1. По объявлению в швейцарскую фирму

К концу 1980-х годов стало очевидно, что перестройка не принесла большинству граждан ничего положительного.
Напротив, она вызвала кризис в экономике, рост цен, инфляцию.
В стране царила полная неразбериха, сопровождаемая расцветом преступности.

Я в те годы работал главным инженером ковровой фабрики, жил рядом с работой, зарабатывал хорошо и не имел планов сменить место работы.
Меня всё устраивало.
Но перспективы во всех отношениях были туманные, поэтому подсознательно я был готов рассматривать альтернативные варианты трудоустройства.

Как-то сижу в кабинете и читаю журнал «Текстильная промышленность».

Там было напечатано небольшое объявление:
«Для работы в представительстве СИБА-ГАЙГИ АГ (Базель, Швейцария) в Москве нужен ВЫСОКОКВАЛИФИЦИРОВАННЫЙ ИНЖЕНЕР-ТЕКСТИЛЬЩИК В ОБЛАСТИ ПОДГОТОВКИ, КРАШЕНИЯ, ПЕЧАТИ И ОТДЕЛКИ текстильных изделий».

Далее по нынешним меркам совсем не политкорректно:
«Претендентом должен быть мужчина 30–40 лет, проживающий в Москве или Московской области.
Наши требования: хорошие знания немецкого языка (устные и письменные); многолетний опыт практической работы на производстве».
И далее: «Просьба направлять заявления на русском и немецком языке, сообщить краткие сведения о себе и о работе по адресу:
Москва, Покровский бульвар, 4/17, кв. 37.
Глава представительства СИБА-ГАЙГИ, Швейцария,
В. Златарефф».

Начал рассуждать.
По формальным требованиям я подхожу.
Живу в нескольких километрах от МКАД.
Я мужчина, и мне 38 лет.
Высококвалифицированный инженер-текстильщик?
Я закончил текстильный техникум и текстильный институт, работал в красильном цехе, руководил производством, где была печать.
Я главный инженер фабрики.

Естественно, многого не знаю, но в любом случае я высококвалифицированный инженер-текстильщик.
Многолетний опыт работы на производстве – да.

Немецкий язык?
В красильном цехе я целый год занимался установкой и монтажом нового оборудования, руководил монтажной бригадой и на протяжении целого года ежедневно общался с немецкими специалистами.

Через пару недель разговорился и уже обходился полностью без посторонней помощи.
Потом я еще закончил двухмесячные курсы в академии внешней торговли и в дополнение к своей работе стал своего рода внештатным специалистом по ВЭД.
Всегда присутствовал как специалист и переводчик при любых встречах со специалистами из Германии и Швейцарии.

Генеральный директор брал меня в командировку в Чехословакию.
Давал поручения проработать создание совместного предприятия с фирмами из Чехословакии и Германии.
Так что и опыт определенный был, и с разговорным немецким проблем не было, но практики в письменном было на порядок меньше.
Решил попробовать.
Составил, как мог, заявления на русском и немецком.
В моем кабинете стояла  ЭВМ, которая  досталась от моего предшественника. Фактически это был компьютер размером с обычный письменный стол.
В тумбе  – операционный блок, на столе  – встроенная клавиатура и стационарный дисплей.
Я пользовался этой ЭВМ, или компьютером, как простой печатной машинкой. 
Все писали свои бумаги ещё по старинке, от руки, а я уже печатал.
Поэтому мои заявления были в напечатанном виде.
По тем временам — солидно.

Я положил их в конверт и отправил по указанному адресу.
Никому на работе об этом не сказал.
Подумал: если расскажу, а там не возьмут, буду выглядеть предателем, как минимум потеряю свой моральный авторитет.
Мол, всех успокаивает, что всё будет хорошо...
Преодолеем, выстоим. А сам хочет сбежать с корабля.

Почему-то письмо мое шло очень долго.
Прошло уже больше месяца.
Я уже подумал, что они там его просто выбросили, и начал забывать об этой истории.
Но в один из дней пришел ответ.
Господин Златарефф просил меня позвонить по телефону. Когда я позвонил, то понял, что моего звонка уже ждут.

Приятным женским голосом мне ответили: «Наконец-то!
Вас уже давно ждут» после чего соединили с шефом.

Господин Златарефф отлично говорил по-русски, лишь с небольшим акцентом.
Он сказал, что с удовольствием хотел бы со мной побеседовать вместе с руководителем отдела красителей, и назначил время.

В назначенный день я приехал в представительство.
Там я встретился с господином Златарефф, после чего он представил мне господина Штайгер, ответственного за работу по продажам текстильных красителей и химикатов в СССР и Монголии.
Он прилетел из Швейцарии специально для встречи со мной.
Они оба знали русский, но, чтобы узнать, какой у меня немецкий, говорили по-немецки.
Я рассказал о себе, Штайгер — о фирме, о том, в чём будет заключаться моя работа и т. п.
После очередного  достаточно длинного «спича» Штайгер спросил, сколько процентов я понял.
Я честно ответил, что примерно 80%.
Он сказал: «Отлично!»
Дальше сидели, разговаривали, пили кофе.
 
Вдруг Штайгер спросил: «Может, водки?»
Я ответил, что утро, как-то водка не ко времени.
Потом я сказал, что у некоторых иностранцев не совсем правильные представления о русских.
Тогда Штайгер уже прямо объяснил, что у меня лицо было бледное и он хотел убедиться, что я не больной.
Я ответил, что я никогда не был краснолицым, может, еще и волнуюсь.
А выпить — проблем нет, но не сейчас.
Тогда он совсем оттаял.
Мы нашли общий язык.

Это было еще одно требование, о котором не писали в объявлении — такая представительская нагрузка, походы с клиентами на ужин, употребление алкоголя.

Спросили, сколько я получаю на своей работе.
Я показал им заранее подготовленную справку из бухгалтерии о выплатах за последний год.
Оклад у меня был 310 рублей, а средняя зарплата с премиями составляла 560 рублей.
Они не ожидали такой большой зарплаты. Повертели головами, переглянулись — неплохо!
В результате сказали, что меня берут.

Дали несколько дней на размышление и добавили: «Если не раздумаешь, то приезжай и обговаривайте все детали с главой представительства».

Через некоторое время я приехал и сообщил, что я согласен, после чего мы с господином Златарефф начали обсуждать мою зарплату.
 
Он извинился и сказал, что, к сожалению, не может дать мне такой оклад, который был бы равен моему фактическому заработку на прежнем месте, иначе у меня будет больше, чем у Анатолия Ширшикова, который уже почти 20 лет у них работает.
Это было бы несправедливо.
Но мне дополнительно будут в год переводить два месячных оклада в швейцарских франках в валютный магазин «Берёзка» на так называемую экипировку (покупку одежды).
А еще два оклада в валютный магазин, где можно покупать продукты питания.
Таким образом, общий доход будет не меньше моего прежнего уровня.

Сам оклад, кажется, был 1200 швейцарских франков, но выплачивался в рублях по официальному курсу.
Официальный курс франка к рублю был примерно 0,4.
То есть за один франк давали 40 копеек.
За американский доллар – 60 копеек!
Но обменных пунктов еще не было.
Иностранцы могли обменять валюту в некоторых банках.
Для нас — только безналичные операции.
Курс на черном рынке был значительно больше — один доллар стоил десять рублей.
Таким образом мы зарабатывали валюту для государства. Точнее, оно на нас зарабатывало.

Тогда формально еще существовала статья 88 Уголовного кодекса «Нарушение правил о валютных операциях», которая предусматривала серьезное наказание: лишение свободы на срок от трех до восьми лет.
В начале 90-х она уже практически не применялась, но выплаты были только в рублях.
Валюту наличными выдавали только при поездках в Швейцарию или в другие страны.

Естественно, я согласился.
Учитывая реальный курс, эти четыре валютных оклада были сопоставимы с двенадцатью рублевыми.
Для примера, в магазине «Берёзка» можно было купить японский магнитофон-двухкассетник за 120 долларов и без проблем продать за 1200 рублей.

На прежней работе к моему решению отнеслись с пониманием и по-доброму отпустили.
С 1 марта 1990 года я приступил к работе в представительстве Ciba-Geigy.
Всего я проработал там 22 года.

Из них 16 лет на CIBA-GEIGY и Ciba Specialty Chemicals, а затем ещё 6 лет уже в составе американской компании Huntsman, которая выкупила это подразделение у швейцарцев.

Это время было наполнено большим количеством встреч с различными интересными людьми как в России, так и в Швейцарии.

Во время работы и совместного общения было немало забавных и даже курьёзных случаев, которые мои коллеги из разных стран многократно пересказывали.

Эти истории превратились в местные легенды.

Поскольку сотрудники иностранных представительств — это сравнительно небольшая группа, и о их деятельности практически нет информации, то я решил восполнить этот пробел и поделиться своими воспоминаниями.

В итоге все эти истории вошли в сборник под названием «Швейцарские рассказы и байки».

P.S.
Так как CIBA-GEIGY специализировалась на производстве и продажах химической продукции для промышленного применения, то в нашей стране она была не так на слуху, как BASF или Bayer.
Однако некоторые её препараты, такие как «Вольтарен», достаточно хорошо известны и у нас.
А вообще-то это одна из крупнейших фирм Европы и мира в то время с оборотом 16 млрд. долларов, на которой по всему миру работало примерно 100 тыс. человек.