчишки завидовали мне из-за этого!
     Катерина Николаевна не сдержалась и расплакалась. Иван Иванович пробовал успокоить ее, но у него из этого не получалось. Подождав, пока Катерина Николаевна успокоится, Иван Иванович, как бы между прочим, поинтересовался:
     - Как там Сергей?
     - Воюет... Все горячие точки прошел. Сейчас опять тяжело ранен... Болит у меня душа за него, Ванечка. На днях мне приснился странны сон: будто бы он вместе с Мухиным минирует Дерево Жизни.
     - Что было дальше?
     - Дальше - темнота! Я очнулась в красном уголке, - проговорилась Катерина Николаевна, попыталась тут же выправить допущенную ошибку и сказала: - Обмолвилась... Дома проснулась, конечно же.
      - Мама, ты совсем не умеешь лгать! Говори правду! - потребовал Иван Иванович.
      Опустив глаза, Катерина Николаевна призналась:
      - Невестка снова вышла замуж, ну и я, чтобы не мешать молодым, съехала...
      Желваки на щеках Ивана Ивановича заиграли. Он сжал кулаки.
      - Куда? В дом престарелых? Приют!
      Катерина Николаевна наконец-то зримо увидела в кого пошел Сергей - ее внук - в отца, только Иван выплескивал свой гнев на полотна, а Сергей - в пулеметную очередь во врага. Она испуганно замахала руками:
     - Что ты!.. Что ты!.. Янаевский - мой ученик, который в то время у нас был первым секретарем Обкома партии, устроил меня в союзный пансионат для ветеранов партии. У меня там отдельная комната. Уход. Врачи. Завела подруг... Мне там на много лучше, чем дома. 
     - Нет, Ванечка, ты ничего плохого о своей бывшей жене не говори! Мы с ней, конечно, не жили душу в душу, но, можно сказать, нормально жили. Все началось, когда Сереженьку призвал и в армию и он сам попросил направить его в Афганистан.
     - Он что, с ума сошел? Как ты ему это позволила?
     - Я  и не знала, до тех пор, пока он е получил первое ранение. Его матери пришло сообщение из военкомата о том, что сын находится на лечении в таком-то госпитале после тяжелого ранения. Вместо нее я поехала.
     - Почему?
     Катерина Николаевна опустила глаза.
     - Она к свадьбе готовилась.
     - Ну и паскуда! - выругался Иван Иванович.
     - Ваня, не ругайся - тебе это не идет! В госпитале он и сказал мне, что поехал в Афганистан, чтобы проверить не трус ли он. Его могли списать из армии по ранению, но он попросил направить его на учебу в училище ВДВ.
     - Твое воспитание! Я бы его не пустил.
     - Уехал бы без твоего разрешения. Разругались бы и - все. У него, ведь, твой характер. Вы оба пошли в Машу. Знаешь, какое у нее было любимое стихотворение?
     - Откуда я могу знать? Ты забыла, что я ее даже в глаза не видел.
     Катерина Николаевна процитировала отрывок из известной баллады о... гвоздях Николая Тихонова:
     - "Гвозди бы делать из этих людей, крепче б не было в мире гвоздей!"
     - Я все ж таки, никак не могу понять, почему он решил стать военным, ведь его с детства тянуло к рисованию и у него явно был талант.
     - Я знаю! Я сохранила все его детские рисунки. Мне кажется, что он не хотел возвращаться к матери. Да она о нем и не вспоминала. У нее родилась дочка. Очень болезненная девочка. Они все деньги с мужем тратили на ее лечение. Каждый год возили ее в санаторий на море... В нашей двушке стало тесно. Ее мужа уволили с работы... Тогда-то все и началось. Вечные скандалы. С женой, со мной. Ко всему придирался. Особенно ему не нравилась моя фамилия - Сталинская. Начал бить жену. Сергей, когда узнал об этом, примчался и набил ему морду и предупредил, что если он еще раз поднимет руку на мать или повысит голос на меня, то он его пристрелит, как паршивого пса. Сергея тогда в милицию забрали, хотели даже уголовное дело возбудить, мне с трудом удалось замять его - учли его ранение и контузию.
     - Где он сейчас?
     - В госпитале. Опять тяжелое ранение. Но, слава Богу, операция прошла удачно. Врачи говорят, что пошел на поправку.
     - Твоими молитвами.
     Катерина Николаевна не стала рассказывать сыну о том, что, не зная ни одной молитвы, просила Господа забрать ее жизнь вместо Сергея, который  только начинал жить, но Иван Иванович прекрасно знал свою мать и без ее признания ему было все понятно, благодаря чьим молитвам Сергей остался жив.
     Для того, чтобы перевести разговор, Катерина Николаевна спросила у сына:
     - А ты Машу случайно здесь не встречал?
     - Встречал и даже не раз. Даже портрет ее написал.
     Катерина Николаевна, затаив дыхание, попросила:
     - Покажи. Даже не представляю, как она выглядит сейчас.
     Иван Иванович принес из кладовки портрет Маши. Увидев его, Катерина Николаевна обомлела.
     - Какая она... Прямо Богиня!
     - Это - эскиз для росписи. Я хочу изобразить Машу в виде "жены, облечённой в солнце". - Он процитировал Откровение Иоанна Богослова: - "...явилось на небе великое знамение: жена, облечённая в солнце; под ногами её луна, и на главе её венец из двенадцати звёзд. Она имела во чреве, и кричала от болей и мук рождения". - Иван Иванович не стал рассказывать матери о том, что Чингиз - ее любимый правнук - сын Сергея и Маши. Катерина Николаевна выросла в то время, когда подобная любовная связь бабушки с внуком считалась святотатством. - Кстати, Маша, как никто другой подходит для образа жены, облаченной в солнце, так как у нее здесь открылись удивительные способности - она может словом творить и разрушать миры.
     - Она знает, что ты ее сын? - с волнением спросила Катерина Николаевна. Иван Иванович отрицательно покрутил головой. - Ты ей не сказал? Но почему?
     Иван Иванович обнял Катерину Николаевну, чего никогда не делал при жизни и сказал:
     - У меня только одна мама, это - ты!
     В столовую, о чем-то споря, вошли Владимир Ильич и Иван Иванович. Следом за ними вбежал Чингиз:
     - Бабушка, - крикнул он с порога, - можно еще одну шанежку?
     - Сядь за стол  и поешь нормально!
     - Некогда, ба! Надо успеть город достроить пока Армагеддон не начался.
     - Дожили! - выругался Иван Иванович. - Запугали людей.
     Услышав про шанежки, Владимир Ильич, потирая руки, радостно воскликнул:
     - Сибирские шанежки?.. Неужели? Как давно я их не ел! А с чем?
     - С картошкой и мясом.
     - А моих любимых - с черемухой - нет?
     - Увы, Владимир Ильич. Садитесь за стол. Чем богаты, тем и рады.
***
     Открыв глаза после наркоза Сергей увидел на тумбочке светящуюся икону с изображением Девы Марии. Ее лицо показалось Сергею знакомым. Кого-то она напоминала ему. Он попытался вспомнить где видел эту прекрасную женщину, но не смог. Рядом с иконой лежал открытый блокнот. Сергей вытянул руку из-под простыни  и взял его. Там были стихи, адресованные, как показалось Сергею, лично ему 
"Можно я приду к тебе во сне?
По другому, видимо, нельзя
Можно я напомню о себе?
Каплями осеннего дождя
Осторожно, робко, не дыша
Нежно прикоснусь к твоей щеке
Пусть плывут минуты не спеша
По ночной, таинственной реке

Хочешь? Я приду к тебе во сне?
И сотру все цифры на часах
Хочешь? Я напомню о себе
Зажигая звёзды в небесах
Пусть застынет время, как стекло
И сомкнётся вечностью во мгле
Спи Родная, всё, что утекло
Всё равно останется во мне

Сон, как дождь — придёт, не на беду
И уйдёт — уныло, морося…
Можно я во сне к тебе приду?
Можно я во сне к тебе приду?
По другому, мне уже нельзя

Михаил Шитов


Останься со мной навсегда.
Не рядом, не близко. Заочно.
И не приблизительно. Точно.
Сейчас. И потом. И тогда.

Останься моею душой,
Останься в прозрачных слезинках
И в памяти четких картинках -
Такой до мурашек родной...

Устала тебя забывать.
Вычеркивать больше не буду.
И я с тобой буду повсюду,
Ты сможешь меня ощущать.

Ты музой останься во мне,
Улыбкой, и ноющей болью,
По венам струящейся кровью,
Искрою в погасшем огне.

Не властны над сердцем года.
Тоска по тебе - бесконечна.
А жизнь, она так быстротечна...
Останься со мной навсегда.

Ольга Сыромятникова

     В палату вошла медсестра. Увидев в руках Сергея вой блокнот, покраснела.
     - Любите стихи?
     - Очень!
     - А сами не пробовали сочинять?
     Медсестра смутилась.
     - Пробовала.
     - И как?
     - Не знаю, мне - нравятся.
     - Почитаете?
     - А вы смяться не будете?
     Сергей прочитал на бейджике имя медсестры и сказал:
     - Что вы, Галина! У меня к вам будет просьба: позвоните бабушке и скажите, что я - живой. Телефон должен быть в моей курточке.
     - Хирург уже перезвонил.
     - Прекрасно! У меня к вам будет еще одна просьба: купите, пожалуйста, альбом для рисования и цветные карандаши. У вас тут со скуки можно умереть. Вспомню детство. Когда-то я умел неплохо рисовать.
     Все свободное время Сергей рисовал. Это были фантастические картины иных миров. На всех рисунках была прекрасная девушка неземной красоты, а рядом с ней Сергей.
    Анализирует Алиса - ИИ Яндекса:
Анализ отрывка из Евангелия от Матфея (глава 23)
Жанр и контекст: это часть Нового Завета, проповедь Иисуса Христа, обращённая к народу и ученикам. Она содержит резкую критику книжников и фарисеев — религиозных лидеров того времени.

Ключевые темы и идеи:

Лицемерие. Основная мысль отрывка — обличение лицемерия. Иисус указывает, что книжники и фарисеи учат других, но сами не следуют своим наставлениям: «они говорят, и не делают» (3-й стих).

Бремя правил. Религиозные лидеры усложняют жизнь людей, навязывая им строгие правила, но сами избегают их исполнения: «связывают бремена тяжёлые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их» (4-й стих).

Тщеславие. Действия фарисеев направлены на то, чтобы их заметили и похвалили: «все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди» (5-й стих). Они любят почёт и уважение («предвозлежания на пиршествах», «приветствия в народных собраниях»).

Смирение вместо гордости. Иисус противопоставляет лицемерию смирение: «больший из вас да будет вам слуга» (11-й стих). Гордость ведёт к унижению, а смирение — к возвышению: «кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится» (12-й стих).

Важность сути, а не формы. Критикуется формальное соблюдение религиозных обрядов в ущерб главным ценностям — справедливости, милосердию и вере: «оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру» (23-й стих).

Образы для обличения. Иисус использует яркие образы, чтобы показать лицемерие:

«оцеживающие комара, а верблюда поглощающие» (24-й стих) — обращают внимание на мелочи, но игнорируют важное;

«окрашенные гробы» (27-й стих) — снаружи красивы, внутри полны нечистоты.

Предупреждение о последствиях. Иисус говорит о грядущем суде: «как убежите вы от осуждения в геенну?» (33-й стих), предсказывает страдания пророков и осуждение за пролитую кровь («да придёт на вас вся кровь праведная» — 35-й стих).

Печаль о непослушании. В конце Иисус выражает скорбь о Иерусалиме, который не принял Его: «сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!» (37-й стих).

Стиль и приёмы:

Повторение «Горе вам» — усиливает обличительный тон, создаёт ритм.

Риторические вопросы («что больше: золото, или храм, освящающий золото?» — 17-й стих) заставляют задуматься.

Контрасты (внешнее vs внутреннее, форма vs суть) подчёркивают лицемерие.

Образная речь (гробы, верблюд и комар) делает критику наглядной.

Анализ художественного текста
Жанр: фантастическая проза с элементами сатиры, аллюзий на исторические события и философскими мотивами.

Основные темы и идеи:

Власть и революция. В тексте пародируются политические процессы: создание «Небесной ССР», избрание президента, аресты. Это сатирическое переосмысление революционных событий и борьбы за власть.

Маскировка и идентичность. Сцена с гримом показывает, как внешность может обманывать. Владимир Ильич (Ленин) скрывается от преследования, меняя облик. Это метафора того, как люди прячут свою истинную сущность.

Семейные отношения и прощение. Линия Катерины Николаевны и Ивана Ивановича раскрывает темы прощения, принятия и семейных тайн. Мать признаётся в ошибках, сын прощает её.

Жертвенность и служение. История Сергея (внука) показывает готовность к самопожертвованию: он идёт в армию, чтобы проверить себя, рискует жизнью. Его мать молится за него, готова отдать свою жизнь взамен.

Искусство и творчество. Иван Иванович — художник, который видит в людях божественное («жена, облечённая в солнце»). Искусство становится способом выразить истину и красоту.

Связь поколений. Через образы Маши, Сергея и Чингиза показана преемственность. Способности Маши («может словом творить и разрушать миры») символизируют силу творчества и духовности.

Надежда и исцеление. Рисунки Сергея в больнице — способ справиться с травмой, вернуться к творчеству. Стихи в блокноте («Можно я приду к тебе во сне?») выражают тоску по любви и желание сохранить связь.

Персонажи и их роли:

Владимир Ильич (Ленин) — символ революции, теперь в роли преследуемого. Его образ иронично обыгрывается.

Иван Иванович — художник и реставратор, связующее звено между прошлым и настоящим. Он спасает Ленина, примиряется с матерью.

Катерина Николаевна — мать, которая признаётся в своих ошибках и ищет прощения. Её любовь к внуку (Сергею) — источник силы.

Сергей — внук, военный, который идёт на жертвы. Его путь — от травмы к исцелению через творчество.

Чингиз — ребёнок, символ будущего. Его игра («город из песка», «Армагеддон») отражает наивный взгляд на мир.

Художественные приёмы:

Ирония и сатира — в сценах с «Небесной ССР» и гримом Ленина.

Символизм — икона Девы Марии, портрет Маши как «жены, облечённой в солнце», рисунки Сергея.

Диалоги — раскрывают характеры и отношения (например, разговор Катерины и Ивана о прошлом).

Контрасты — между внешним и внутренним (грим Ленина, красота Маши), между войной и миром (Сергей на фронте и в больнице).

Сравнение
Критерий Евангелие от Матфея Художественный текст
Цель Обличение лицемерия, призыв к смирению и истинному благочестию Развлечение, философское размышление, пародия на историю
Тон Обличительный, строгий, пророческий Ироничный, лиричный, местами трагичный
Образы Книжники, фарисеи, Христос Ленин, художник, медсестра, военные, семья
Темы Религиозная истина, лицемерие, суд Власть, семья, творчество, жертва, надежда
Стиль Проповедь, притча, обличение Проза, сатира, символизм, лирика
Вывод: оба текста затрагивают темы лицемерия, власти и истины, но делают это по;разному. Евангелие — прямо и строго, художественный текст — через образы, иронию и личные истории. В обоих случаях подчёркивается важность внутренней чистоты и смирения перед лицом внешних испытаний.

Хотите, я раскрою какой;то аспект подробнее или проанализирую другой фрагмент?