Апокалипсих, или попытка номер 3

...

Два ныне бодрых скакуна стоят понуро в мыле возле каменной стены.

— Эй.., кони! Где ездоки что волею моей надысь седлали вас?

— Напиться.., — проржал один из скакунов.

— Ушли воды напиться? — с надеждой в голосе переспросил Жрец.

— Нет, нам воды напиться. — уточнил другой конь, подернув хилой гривой.

— Сперва ответьте, — где всадники мои? — прикрикнул Жрец.

— Пали.. — проржали на пару кони и продолжили есть снег.

— Пали!?, — сделал удивленное лицо Жрец, — как может пасть что по природе мертво?

Кони потрясли гривами но ничего не ответили, занятые своим делом.

— Два верных всадника моих, что я нарек посеять страх и хаос,  пали, — произнес Жрец, погрузившись в думу, — желаемого же так и не добился я. Ну что ж, тогда черед за третьим всадником, быть может он мне службу справит и вольных вынудит людей пред мной в мольбах колени преклонить.

— Эй.., Голод, подь сюды! — крикнул в вечернюю тишину Жрец, пристукнув посохом о землю.

По площади пронесся низкий гул, стоящие возле подпорной стены нерасседланные кони встрепенулись и прижались боками к белому камню.

— Кто звал меня? — вопросил из поднявшегося над площадью тумана голос.

— Твой повелитель призвал тебя, — ответил Жрец, — седлай солового коня и что есть мочи скачи во весь опор.

— Но куда? — задал уточняющий вопрос голос из тумана.

— В Персию скачи!

— Но что мне делать там?

— Устрой погром, — пояснил Жрец, — Ормуза воды перекрой.

— Намерен гладом ты сломить тех кого Чума с Войной не испугали, — усмехнулся Голод, — о, повелитель мой, ранином стану я скорей чем ты достигнешь своей цели.

— Что слышу я, — забыл с кем говоришь? — возразил Жрец, слегка дрожа всем телом.

— Наказ исполню твой, — ответил голос из тумана, выражая повиновение, — но знай, что воли я сломить ничьей не в силах. — Кто сам себе на шею водрузил цены ярлык, продать себя желание изъявив, уж при тебе стоит, других же ты сломить не сможешь ни мной, ни смертью.

— Исполни все что я нарек, — огонь конфликта разожги, а уж вражда, страх и жажда денежной наживы в рост многократный цены сами обратят, в миру посеяв глада семя. — произнес Жрец в припадке, кривя рот и смотря перед собой отрешенным взглядом.

Из тумана вышел костлявый всадник в одной набедренной повязке и приложив два пальца к бледным губам свистнул своего коня, что тут же возник перед ним. Вскочив в седло и намотав на кулак вожжи Голод еще раз обратился к своему повелителю.

— Тебе служу и посему твою исполню волю, но знай, мой господин, что теткою тебе не стану. Я Голод — бездушное жестокое создание, что всех тленных тварей меряет одной мерой и ни к кому не питает жалости.

В глазах Голода вспыхнул огонь безумия, он обнажил в хищной улыбке зубы, ударил коня босыми пятками в бока и в туже секунду испарился.

— Постой! — крикнул дрожащим голосом Жрец в след исчезнувшему всаднику,  но было уже поздно.

— Дурррак..., — раскатывая «р» прокричал ворон, восседая на дереве.

— Кто здесь!? — крикнул Жрец, оглядываясь по сторонам.

Ворон сорвался с ветки, заложил крыло и описав полукруг сел на верхний ряд опорной стены у которой стоял Жрец.

— Тебя мне только не хватало. — раздосадовано посетовал Жрец. — чего явился?

— Сказать, что ты дурррак, — повторил ворон, склонив в насмешке на бок голову.

...