Перевёрнутый мир Гоблинов Глава 1

     Перевёрнутый мир Гоблинов,
     Или Вино нужно пить сразу
 
     Глава 1
     Кот и гипотеза Пуанкоре
    
     Ранняя весна, тёплый субботний вечер.
     Крутятся колёса, вращаются зубчатые шестерни. Где-то там, в пусковом механизме мироздания, кружится Земля, вертится карусель жизни. И думаешь: как из пшика, из ничего возникло всё? Атомы, молекулы ДНК, бозоны, мюоны, живая клетка — и эта поучительная история. Мельчайшие частицы тоже появляются из пустоты и группируются так, что из них возникают чувствующие, сознающие существа. Они пользуются своими возможностями восприятия, умеют оценить красоту мира, глубину картины, грацию танца, музыку, вкус вина — и мечтать. Но как безликие атомы и молекулы соединяются, чтобы получилась жизнь: цветы, деревья, птицы, рыбы, кошки, черепахи и люди, обладающие самосознанием? Откуда взялись эти сверхтонкие настройки, позволяющие миру быть, а не рассыпаться в хаос? Вращение — это часть физики звёздного коллапса. Всё движется, стремясь к совершенству. Скользят светло-розовые пуанты, кружится балерина, виртуозно исполняя фуэте.
     Как приятно лежать в тёплой ванне и размышлять на разные темы, но пора за работу. Потоки мыльной воды начинают вращательное движение, головокружительно закручиваются в воронку, и происходит это не спонтанно, не само собой, а строго после того, как я совершаю выдающееся открытие. Никакой мистики: добиться этого эффекта может каждый талантливый интеллигентный человек путём извлечения пробки из ванной. Чистый, посвежевший, надеваю халат, иду в свою комнату, которая встречает меня знакомым беспорядком, запахом свежей глины и краски. Открываю окно, бодро вращая между пальцами пушистую кисточку для рисования. К сожалению, делаю это неуклюже: тонкая, как дирижёрская палочка, кисть выскальзывает из рук, летит вверх и падает на белый потолок. Именно так, да: задевает подвеску, звенит благородным хрусталём, проскакивает между двумя медными балясинами и приземляется под люстрой, оставляя красную жирную точку.
     Я дизайнер, скульптор Александр Роденович. Друзья отмечают моё сходство с молодым Малевичем, а я считаю, что похож на самого себя. Голова полна творческих идей, но сейчас работаю над одним странным проектом — оформляю новую гостиницу. Для этого полностью переделываю одну из своих комнат. Здесь моя мастерская, мой творческий плацдарм. Необычность замысла заключается в том, что комната перевёрнута. Диван, стулья, стол с компьютером, декоративный торшер, и небольшой бассейн с прозрачной водой, где плещутся диковинные тропические рыбы, установлены на потолке. В пепельнице лежит тонкая сигара, испускающая струйки синего дыма, что тонкой змейкой тянутся вниз, в смысле — вверх. Тайна совершенства кроется в мелочах. Рядом зазывно парит кружка горячего кофе. На стене висит красочный перевёрнутый постер знаменитой на весь мир рок-группы «Предел Чандра-секара»: очаровательная солистка Керра застыла вниз головой с золотым микрофоном. У входной двери я установил большое, от потолка до пола, зеркало с программой искусственного интеллекта и назвал его «Зеркало правды». Если, уходя, посмотреть в зазеркалье и задуматься, можно многое понять. К примеру, то, что тот перевёрнутый мир у тебя за спиной — всего лишь иллюзия. В зазеркалье можно увидеть мир наизнанку и осознать его как правильный. А можно не увидеть того, кто смотрит в это зеркало…
     Ко мне приходит вдохновение, и я начинаю творить. Так, на полу по углам нужно вмонтировать пару белых незаметных матрасов. Прикидываю, рисую наброски в альбоме: это будет уместно для создания яркого впечатления, что ты спишь на потолке. Нет, пусть лучше весь пол будет мягкой спальной зоной с торчащей люстрой, а подоконники на окнах должны находиться сверху и чтобы на них стояли магнитные горшки с цветами. Да, пожалуй, так гораздо лучше. Особенно сильное впечатление можно будет получить, когда просыпаешься.
     За окном слышны уходящие раскаты грома.
     — На улице дождливая непогода, а в доме сухо, тепло, уютно, — думаю я, затачивая новый карандаш.
     Первая внезапная гроза проходит, и начинается поистине волшебный вечер. Температура уже плюс двадцать три, переменная облачность, лёгкий свежий ветер покачивает мокрые ветки.
     — На этой неделе постараюсь закончить монтаж потолка, — говорю я сам себе, листая смартфон с моими рисунками.
     Настроение прекрасное, погода налаживается. Радуюсь, набивая табаком курительную трубку. У меня голландская курилка из Гауды — друзья на работе подарили. Говорят, настоящий скульптор должен курить солидную трубку, а не кислые сигареты или сладкий булькающий кальян. Выдыхаю первую струйку сизого ароматного дыма, с интересом разглядывая знакомый пейзаж за окном. Чуть справа располагается четырёхэтажное здание новой школы, недавно возведённое из светло-жёлтого кирпича. Мокрое парадное крыльцо украшает двухметровая скульптура горниста — это моя работа. Юноша изготовлен из специального прочного гипса, он застыл в вечном порыве, а вот трубу я ковал из меди, так что она смотрится как настоящая. Иногда по ночам сквозь сон я слышу, как горнист играет, тихо выводя ритмичную джазовую мелодию из фильма «Ва-банк»:
     — Па-ба-па!
     Перед окнами раскинулся цветущий школьный сад, огороженный невысоким решётчатым забором светло-зелёного цвета, спускающимся к реке. Слева автобусная остановка и угол соседнего гипермаркета. Мелкие весенние лужи расползаются, соединяются, стараясь покрыть всю поверхность земли. Спасаясь от стихийного затопления, недовольные дождевые черви выползают на свет божий. Лёгкий освежающий ветерок нагло срывает с деревьев зелёные листья и бесцеремонно расклеивает их на окнах, демонстрируя силу, ловкость и художественное умение.
     С кухни периодически доносятся странные шумы: надрывные звуки моторов, протяжный, душу раздирающий вой, таинственная музыка, нечленораздельные голоса. Там жена Линда — платиновая блондинка с большими васильковыми глазами — смотрит какой-то фильм. Худенькая, спортивная и лёгкая, как пушинка. Прямые длинные волосы, аккуратный носик, милая улыбка на пунцовых губах. Часами кружится, вертится у станка перед зеркалами, неуёмно шлифуя балетное мастерство. Она тоже творческая личность, уже три года работает в центральном театре оперы и балета. Прима-балерина четвёртого разряда, гордость нашей страны. В классическом женском танце ей нет равных, особенно хорошо у неё получается фуэте. Линда и другие элементы танца исполняет на высшем уровне, но фуэте... Я с силой сжимаю кулаки, напрягаю мышцы лица и ошеломлённо смотрю на перевёрнутый портрет балерины. Фуэте в её исполнении — это нечто выдающееся: кружится как заведённый волчок, только пуанты мелькают — одно загляденье. Бывает немного рассеянна, но зато всегда весёлая, имеет твёрдые академические взгляды на современный танец, и переспорить её или навязать свою точку зрения невозможно.
 
***

     Изрядный груз усталости настигает меня и мягко виснет на плечах, заставляя отдохнуть. Бросив мимолётный взгляд на потолок, я закрываю альбом, подмигиваю сам себе в зеркало и не торопясь направляюсь на кухню.
     — Чем занимаешься, любимая?
     — Смотрю фильм и готовлю ужин, — отчаянно всхлипывая, отвечает жена, помешивая вкусно пахнущий супчик.
     — Что с тобой? Это из-за погоды? — показываю я на окно.
     — Нет, — говорит она грустно, вглядываясь в телевизор, и голова её падает на тяжело вздыхающую грудь.
     Эти слёзы не от погоды и не от лука. Жена чистосердечно сопереживает главному герою сентиментального фильма. Подняв осуждающий взгляд, любимая тяжело вздыхает, осушая водянистые глаза маленьким цветастым платком. Я обращаю внимание, как мило шевелятся её пшеничные волосы. Длинная густая прядь закрывает лоб, падает на заплаканное лицо. В свете вечерней зари проступают отчётливые светящиеся линии очертания аккуратно вздёрнутого носика и манящих губ. Линда что-то тихо шепчет, посылая добрые звуковые завитки в мой адрес. Я непроизвольно вздыхаю.
     Третий член семьи лениво катается на белой таблетке по дому. Супруга снимает с платформы большого лохматого кота Шрёдингера, садит на колени. Пылесос уезжает, не останавливаясь. Любимая нежно гладит котика, ласково называя его Шрёдя, Шрёдичка, и с перебоями рассказывает сюжет фильма:
     — Умирает старый домашний робот, на прощание просит спеть песенку из любимого фильма. Он тщетно пытается воспроизвести джазовый мотив: «Па-ба-па!»… Давно отработавший ресурс аккумулятора предательски садится, робот судорожно тянется к розетке заблокированными, слипшимися пальцами. Живые огоньки в электронных глазах отрешённо гаснут, тяжёлые силиконовые веки механически закрываются. Это так печально, трогательно, — расстроено шепчет возлюбленная, вытирая мокрые глаза. — Уже второй раз смотрю и не могу сдержать слёз. В конце фильма робота безжалостно помещают в деревянный ящик, закрывают кодовые замки, отправляют на утилизацию. Электронную память без сожаления и лишних эмоций отсылают в архив, там о нём никто и никогда не вспомнит. Его жалко, на душе образуется пустота, — тихо говорит супруга. — Я понимаю, память остаётся в облаке-хранилище. Может, и у людей также? Ну, когда мы умираем. Там, на небесах, нашу память, наше «Я» отправляют на склад?
     На экране появляются заключительные титры. Линда протирает покрасневшие глаза, смахивая непрошеную слезу. Я нежно обнимаю любимую за плечи, крепче прижимаю хрупкую чувствительную красавицу к себе.
     — Как хорошо, что в реальной жизни всё не так, — успокаивается она и просит Алису переключить канал.
     Мигает знакомый логотип рок-канала и в студии появляется стильный ведущий с большим блестящим микрофоном в костюме Пиноккио.
     — Повторяю ещё раз! — надрывно кричит он. — Это прямой эфир! Группа «Предел Чандра-секара» с песней «Бесконечность — это точка на кончике твоего веснушчатого носика» достойно зафиналит наш сегодняшний концерт рок-музыки. Друзья, ставьте лайки, если понравилось, пишите комменты и не забывайте подписываться на телеканал «ЖЗ!» (Живой Звук). Ссылка в правом нижнем углу, свежий QR-код.
     Крупный план. Барабанщик даёт счёт, начинается песня. Солистка поёт первую фразу, и трансляция грубо прерывается. На экране возникает знакомый диктор центрального телевидения и растерянно объявляет рекламную паузу. Но никакой рекламы нет, зависает неловкая пауза. Мы замечаем, как его привычный голос меняется, речь наполняется минорными обертонами. Неудачно поправив галстук, он приглаживает рыжие волосы, чего никогда не случалось, извиняется. Линда настороженно прибавляет громкость.
     — Господа, простите, срочное сообщение.
     На экране — просторный зал научной лаборатории. Тянутся длинные цепочки металлических столов, за которыми перед компьютерами сидят люди в белых халатах. В центре помещения стоит длинный стол с различными приборами. В большом крутящемся кресле располагается бледный мужчина в классическом костюме с галстуком и что-то нервно набирает на клавиатуре. У него седые волосы, круглые очки в чёрной оправе. В воздухе висит большой виртуальный глобус и часть Млечного Пути, рядом стоят серьёзные обеспокоенные сотрудники в халатах и что-то ищут, листая специализированные планшеты, книги. Мужчина медленно поднимает голову, берёт листок с текстом и встаёт, опираясь всей тяжестью на столешницу. Нервно потрогав наушный микрофон и очки, профессор тревожно поглядывает на листок и начинает:
     — Здравствуйте, господа. Я профессор Звездинский. Если коллеги позволят, я начну, озвучу важную информацию. Последние дни внимание всех специалистов, как вы знаете, направлено в космос. Астрономы всего мира прильнули к телескопам...
     — Линда, понимаешь, что передают? К Земле летят огромные неопознанные объекты. Может, это астероиды, а вдруг — космические корабли далёкой цивилизации. Не исключено, что внутри этих звёздных странников живут инопланетные колонисты.
     Учёный беспокойно продолжает:
     — Они летят не от центра галактики, а из глубин космоса, поэтому хорошо видны. Эта новость заставит вздрогнуть жителей Земли.
     — Так я и предполагала, об этом давно говорят: мы в космосе не одни. Хотя вчера передавали, что дождя не будет, вот и верь всему, что говорят.
     Линда перестаёт плакать и рассеянно разводит руками, смотрит то в окно на небо, то на экран телевизора.
     — Если это шутка, то шутка отвратительная. Сегодня не первое апреля!
     Я многозначительно стучу себя пальцем по голове.
     — Да, наша замечательная планета — лакомый кусочек для иноземцев. Воздух, пригодный для дыхания, буйная растительность, проточная вода, океаны, живность. В земле — золото, алмазы, вся таблица Менделеева. О такой планете можно лишь мечтать.
     Линда заинтригованно смотрится в зеркало и говорит, стараясь быть убедительной:
     — Скорее всего, это отвлекающий от социальных проблем манёвр. Так постоянно запугивают вселенскими катаклизмами, глобальным потеплением, ядерной войной, концом света, Апофисами. Это политика, отвлекающая от земных проблем!
     — Дорогая, а что, если инопланетяне на самом деле прилетят?
     — Глупости, ничего страшного. Они услышат нашу музыку, увидят наши танцы, твои скульптуры и сразу поймут, что миром правит красота.
     Я с сомнением смотрю на жену.
     — Может статься, что в их понятии красота имеет совершенно другой образ. Ни одно живое существо никогда не скажет о себе, что оно уродливо, потому что, не размышляя, принимает себя таким, какое есть. А мы для них — просто копошащиеся амёбы. И как доказать, что Человек — лучшее творение создателя?
     — Ничего страшного, договоримся, — уже уверенней убеждает супруга.
     — А язык общения? — я поднимаю голову, смотрю в беспредельное воображаемое пространство. — Сможем ли мы вообще догадаться, что они хотят? Кто из царства простейших, одноклеточных, способен осмыслить поведение кота, играющего с мышкой? Им нечем понимать!
     Кот... — я киваю на Шрёдингера, который слез с колен Линды на диван и теперь задумчиво умывается, вылизывает лапу. — Разве он поймёт, что такое антропный принцип, теория относительности, игра квантовой механики? А любая, пусть даже самая умная собака, сможет задуматься над математической гипотезой Пуанкаре? Такое в принципе невозможно. Точно так же и мы не сможем понять цивилизацию, опережающую нас в развитии на миллионы лет.