Евреи, ЧК и разительная неправота Владимира Резуна

  (Продолжение)

  Супругом этой Вознесенской был полковник разведки Рыбкин Борис
Аркадьевич -- таки еврей. Ай-ой, и он тоже...
  Что у Сталина имели место особые отношения с евреями, доказы-
вать, вроде, не надо. Многочисленные евреи в "органах" достались
ему в наследство от Феликса Дзержинского. Дзержинский так охотно
принимал евреев в ВЧК (точнее, наверное, даже ПРИВЛЕКАЛ -- как в
случае с Эйтингоном), что просто приходится предполагать, что
это у него так получалось намеренно -- из-за его польской непри-
язни к "великорусскому шовинизму". А после того как евреи в ВЧК
закрепились, они стали успешно наращивать там свою численность и
без Феликса Эдмундовича. Если даже у Фридриха Энгельса в отдель-
ных текстах (см. "Революция и контрреволюция в Германии", 1852)
вполне определённо проскакивают "великонемецкий шовинизм", анти-
славянство и отдельно вполне чёткая антироссийскость, то с какого
рожна было не допускать, что обошёлся без этнического обстоятель-
ства "интернационалист" Дзержинский -- "рыцарь без страха и упрё-
ка"?! Типа евреи сами нечаянно налезали в ВЧК, а Дзержинский даже
не замечал этого или не придавал этому значения?
  В "еврейском вопросе" Сталин немножко "понимал" Гитлера. Заме-
тим, что к началу 1940-х страной с самым сильным влиянием евреев
был похоже, именно Советский Союз (отсутствие решающего влияния
евреев в других странах хорошо видно хотя бы потому, как неохотно
принимали эти страны еврейских беженцев из нацистнувшейся Герма-
нии). По Сталину, наверное, выходило, что советские коммунистиче-
ские евреи хотят воевать русскими против нацистов.
  Из этого, впрочем, не вытекало, что не надо тщательнейше гото-
виться диспозиционно к возможному нападению Германии на СССР, из
чего я и заключаю, что верхушка РККА уверяла Политбюро, что она и
готовится, а Сталин не имел возможности это проверить, потому что
в тонкостях военных диспозиций не разбирался. Приходится допус-
кать, что и Тимошенко с Жуковым считали, что они диспозиционно
более-менее готовы (иначе выходило бы, что они -- вредители; но в
глазах Сталина они ведь не стали вредителями даже после 22 июня
1941 года, хотя тот предпочитал ведь скорее перебдеть, чем недо-
бдеть).
  И вот тут-то мне, наконец, вроде как ОТКРЫЛОСЬ (через уйму лет,
ни фига себе). Гипотеза Владимира Резуна всё-таки ошибочная: Ста-
лин НЕ ПЛАНИРОВАЛ напасть на Германию летом 1941 года -- и вообще
в 1941 году, а только ДОПУСКАЛ, что сделать это придётся или
вдруг окажется выгодно. Сталин понимал, что не с его бестолковыми
полководцами и кривоватыми танками (с израсходованным моторесур-
сом и т. д.) было переть против блистательного Вермахта, пока тот
не поистёрся о Британию. В середине 1930-х Сталин таки планировал
сокрушительный бросок в Европу, клепал танки и самолёты в услови-
ях всеобщего (кроме Японии и Италии) недовооружения, но тогда
как-то не сложилось (в основном он, наверное, испугался наполеон-
ства Тухачевского).
  Бить первым противника, который не способен изящно отвечать по-
джиу-джитсовски, -- это действительно выгодно, но только если ты
в состоянии "развить успех" (иначе ты лишь нарвёшься), а у Стали-
на уже были значительные сомнения в том, что РККА на такое спо-
собна (опыт войны с Финляндией!).
  Сталин был не прочь напасть на Европу, готовился к этому, даже
стремился словить момент, вот только сознавал, что для подобных
действий в отсутствие особо благоприятных обстоятельств у него не
хватит пороха в пороховницах.
  Заявленная наступательная доктрина РККА -- это в приложении к
Германии были мечты, а не планы (разницу понимаете?: человек ХО-
ЧЕТ, бравирует, рисуется, но сознаёт, что НЕ МОЖЕТ себе позво-
лить).
  Сталин не без резона полагал, что есть колебания и у Гитлера --
по части нападения на СССР. Большого соблазна у Гитлера на то
ведь не было, а была лишь как бы необходимость. Изготовиться к
войне не означает начать её потом всенепременно. Гитлер и к втор-
жению на Британские острова готовился, но потом отказался от это-
го замысла. А Сталин готовился напасть в 1935 году на Европу, но
не напал.
  Гитлер определённо двигался к войне против СССР. Сталин видел
это вполне. Сталин тоже двигался к войне -- против Гитлера -- уже
как бы и вынужденно, но не стремился опередить его в этом, уско-
рить его движение, а наоборот, всё пробовал затормозить процесс.
А Гитлер не тормозился, потому что не без оснований считал, что
время работает против него. А Сталин этого, похоже, в своих сооб-
ражениях не акцентировал: недостаточно "думал за противника". Или
рассчитывал, что Гитлер соблазнится "углублением сотрудничества"
с СССР, вплоть до военного союзничества. А Гитлера от сотрудниче-
ства с евреистым СССР коробило. А советская разведка НКВД не раз-
жёвывала Сталину этих нюансов, а тупо доказывала свидетельствами
своей агентуры, что Гитлер изготовился напасть на СССР, как будто
Сталин этого не понимал. То-то его РАЗДРАЖАЛО, что [еврейские]
разведчики тыкают пальцем в небо.
  Ошибка Сталина состояла не в том, что он надеялся оттянуть или
отменить войну с Гитлером, а в том, что он не поставил военным
следующую задачу: готовиться к началу ОТВЕТНЫХ военных действий,
но готовиться так, чтобы это не было заметно. На ответность надо
было нажимать -- с расчётом на немецких шпионов.
  А ещё ошибка Сталина состояла в том, что ему представлялось,
что у него получается тормозить движение Гитлера к войне. Но эта
ошибка не имела бы значения, если бы не пренебрегли скрытой под-
готовкой к "ответке".
  С другой стороны, разве хорошо скрытая подготовка ответных
боевых действий была концептуально посильна топорным работягам
Тимошенко и Жукову? Если бы они выполняли свои обязанности не
по-топорному, то сами бы предложили Сталину готовить изящную "от-
ветку", а может, даже и не грузили бы его такими деталями, а дей-
ствовали бы в рамках своих немалых полномочий.
  В дополнение к "ответке" (на случай, если бы она удалась бле-
стяще) можно было [планировать] прикидывать и рывок в Европу --
как "развитие успеха" -- но не с жуковскими погоняльщицкими моз-
жищами.