Лето в тайге Глава четвёртая

Лето в тайге

Глава четвёртая

Утром Лёньку разбудил зычный бас Петровича:
— Пора вставать, хлопцы! Неча боле разлягаться. Ехать пора.
Лёнька с Андрюней моментально спрыгнули с печки и, прихватив туалетные принадлежности, выскочили на улицу.
После тепла в доме прохладное утро заставило даже поёжиться.
Солнце едва вышло из-за сопок и ещё не успело прогреть воздух. Но ребята умылись и облились водой, а Лёнька, чтобы согреться, растёрся жёстким полотенцем, уложенным в рюкзак заботливыми мамиными руками. После утреннего туалета они не мешкая вернулись в дом.
На столе уже стоял огромный пузатый чайник и рядом с ним другой, поменьше, по всей видимости, с заваркой. На блюде лежали ломти хлеба и порезанные куски мяса. Из глиняного горшочка выглядывал внушительный кусок жёлтого сливочного масла.
Тётя Маша, увидев умывшихся ребят, тут же скомандовала:
— Быстро за стол, — хотя никто и не отказывался, чтобы отведать прелестей такого аппетитного завтрака.
Чай оказался густым, ароматным и вкусным, наливая его, тётя Маша не поскупилась положить в него сахар, а мясо оказалось от какого-то таёжного зверя. Какого, Лёнька не смог определить. Может быть, медведя, а может, и изюбря. Хотя какая разница? Главное — это то, что всё оказалось очень вкусным.
Петрович сидел во главе стола и, покончив с завтраком, поторопил ребят:
— Давай, давай, хлопцы, ешьте хорошо, там, — он кивнул куда-то в сторону больших окон, с видневшимися в них поросшими лесом сопками, — вас, как моя Маша, потчевать уже никто не будет.
Он прошёлся по дому и уже приказным тоном добавил:
— Сейчас Витька подойдёт, так вы с ним и идите к трактору, а я пошёл заводить его.
Прихватив рюкзак, Петрович вышел, а через пару минут в дом заскочил Витька.
— Хорош сидеть, — торопливо обратился он к Лёньке, — пошли на трактор.
Никого не пришлось принуждать, поэтому ребята, подхватив рюкзаки, последовали за ним, поблагодарив тётю Машу за сытный завтрак.
— А это вам с собой, — и она завернула в чистую тряпицу остатки мяса и хлеба, передав их Витьке. — Хорошей вам рыбалки, — пожелав при этом.
— Спасибо, тёть Маш, — вразнобой ответили ребята и быстрым шагом пошли на звук работающего трактора, стоявшего под навесом за углом соседнего дома. Вокруг него озабоченно ходил Петрович и ещё какой-то мужик, помоложе Петровича.

Когда ребята приблизились к трактору, то незнакомый мужик подошёл к ним и, стараясь перекричать шум работающего мотора, громко представился:
— Сергей. Вместе поедем. Я Петровичу помогаю, — простодушно пояснил он.
Лёнька пожал его крепкую руку:
— Лёня, рад встрече.
Серёга пожал руку и Андрюшке и тут же предложил:
— Забирайтесь в волокушу.
К трактору на тросе оказалась прицепленной какая-то непонятная посудина. С виду она напоминала короб с невысокими бортами, но углы сделанными полукругом и поднятым пологим передком, напоминали чем-то загнутые полозья санок. С первого взгляда Лёньке показалось, что перед ним мыльница, но только более крупного размера.
Внутри «мыльницы» вдоль бортов стояли приваренные к бортам стальные скамейки, сверху покрытые струганными досками.
В волокушу уже погрузили две двухсотлитровых бочки, привязанные толстыми верёвками к бортам, а на дне кучей лежали какие-то мешки. Лёнька положил на них рюкзаки, и парни расселись вдоль бортов на скамейках.
Трактор рыкнул, пыхнул дымком из выхлопной трубы и тронулся.

Да, езда в волокуше очень отличалась от езды на уазике. Её подбрасывало на каждой неровности дороги и приходилось крепко держаться за борта, чтобы не свалиться со скамеек. Пока они не выехали из посёлка, волокушу бросало на неровностях дороги то туда, то сюда и из-под неё раздавался невероятный скрежет.
На скамейке приходилось сидеть осторожно, а не как в домашнем кресле и даже не как на скамейках в кузове грузовика. На особо крупных кочках её так подбрасывало, что приземляться на скамейку получалось очень болезненно.
После пары таких кульбитов Лёнька уже не просто так сидел на скамейке, а весь собрался, крепко держась руками за борта, и амортизировал ногами, чтобы со всей силой не приземляться на пятую точку. Но через некоторое время приноровился к такому беспорядочному движению. Ещё приходилось смотреть вперёд и, увидев очередную неровность, своевременно реагировать на неё.
Трактор так громко работал, что ребята друг друга едва слышали. Вначале Лёнька попытался что-то прокричать Витьке, но чуть не прикусил язык и при дальнейшей езде старался больше молчать и не выказывать своих эмоций. Хотя при очередном подскоке порой не выдерживал и сопровождал такие приземления сочными выражениями.
Вскоре трактор съехал с грунтовки на более мягкую дорогу и трясти стало меньше. Но тут появилась другая забота. Из-под траков трактора начала вылетать грязь и забрызгивать передок волокуши. Пришлось пересесть в её кормовую часть. Стало ехать полегче, а когда трактор выехал на марь, то волокуша уже как будто плыла по морю, слегка переваливаясь с борта на борт и с носа на корму.
Из-за грохота работы трактора поговорить не удавалось, поэтому Лёнька постоянно боролся с тем, чтобы не вывалиться за борт волокуши и мягко приземляться на скамейку. Только уже после того, как трактор выехал на марь, он огляделся и начал ориентироваться, куда же их везут.
На мари росли только хилые берёзки да осинки, а когда трактор вновь въехал в лес, то уже стали попадаться и рослые ели, и роскошные пихты. Из-за движения волокуши жара и комары не ощущались, но по мере углубления в тайгу эти злыдни иной раз впивались то возле уха, то в шею и поэтому периодически приходилось хлопать себя то по шее, не защищённой энцефалиткой, то по щекам.

Примерно часа через полтора дорога стала почти идеальной, трактор шёл по наезженной колее, а волокуша скользила за ним по невысокой траве.
Из-за грохота мотора говорить уже не хотелось, и Лёнька только разглядывал окрестности дороги, поросшие густым смешанным лесом. Чувствовалось, что, несмотря на отдалённость от прииска, рука человека и здесь приложилась. Хвойные деревья отсутствовали, а осины и берёзы смотрелись не такими уж и старыми, по виду их возраст не превышал и сорока лет.
Постепенно лес начал редеть и трактор выехал на поляну, с небольшим домиком с покатой крышей и стенами из толстых тёсаных брёвен.
Петрович заглушил мотор трактора и, спрыгнув на землю, прокричал:
— Ну, всё! Приехали! Выгружайтесь, — и, оглядевшись, уже тише обратился к Лёньке: — Вот здесь, на заимке, и будете жить, — указал он на домик.

И вправду, после остановки мотора трактора вокруг ощущалась неестественная тишина.
Привыкнув к ней, Лёнька даже расслышал перекличку каких-то птичек из леса и звон над ухом от неожиданно появившегося комара.
Сглотнув, чтобы избавиться от пробок в ушах, как это они всегда делали в училище в барокамере, он хрипло согласился с Петровичем:
— Понятно. Значит, здесь будем жить.
Заимка стояла на краю полянки с глухой стеной, обращённой к лесу, а другой, с дверью и небольшими оконцами, выходила к кострищу, расположенному тут же, метрах в десяти от неё.
У Лёньки невольно возникла ассоциация с избушкой Бабы-яги, но у этой заимки отсутствовали куриные ножки, да и сама она выглядела не покосившейся и добротно смотрелась на фоне густого и тёмного леса.
Полянка заканчивалась небольшим склоном, ведущим к глади неширокой реки, отражавшей своей поверхностью блики яркого дневного солнца, возникающие от слабого тёплого ветерка.
У самой воды стояли две длинные плоскодонные лодки с усиленными транцами на корме.

Повинуясь приказу Петровича, ребята начали переносить вещи из волокуши в заимку.
Внутри неё царил полумрак, пробиваемый только светом из небольших окошек, расположенных по обе стороны от входной двери.
В глубине виднелись нары. Ребята скинули на них свои рюкзаки и мешки, что прихватил с собой Петрович.
Слева от нар располагалась железная печка, обложенная с боков покатыми большими и ровными голышами, обмазанными глиной, и железной не заизолированной дымовой трубой, ведущей к потолку.
На стенах висело несколько полок, а напротив печи стоял добротный стол. В дальнем углу лежали два лодочных мотора и рыболовные сети.
По виду и ухоженности помещения становилось понятно, что люди бывали здесь часто и раньше, а возможно, даже и коротали тут дни в зимние морозы.
Осмотревшись в помещении, Лёнька вышел из дома на полянку, где Петрович с Серёгой подкрепляли бочки в волокушах.
На одной бочке Серёга открутил пробку и через шланг начал заполнять канистры, принесённые из домика.
По запаху, идущему из бочки, Лёнька определил, что переливали бензин.
— А в этой что? — ткнул он во вторую бочку, вопросительно глянув на Серёгу.
— Соляра для трактора, — охотно пояснил тот.
После перелива бензина он проверил крепление обеих бочек к бортам волокуши, подкрепив их ветками и прикрыв брезентом.
Петрович подозвал к себе Витька с Лёнькой и приказал:
— А канистры с бензином держите подальше от костра и поставьте их вон там, — он указал за угол домика, — и без особой надобности не трогайте их. Это вам для лодочных моторов, — пояснил он.
— Да, понятно, Петрович, — согласился с ним Витёк, и они с Лёнькой перенесли канистры на указанное место.
Петрович зашёл в домик и, выйдя из него минут через пять, подозвал к себе ребят:
— Так, хлопчики мои дорогие, Витёк тут бывал однажды, но я расскажу вам кое-что, чтобы всем всё стало понятно. — Он внимательно посмотрел на парней. — Значит, так, — для начала откашлялся он, показывая внутрь заимки, — на полках там крупы, макароны и соль с сахаром. Тратить их разумно, а когда будем уходить, то всё вернёте на место. А то, что вы можете брать для еды, то это в этих рюкзаках, — показал он на два больших рюкзака на нарах. — Потом всё сами разложите по местам, чтобы не путаться. На нары пойдите и надерите свежей коры, а то на этой вам спать будет жестковато. Витёк знает, где её взять. Помнишь? — он пытливо посмотрел на Витьку.
— Ага, помню, — тут же кивнул Витёк.
— Так вот, надерёте коры, застелите ей нары и в спальниках будет спать — одна красота. — В предвкушении удовольствия, Петрович даже покрутил головой, усмехнулся и, подумав, продолжил: — Оставлю я вам один «Ветерок» да пару ружей. Там я их поставил, — кивнул он в дальний угол, — в уголочке они стоят. Припасы к ним в зелёном рюкзаке. Ты уж, Витюшка, вынь их и положи подальше от печки. Сети там же, в углу. На палки они намотаны. Только перед тем, как ставить, распутайте их и просушите. Там же есть и спиннинги, если кому захочется их покидать. А мы с Серёгой поедем на дальнюю заимку, а потом на заимку Егорыча пройдёмся и дальше, а через недельку вернёмся, так что не помрёте вы тут с голодухи, а если чё, то тайга сама вас прокормит. Только по уму со всем обращайтесь. Витюшка-то знает как. А ты, Лёнь, как батька твой говорил, тоже не первый раз в тайгу пришёл? – и Петрович вопросительно посмотрел на Лёньку.
— Да, — подтвердил тот, — два раза пришлось поработать…
— Ну, вот и хорошо, — не дослушав Лёньку, прервал его Петрович, — так что ваша задача, если вы такие дошлые, за Андрюшкой следить да самим не лезть куда ни попадя. Во всём голова нужна, — многозначительно поднял он указательный палец над головой.
— Да не переживай ты так, Петрович, проследим мы за Андрюшкой. — Витька панибратски обнял Андрея за плечи. — Да и сами осторожными будем.
От такого обращения с собой Андрей резко распрямился и грубо скинул с плеча Витькину руку, всем своим видом показывая, что такое обращение с собой ему не нравится.
Витьке исполнилось только шестнадцать лет, но он сразу же поставил себя, как будто он здесь самый опытный и взрослый, даже несмотря на то, что Лёньке уже стукнуло двадцать один. Хоть Витька и вёл себя на равных с братьями, но постоянно выставлял напоказ свою значимость и осведомлённость. А Андрюшку вообще считал малявкой, хоть тому через месяц и должно исполниться четырнадцать.
Увидев этот жест Андрея, Петрович посоветовал племяннику:
— А ты здорово-то не зазнавайся тут и не гоношись. Одни вы тут остаётесь. Дружно вы должны жить тут. А то если раздор пойдёт, то тайга вам этого не простит. Поддерживать друг друга должны. Во всём поддерживать, — повторил он. — Понятно? — и внимательно заглянул в глаза каждому из парней.
— Понятно, — протянули они каждый по-своему.
— Ну, если вам тут всё понятно, то мы с Серёгой поехали дальше. Нам сегодня обязательно надо до дальней заимки доехать. Так что давай, бывайте. — Он не спеша подошёл к трактору, и вместе с Серёгой они его тут же завели.
Трактор послушно взревел, выпустив облачко чёрного дыма, и остался урчать на холостых оборотах.
Петрович с Серёгой взобрались в него и, лихо развернувшись, трактор скрылся в лесу и на поляне воцарилась прежняя тишина, хотя звук от удаляющегося трактора ещё некоторое время слышался из-за стены леса.

После отъезда Петровича ребята слонялись по поляне, не зная, что делать, хоть и получили строгие указания от него.
Лёньке надоело такое шатание, и он предложил:
— А давай посмотрим, что Петрович нам оставил.
Витька с Андрюней его поддержали. Они вытащили палки с намотанными сетями и разнесли их по поляне. Сети пришлось распутывать и вынимать из них засохшую траву. Видать, после последней рыбалки рыбаки не успели привести их в порядок или поленились.
Под сетями они нашли три спиннинга с катушками и донки.
— Донки-то зачем? — Лёнька в недоумении спросил у Витьки.
— Да здесь же в старице, — он указал на гладь воды, где стояли лодки, — вот та-акущие сомы водятся, — при этом раздвинув руки на полметра.
— Да ладно тебе сочинять, — не поверил Лёнька. — Ты ещё скажи, что вот такие, — и развёл руки на метр.
— Нет, — серьёзно ответил Витька, — таких я не видел, а вот таких, — он опять раздвинул руки на полметра, — сам здесь вытаскивал.
— Ну, что ж, посмотрим. — Лёнька всё равно недоверчиво смотрел на Витьку. — Только где их ставить, донки эти?
— А там, — указал Витька в сторону противоположного берега старицы.
— Где там? — опять не понял его Лёнька. — Пойдём, покажешь, — и они вместе прошли к лодкам.

Теперь Лёнька понял, что такое старица.
От стоянки лодок, если посмотреть влево, виднелась река. Её быстрые воды протекали метрах в пятидесяти от них. От реки к ним шло небольшое ответвление, проходившее ещё метров сто вправо от стоянки лодок и где-то вдалеке, за поворотом, заканчивающееся. Если вода в реке неслась с шумом, слышимым даже от заимки, то в этом заливчике она стояла и никакого течения в ней не наблюдалось.
— Это когда половодье весной или после сильных дождей, старица становится проточной, — начал пояснять Витька. — А сейчас Гарь мелкая, вот вода в ней и стоит, — кивнул он на зеркальную поверхность воды. — В самых мелких местах вода может прогреться так, что и искупаться иной раз можно.
— Да ну?! — не поверил Лёнька, но наклонился и потрогал рукой воду.
Вода и в самом деле оказалась тёплой.
Они вернулись к заимке, где на пороге сидел Андрюня и вертел в руках спиннинги.
— Пошли порыбачим, — возбуждённо предложил он.
— Нет, — тут же возразил Лёнька, — сначала мы тут всё разложим, как говорил Петрович, а потом уже и пойдём. Надо будет и обед сварганить, а то уже скоро ужин, и у меня кишка кишке протоколы пишет, — на что ребята рассмеялись и принялись наводить порядок в заимке.

Продукты разложили, полы подмели и, посмотрев на нары, Лёнька вспомнил:
— А Петрович говорил, что ты знаешь, где кору надрать, — обратился он к Витьке.
— Знаю, — но вопросительно посмотрев на Лёньку, с ехидцей спросил: — А ты знаешь, как драть то её?
— А чё не знать-то? Я ещё после девятого класса это делал в геофизической партии, — заверил он недоверчивого Витьку. — Пошли, чего сидеть тут.
Взяв топорики, поставленные после выгрузки возле печки, они пошли за заимку.
Уходя с поляны, Лёнька попросил Андрея:
— Слышь, Андрюня, пока мы кору дерём, ты бы дров на костерок насобирал, а то надо жрать скоро готовить, а костёр делать не с чего…
В ответ на такое предложение возражений со стороны Андрея не последовало, как это он обычно делал: «А чего это я? Всегда я да я». Он молча поднялся, отложил спиннинги и пошёл в лес.
Лёньку такое поведение братца даже удивило. Но, пожав плечами, он двинулся за Витькой в лес.
Отойдя шагов на двадцать, он увидел небольшой подосиновик и, сорвав его, крикнул Витьке:
— Смотри, Витёк! Я гриб нашёл! Давай насобираем, да жарёху сделаем. — Радость и гордость за находку звучала в его голосе.
— А чё их искать-то? — в Витькином голосе не чувствовалось никакого энтузиазма. — Их тут море разливанное, этих грибов.
— Подожди, я сейчас вернусь, — и, вернувшись на заимку, Лёнька прихватил вместительную кошёлку, а затем вернулся к Витьке.
По пути к осиновой роще, растущей недалеко, они наполнили кошёлку чуть ли не наполовину.
Лёнька радовался, что в этом году впервые попробует жареных грибов.

В осиновой роще они нашли несколько подходящих деревьев и осторожно сняли с них кору.
Лёнька помнил, как их с Сашкой учил этому Иван Михалыч, поэтому и сдирал её так, как его обучали.
С каждого дерева снимали только по половине коры со ствола. Кора оказалась твёрдой и просто так не поддавалась, поэтому пришлось приложить достаточно усилий, чтобы содрать несколько пластов для застилки лежанки.
Вернувшись к заимке, они увидели, что Андрюня уже притащил целую груду валежника и пытается развести костёр.
Они все вместе развели костёр и поставили на него котелок с водой.
Лёнька почистил грибы, а Витька предложил:
— Ты вари суп, а я в заимке распалю печку и на сковороде жарёху из грибов делать буду.
— А ты умеешь? — недоверчиво посмотрел на него Лёнька.
— А чё тут уметь? Я сто раз видел, как маманя её жарила, а раз и сам её делал. Вроде бы ничего получилась. Сестрёнки её с удовольствием умяли.
— Ну, если умеешь, то давай. — Лёньке и в самом деле очень хотелось попробовать жареных грибов.
Витька ушёл к заимке и вскоре поляну накрыл сизоватый дым от печки.
Лёнька же продолжил варить суп. Крупа, картошка, тушёнка и банка консервированного борща завершили его приготовление.
Андрюня тем временем натаскал ещё дров, наполнил все вёдра водой и принёс из заимки миски, ложки и нарезал хлеб.
Он спокойно сидел возле Лёньки и молча наблюдал, как старший брат кашеварит, а сам длинной палкой помешивал угольки в костре.
Периодически он задавал вопросы об их дальнейшей жизни на заимке. Но Лёнька точно на них ответить не мог. Ведь в такой ситуации он находился впервые, поэтому сочинять и предполагать не хотел.
Вскоре появился и Витька с огромной сковородой в руках.
— Ну всё, пацаны! — радостно заявил он, подходя к костру. — Как ваши дела? Давайте жрать быстрее, а то, пока грибы жарил, весь на слюни истёк.
На столик, вкопанный рядом с кострищем, он поставил сковородку и уселся, а Лёнька поставил котелок с варевом посередине стола.
Наверное, ни в одном ресторане такой еды никогда не подавали, настолько всё оказалось вкусным!
Грибы и в самом деле получились отменные, варево, похожее на борщ, тоже очень вкусным, но всего этого ребята не смогли осилить и решили, что оставшееся варево останется на завтрашнее утро.
Пока ели, на костре подоспел котелок с чаем. Петрович оставил специальный плиточный чёрный чай. Какой же он оказался вкусный, тягучий и сладкий!
Каждый налил себе по большой кружке и ребята тихо и мирно потягивали его.
Разговор о завтрашнем дне начался как-то сам собой.
— Чё делать-то завтра будем? — Лёнька вопросительно посмотрел на Витьку.
— А чё? — Витька посмотрел на братьев. — Рыбалку начнём да попробуем поохотиться.
— Чтобы охотиться, надо ружья сначала проверить да почистить, — напомнил ему Лёнька. — Да ещё надо посмотреть, какие припасы нам Петрович оставил.
— А что тянуть? — согласился Витька. — Давай сейчас и проверим.
Они поднялись и пошли в заимку и всё, что необходимо для охоты, принесли и разложили на столе. Хотя солнце уже село, но свет от костра рассеивал наступающие сумерки.
Ребята разобрали ружья и принялись их осматривать.
Петрович им оставил две двустволки шестнадцатого калибра. Они оказались чистыми и смазанными. Но Лёнька, вспомнив уроки Ивана Михалыча, захотел всё проверить сам. Убедившись, что ружья в полном порядке, парни принялись разбирать припасы.
Два патронташа оказались заполнены патронами с медными гильзами и полностью готовыми к охоте на уток. Об этом Петрович оставил даже записку в каждом патронташе.
Кроме того, в специальных ящичках большой коробки лежали отдельно капсюли, пыжи, порох и дробь различного диаметра.
«Ветерок» заводить не стали, а только осмотрели его и оставили в углу заимки, решив провести испытания завтра утром.
— Давай, — начал развивать мысль Витька, — завтра с утра поставим донки, а потом поедем на старые карьеры. Там сети поставим да по малым озёрам пройдёмся. Дядька говорил, что время перелёта уток наступает. Правда, сезон охоты начнётся только с первого сентября, но он же нам разрешил… — и вопросительно глянул на Лёньку.
— Ну, если разрешил, значит, можно, — развеял его сомнения Лёнька. — Посмотрим, что на тех озёрах делается.
— Но понимаешь, в чём закавыка, — замялся Витька, — в лодке троим будет тесно…
— А я с вами и не собирался, — встрял в разговор Андрей, чувствовалось, что обида на Витьку у него ещё не прошла. — Я лучше со спиннингом порыбачу.
— Ну, вот и отлично! — облегчённо подытожил Витька. — Значит, завтра на обед у нас уха будет! Вернёмся с карьеров и уху заварганим, - а потом он подошёл к Андрею, присел рядом с ним и попросил:
— Ты, Андрюня, не обижайся на меня, это я так… — он замолк, желая подобрать нужное слово. — По дурости я всё это… Извини, не хотел я тебя обидеть.
Андрею, наверное, тоже не хотелось иметь камень за пазухой, поэтому он, посмотрев на виноватого Витьку, мирно согласился с ним:
— Ладно, что уж тут говорить… Проехали…
Так, переговариваясь, ребята ещё долго сидели у костра и, глядя на остатки пламени, мечтали о будущем и вспоминали различные случаи из своей жизни.
Когда костёр начал гаснуть, Лёнька, посмотрев на часы, решил:
— Всё! Хватит трепаться. Пошли спать.
В заимке от протопленной печки стало тепло. Они зажгли керосиновую лампу и в её свете разложили свежие осиновые пласты на лежанке, расстелили на них спальные мешки, о которых позаботился Петрович, и, погасив лампу, завернулись в спальники. Сон сразу же принял их в свои объятья.

Конец четвёртой главы

Полностью повесть «Лето в тайге» опубликована в книгах «Стройотряд» и «Становление».
Её можно посмотреть на сайтах: https://ridero.ru/books/stroiotryad/ и
https://ridero.ru/books/stanovlenie_3/