8

8

В воскресенье с утра Человаров стал собираться. Красиво подстриг бороду, усы.
- Подровняй мне, пожалуйста, виски и затылок… – обратился к жене, протягивая ножницы и расчёску.
Она выполнила его просьбу.
- Спасибо… мнцуа, мнцуа… однако, удивляюсь тебе…

Он решил больше не прятаться, не врать – какой смысл, если итак всем всё ясно.

- Что тебя удивляет?
- Твоё спокойствие…
- А что я, по-твоему, должна биться в истерике? Для меня это прекрасное упражнение в смирении, терпении, кротости… в рассуждении… я благодарна Богу за всё.
- А если я не вернусь?
- Ты себя слышишь?
- Понял. Молчу.

Он молча собрал рюкзак. Положил только самое необходимое – лишние тяжести в такой ситуации ни к чему. Главное деньги не забыть. Он взял все свои сбережения, положил во внутренний карман куртки и застегнул молнию.

Дарья Михайловна так же молча была рядом. На всякий случай – вдруг мужу понадобится её помощь.
Лишь спросила:
- Обедать будешь?
- Нет. Ты же знаешь, я в дорогу не ем, чтобы не бегать там по грязным туалетам…

Поезд тронулся. Человаров снял шапку, расстегнул куртку, осмотрелся. Одни и те же лица. Большинство людей ехали на заработки. Они группировались по знакомству. Иные выпивали, закусывали, травили байки, хохотали, а когда появлялись контролёры, все вскакивали с мест и убегали от платежа. Иные, не боящиеся обилечивания, сидели спокойно, от скуки спрятавшись в гаджетах. Иные, коих теперь большая редкость, читали книжки, или другие печатные издания.

Георгий Васильевич надел наушники, пустил музыку. «Бесаме, бесаме мучо…» – пела Сезария Эвора. Он закрыл глаза. Вагон плавно покачивался. Было тепло и очень приятно. От музыки исходило лёгкое эротическое волнение. Он хотел закрепить в памяти это замечание, но сон уже забирал его в свои живописные, фантастические объятия.

Сон:
Его подвозит такси к воротам прекрасного, старинного особняка. Он расплачивается с водителем, который как-то странно, во всю ширь улыбается и, чуть прикартавливая, говорит:
- Желаю вам самой красивой романтики…
Сновидец благодарит, добавляет на чай и выходит из машины. В руках у него огромный букет белых роз, бутылка вина и коробка конфет. Он видит себя со стороны. На нём чёрный, с зеленоватым отливом, костюм, кипельная сорочка и таинственно бардовой глубины галстук «бабочка». Но самое поразительное – запонки, величиной с пятирублёвую монету – они золотые, усыпаны изумрудами и нефритами…
Подходит к воротам, нажимает кнопку переговорного устройства.
- Кто это? – спрашивает приятный женский голос.
- Дон Кихот Ламанчский! – задорно отвечает сновидец и зачем-то яростно потрясает букетом, и, совершенно ни к чему, добавляет, – Я абсолютно один, мой Санчо Панса стрижёт баранов в курятнике…
- Вас не приглашали!
- Как это не приглашали?! Я сейчас сорву эти ворота с петель и в прах разнесу вашу мельницу!..

Человарова тронули за плечо. Сон прервался. Снял наушники. Слышит:
- Мущщина, предъявите билет.
Предъявил.
- И пенсионное, пожалуйста.
- Пожалуйста.
- Спасибо. Приятного пути.
- Вам спасибо. Да, вот ещё что, не могли бы вы связаться с машинистом и попросить, пусть отопление убавит – свариться же можно?
- Да, конечно.
- Благодарю.

Он опять надел наушники и закрыл глаза, желая вернуться в тот восхитительный сон и посмотреть, чем дело кончится.
Ничего не получилось – сна как не бывало. И эротика в музыке не прослушивалась. Снял наушники, и остаток пути провёл в спокойном созерцании мыслей и чувств, кои метались в сознании, как снежинки в пургу.

Добравшись до своей московской квартиры, Георгий Васильевич принял ванну и сразу лёг спать. Дорога в этом возрасте утомляет, как никогда.

В понедельник утром, посредством СМС, связался с Фирюзой и договорился о вечернем визите.

Весь день провёл в подготовке. Бегал по магазинам. Купил обворожительный парфюм, дабы освежить свою старческую, деревенскую внешность, бутылку хорошего вина – она обещала ужин при свечах, и коробку шоколадных конфет ручной работы. Кутить так кутить. Цветы, решил, купит на месте.

В означенный час Человаров прибыл по адресу. Это была обычная хрущёвская пятиэтажка.
Поднялся на третий этаж и нажал кнопку звонка квартиры под номером десять. В ответ тишина. Ещё раз позвонил. Опять тихо. Странно – договорились же. Ещё звонок. На этот раз за дверью послышалось шевеление. Но дверь не открылась. Наверное, смотрит в глазок. Георгий Васильевич улыбнулся и жеманно прикрылся тюльпанами.
- Это ты, Дон Кихот? – прозвучало каким-то расщеплённым, словно прокуренным фальцетом.
- Я. – смущённо ответил «Казанова».
Послышался лязг замочного железа. Дверь распахнулась. Перед Человаровым стоял такой же старик, как и он сам. Можно было подумать, что перед ним поставили зеркало.

В кино частенько крутят такую сцену: «Узнаёшь? – Нет. – А так? – И так не узнаю…»

Человаров узнал сразу, с первого взгляда. Как можно не узнать человека, с которым провёл часть своего детства? Глаза – зеркало души, а душа не стареет.
- Бляха-муха, Женька!
- Я.
- Вот так розыгрыш! Вот так прикол! Вот так развод!.. ах-ха-ха-ха..!
- Разочарован?
- Что ты! Очень рад! Очень! Ай мастер, ай артист!..
- Проходи, проходи, дорогой…

Человаров вошёл. Положил гостинцы на тумбочку. Они по-дружески обнялись. Традиционный в таких случаях вопрос:
- Сколько же мы не виделись?
- Думаю, лет пятьдесят…
- Да-а-а…
- А ты теперь здесь живёшь?
- Да, у жены.
- Она дома?
- Нет уехала к двоюродной сестре… в Чебоксары… Ладно, хватит на пороге стоять, снимай куртку, переобувайся, вот тапочки… и проходи… стол накрыт…
- Свечи горят?
- Всё горит…
- Цветы в вазу поставь, Фирюза…
- Давай…
- А почему, всё-таки, Фирюза, а не Марина или Карина?
- А ты не помнишь её?
- Нет.
- Ну как же… я думал, и ты по ней сох…
- Я сох, но не по ней…
- А по ком?
- По Дашке Расплетиной… она и стала моей женой…
- Серьёзно?.. Никогда бы не подумал… хотя ничего удивительного – ты всегда скрытный был… надо же, Дашка Расплетина… такая тихая, невзрачная… извини…
- Ты про Фирюзу начал говорить…
- Да… она к нам пришла в восьмом классе… круглая отличница… такая милашка: ножки, губки, глазки… все пацаны сохли по ней… но забалдеть никто не осмеливался…
- Почему?
- Папаша у неё был чрезвычайно суров… с каждым, кто выражал яркие эмоции на счёт его дочери, поговорил отдельно, глаза в глаза, и сделал крайне весомое внушение…
- А-а-а, что-то припоминаю… он был профессор, преподавал международное право, да?..
- Жора, у тебя совсем плохо с памятью!
- Есть такое дело…
- Он был тренер по боксу… или по борьбе… точно не помню, но что-то в этом роде...
- А скажи, фотка на странице чья?
- Ленкина, жены моей…
- Она тоже с нами училась?
- Нет – её я встретил случайно, в метро… увидел и сразу прошибло… ладно хватит в прихожей топтаться, за стол, за стол…
- Дай хоть в туалет сходить, руки помыть…
- Это здесь…

Стол был накрыт весьма оригинально, можно даже сказать, причудливо. Графин с водой и два стакана.
Георгий с удивлением посмотрел на Евгения.
Тот улыбнулся.
- Извини, у меня онкология…
- Голодаешь?
- Да.
- Понимаю… не доверяешь себя медицине…
- Но ты не делай такого лица, будто на похороны приехал… и не пытайся меня переубедить…
- Постараюсь…
- Я так решил, если пришло время умирать, надо умирать… осознанно и спокойно… а если не пришло, то сам, как-нибудь, выкарабкаюсь… хорошая жизнь, она, Жора, ни коротка и ни длинна – она интересна…
- А как же дети, внуки?
- Они-то здесь причём? Твоя смерть – это твоя смерть… как и жизнь...

Помолчали.

- А у тебя что со здоровьем?
- Сам видишь – весна накрыла, намутил себе рандеву… – Человарову,  стало стыдно за своё здоровье, словно это он, и только он виноват в болезни этого человека… и, даже, человечества в целом… Надо, как-то сменить тему… чем он может помочь – ничем… надо сменить тему…

Евгений всё понял.
- Спасибо, что приехал…
- Спасибо, что отрезвил… Слушай, Жень, а как ты нашёл меня?
- В «одноклассниках»…
- Но я там не прописан.
- Гришка Кольцов прописан…
- А-а-а, понятно… Сколько зову его к себе в гости – одни обещания… Боже, какая дурь!..
- Ты о чём?
- Да всё о том же… а ты талант… талантище!.. надо же было такое придумать… а я, лох, повёлся…
- Развлекаюсь, как могу…
- Я так не могу.
- У тебя другие таланты…
- Кстати, о талантах… на днях случилась потешная история… представляешь, сижу, блёсны мастерю, к весенней рыбалке готовлюсь… вдруг слышу, шум за окном… смотрю в бинокль, кабан бежит по дороге, а за ним человек…

Человаров посмотрел на часы. Первый час.
- Всё, пора и честь знать…
- Ну, куда ты… заночуй здесь – постелю тебе на диване… или давай досидим до утра…
- Нет, Женя, всё важное сказано, а мучить друг друга блаблашками-ниочёмками нам уже неприлично… если бы хорошо выпили-опьянились и наелись под кадык, тогда да, а со стакана воды… извини…
- Жёстко, но правдиво – я такое люблю.
- Сегодня же домой… мне ещё в Сокольники надо съездить, покрышки для велосипеда купить…

На пороге Евгений спохватился:
- Цветы и прочее возьми – Дашке подаришь…
- Нет, Женя, это для Фирюзы, а Дарье Михайловне я подарю другие цветы и другое прочее…



15.03.2026