Туфель с жёлтой застёжкой часть 4

Детектив в семи частях

Часть 4. Школьный друг
Вдруг я вспомнил, что мой однокашник ещ; по учёбе в школе работает в отделении милиции города и, чем чёрт не шутит, может чего посоветует...
Подумав, решил подсоединить в помощь милицию в виде своего доброго приятеля.
Звали его Узганов Туктар. Впервые с ним познакомились в девятом классе, когда они с родителями переехали в наш город.
Отец был военный, семья всё время перемещалась по гарнизонам.
Они приехали из-под Ахтубинска, с Астраханских степей.
Его фамилия носит тюркский оттенок и означает «прошлое» или «прошедшее время».
А с именем совсем мистическая связь.
Туктаром его назвал дед по отцу. Когда мать беременела и рожала, ребёнок жил недолго.
Так она потеряла двух дочек, одну за другой.
Есть такой тюркский обычай называть ребенка для прекращения детской смертности именем с просьбой к богу остановить следующую смерть.
Когда жена сына забеременела в очередной раз, дед попросил назвать ребёнка именем Туктар, что означает с тюркского «остановись» или «завершится».
Замечательный из него вышел милиционер. Старший лейтенант. Пару раз даже читал про него статьи в газете «Правопорядок» с его фотографией. Отличился при задержании опасного преступника. Сегодня мне повезло, он находился на службе. Мы с ним не были очень близкими друзьями, чтобы часто видеться. Крайний раз вообще виделись год назад.
Он меня встретил с улыбкой, по-приятельски, но в то же время немного насторожено. Я вкратце изложил суть жалобы.
«Вот, — мол, — стоял, чинился во дворе, никого не трогал. А тут сверху. Бац! Ботинок с набойкой. Чуть, — говорю, — не убили. Опять же машину поцарапали».
Туктар как-то криво, как мне показалось, жалостливо улыбнулся, поправил волосы, сняв фуражку и потерев при этом свой лоб.
Но спросил с сочувствием: «Сильно поцарапали?»
«Да нет, — говорю, — не очень. Но, понимаешь, обидно. А если еще кому другому по башке! Проломят».
Я понимал, что ему не хочется связываться с этим тухлым, бесперспективным делом. Но видно было ещё больше и обратное — ему не хотелось обидеть и оставлять без внимания своего старого товарища.
«Для начала, — говорит, — напиши заявление на имя начальника МВД города. Мол, так и так. Бросили сверху, поцарапали... Обидели».
Я ему тут же вторю: «У меня же есть улика. Целый новый туфель с металлической набойкой!»
Он ободряюще продолжил свою мысль:
«Во-во, и приложи вещь-доказательство для остроты внимания, так сказать, ве'щей убедительности. Ну, а я, при случае, присоединю заявку к инспектору этого участка. Пусть разберётся с подопечными». Потом он помолчал немного и добавил уныло и неутешительно:
«Ничего не обещаю, пустая трата времени. Попробую, конечно. В случае чего заберёшь заявление. Ты уж извини. В городе объявилась группа футбольных фанатов. Но под этим видом скрывается шайка распространителей наркотиков. Ещё раз прости. Сильно занят. Давай на следующей недельке».
Еще немного подумав, сказал:
«Лучше в конце заходи... Поговорим».
Поправив на столе папки и открыв тумбочку, достал несколько листов бумаги и передал мне со словами:
«А сейчас всё изложи внятно, подробно, приложи в пакетике свою улику и оставь всё вон там на стульчике за шкафом».
Вначале я расстроился неясности моих потугов. Но потом всё же наскребал на бумаге своё понимание неясного дела, как мне становилось очевидным по мере написания, довольно бестолково. И ещё больше от этого смутившись, приписал свой номер телефона, попрощался с Туктаром и вышел.