Пентагон и Борзя

Серия «Жизнь моего друга»

– Пентагон знаешь? Ну, в Борзе стоит. Это общага недалеко от вокзала. Там, в июле 1979 года, военные зарезали парнишку. Помнишь? Рядом ещё танк стоит на постаменте. ИС-2 называется, из Борзи же Маньчжурская операция августа 1945 года начиналась... Драка была у Пентагона, ножик воткнул майор, а с ним суетились его друзья, подполковники. Казалось бы, солидные люди. Перочинный был ножик-то, лезвие – сантиметров пять. Но хватило, в артерию сонную попал майор. Пьяные, конечно, были. Нажрались, как свиньи. Много шума наделал этот случай. Борзя в те годы был очень криминальным городком. Там же военные много лет стояли. «Голубая дивизия» называется гарнизон. И сейчас там военные. Ну и местные, конечно, – народ тоже непростой. Вот и враждовали, частенько схлёстывались. – Рассказывает Леонид Степанович Лопатин, объезжая колдобины на своём «Toyota Harrier».

Заканчивался сентябрь 2025 года, листья осин и берёз Цасучейского заказника пожелтели и отдавали багрянцем, а сосны, как и всегда, оставались зелёными. «Есть в осени первоначальной…» Помните?
Наш древний лес, в Тайном сказании монголов, написанном в 1240 году, назван Ононской дубравой, много раз упоминается вместе с рекой Онон, правобережье которого – подлинные места Чингисхана. За рекой – маленький клочок степной территории (19 тыс. кв. км), называемый национальным округом, где заперты русские и буряты, непрерывно украшающие свой, колониальный, удел. А здесь – просторы, тянущиеся до Китая и Монголии, междуречье Аргуни и Онона – степной фронтир, место, где зародилась Монгольская империя. Отсюда, кстати, и начались глобальные завоевания, итоги которых – Евразия и Россия. Большая история!
Борзя – земля чингисидов. Направления: на юг и юго-восток – Китай, на юг и юго-запад – Монголия. Городок носит название маленькой степной речки, на монгольском звучит как Бооржа, то есть боржигин, монгольское племя. Сегодня там живёт разный народ.

Мы едем по земле гэнигэсов – главного рода племени боржигин. И мне совсем не странно слышать слово «Пентагон», которое упоминает Лопатин, бравший в молодости, борзинской ночью, с друзья-милиционерами у этой общаги опьяневших и озверевших офицеров, зарезавших местного парня.
Почему это происшествие должно быть описано? Не всё случай и случайность. Пьянство, тупость и дурость, также, как ум, честность и развитость – закономерность.
– Когда в середине 1970-х я начал работать в местном ОВД, Борзя вообще славилась своим криминалом, – вспоминает Лопатин, – продолжая свой рассказ о происшествии, когда офицеры убили местного парня.
Он снова напомнил мне о том, что Борзя – наполовину военный городок, в котором, насколько я знаю, вырос и учился современный писатель Михаил Веллер, бывший министр финансов, экономист, Алексей Кудрин. А сколько ещё неизвестных нам людей? Местных и приезжих. Вообще, кто и что знает о Борзе – ненаписанной книге страны?

Сергей Помяловский – майор десантных войск, служивший недалеко от Борзи, у самой монгольской границы, получил престижное повышение. В штаб армии. Майор – франтоватый и щеголеватый человек лет тридцати пяти, с прямой выправкой и заметной мускулатурой, остановился в гостинице Борзи, недалеко от штаба и решил обмыть новую должность. Семья же его всё ещё оставалась в Ленинграде. Вообще, некоторые семьи офицеров не спешили переезжать в неуютные гарнизоны ЗабВо – Забайкальского военного округа, аббревиатуру которого солдаты расшифровывали просто – Забудь Вернуться Обратно. Хотя округ был героический. Забайкалье – это ужасающие и пронизывающие ветра, до плюс 40 летом и минус столько же, а иногда и больше, зимой. В обмен – почти круглогодично солнце.

На торжество майор пригласил друзей – подполковников, Николая Мордвинова и Александра Никитина, служивших в гарнизоне. Смуглый Мордвинов и рыжеватый Никитин дружили семьями, куда часто приглашали и Помяловского. На этот раз спонтанно всё получилось, без подготовки, без семей. Так, три мужика решили попьянствовать, благо – повод настоящий.
Собрались в номере Помяловского, после службы, часов в девять. Спиртного и закуски друзья набрали много, уставили гостиничные подоконник и столик бутылками, банками, разной снедью. За окном вечерела Борзя, за дальней сопкой догорал закат. И когда бравый майор-десантник, под общее оживление, разлил по стаканам водку и поднял тост, то никто из троицы, конечно, и предположить не мог, что спокойная жизнь, обеспеченная служба, весь социальный пакет, которым обеспечивает государство, на этом заканчиваются и дальше жизнь продолжится в лагерях.

Ближе к полуночи, когда выпили почти по полторы бутылки водки, троица так разгулялась и расшумелась, что им, разгорячённым, срочно потребовались женщины, проще – бабы. Слухи гуляли, что в Борзе довольно легко найти девушек лёгкого поведения, а офицеры, рождённые и воспитанные в больших городах, считали, что в месте, где им довелось служить, население вообще недоразвитое. Познакомиться и склонить женщину к разврату ничего не стоит. К тому же, такое обращение с людьми ни к чему не обязывает. Но мнение самого населения никто не спрашивал. Да и есть ли оно?
Говорили и смеялись офицеры враз и наперебой, обсуждали борзинских баб. Каждый бахвалился своими победами. Искать решили на машине. Позвонили из гостиницы в гарнизон, договорились с дежурным, таким же, как и они, товарищем. Вскоре к гостинице, подкатил УАЗ-469, за рулём которого восседал сержант, собирающийся на дембель.
Пьяные и весёлые офицеры выкатились из гостиницы, и машина поехала, озаряя светом, слабо освещённые улицы, городка. Юношей и девчат, гуляющих толпой, а также семейные пары пропускали. Нужны были одинокие женщины.
Маленькие городки освещены только в центре, а чуть поодаль – темнота. Поблуждав по центру и выехав за переезд, очень скоро машина высветила идущую под пышными тополями девушку, показавшуюся очень привлекательной при свете фар. Машина сразу подъехала к ней. Захлопали дверцы "уазика", офицеры, дыша водочным перегаром, окружили девушку и развязно заговорили с ней, приглашая разделить компанию. Но девушка отпрыгнула от них и попыталась убежать, майор настиг её и, схватив за руку, стал уговаривать проехаться, к нему присоединились подполковники. Сильные руки хватали девушку, обнимая и поднимая её, настойчиво волокли к машине.
Отчаянно вырываясь, она в ужасе закричала:
– Помогите!
И тут же на её крик, из темноты, с другой стороны улицы возник плотный и не очень высокий парень, который, быстро подбежав, в несколько ударов уложил офицеров. Но майор, бывший десантник, тут же вскочил и схватился с парнем, который, как выяснилось позже, оказался боксёром, каковых в Борзе много, ведь в городке действовала секция. Парень шёл на работу, услышал крики и тут же вмешался. Начался настоящий бой.
Спасённая девушка убежала в темноту и скрылась. Пьяные подполковники очнулись и, поднявшись, ринулись на парня, который, отбиваясь, рванул в сторону железнодорожного вокзала, вокруг которого было освещение. Главное, там был Пентагон – общага, часть которой, по проекту, повёрнута, образуя тупой угол, отчего и название. Там жили он и его товарищи.

– Дежурный нас поднял по тревоге: в Пентагоне – драка. Общага стояла недалеко от отдела. В наряде, обычно, три милиционера. С нами была ещё Альма – моя собака, которую все в отделе называли Альмой Леонидовной. Прибыв на место, мы увидели такую картину: стоит военный УАЗ, за рулём – сержант, освещённый подъезд Пентагона, в дверях от трёх пьяных офицеров отчаянно отбивается парень, он весь в крови. Крики, шум.
Мы, конечно, тут же, не без некоторой борьбы и сопротивления, скрутили всех, закинули в отсек для задержанных патрульной машины. Уже собрались ехать, но тут нам кричат, выбежавшие из общаги девчата:
– Там, в кустах, ещё один!
Мы – туда, а там, под тёмными кустами акаций, лежит и уже хрипит, истекая кровью, умирающий парень. Тот самый, боксёр, спаситель. На военной машине мы повезли его в больницу, но было поздно, умер на наших руках…

Привезли драчунов в отдел, только выгрузили и завели, как парень, который был в крови, сразу ударил одного из офицеров, тот тут же рухнул на пол. Мы разняли их, посадили по разным камерам. Начали разбираться. Парень, оказывается, выбежал из Пентагона, включился в драку, помогая боксёру, изнемогавшему от потери крови. Его, уже возле общаги, достал ножиком майор-десантник. Маленькое и короткое лезвие, но проткнуло артерию. При обыске я обнаружил у одного из подполковников ещё один перочинник, его ещё «селёдкой» называют. Не для драки и разбоев, пиво открывают, закуску режут.
Утром пришёл следователь, машина дознания закрутилась. Началось тяжёлое и ужасное похмелье майора и подполковников.

Их, конечно, судили. Наказали по всей строгости закона. Помяловскому, кажется, дали пятнадцать лет, одному подполковнику – десять лет, второму – восемь. Сержанту-водителю ничего не было, на «губу» посадили.
Новость взбудоражила всю Борзю. Похороны были многолюдными. Местные организовались и стали бить военных повсюду. Начались разборки. Офицеров ловили специально, двух сбросили с железнодорожного моста, им стало небезопасно выходить на улицу, офицерские дети в городе притихли, как и сам гарнизон. Длилась эта тягостная канитель долго. Последствия – в памяти. Как так можно изуродовать свою жизнь до сих пор не пойму. Ведь всё было у людей: страна, армия, судьба. Но вот – повысили в должности, организовали гулянку, подняли тост и – после этого – всё…

Мы едем по нашей степи и лесу, и Лопатин продолжает рассказывать мне о Борзе и своей жизни. До границы километров десять. Неожиданно Лопатин останавливается, выходит из машины, оглядывает осенний лес и вздыхает:
– Так говоришь, здесь Чингисхан родился? Отсюда монголы пошли на запад? Ничего не знаем о своей истории. Совершенно ничего. Только полупьяные посёлки и сёла. А кто бы нам рассказывал?

Продолжение следует.