Постоянство убеждений и мнимость текущих отношений

В последние десятилетия особо явственно выявилась обычно рьяно осуждаемая среди людей тенденция, когда долгое время казавшийся близким человек шаг за шагом или вдруг разом оказывается вовсе и не близким, а откровенно чужим тому бедолаге, который по простоте душевной всецело полагается на пожизненную незыблемость душевной близости с ним. Особенно болезненно подобное откровение воспринимается людьми, находящимися в любовно-семейных отношениях. Ситуация в значительной степени усугубляется при осознании факта отсутствия близости со стороны человека, до сего момента считавшегося близким и родным, людьми эмоционального склада характера, которым принципиально не присуща логичность умственной деятельности, в результате чего весьма часто между ними возникает шквал ссор, раздоров, обид, обвинений невесть в чём, жалостливых мольб, униженных просьб и других проявлений оголтелой чувственности.

Эмоционально насыщенные шквальные порывы людей, к которым длительное время казавшиеся близкими им особи продемонстрировали полнейшее равнодушие, а то и откровенное пренебрежение, обычно имеют всего лишь одну направленность: любой ценой сохранить прежний статус-кво, поскольку многие люди искренне убеждены, что имевшие место близкие взаимоотношения между влюблёнными – это раз и навсегда устоявшаяся данность, отмена которой может произойти только при крайне неблагоприятных обстоятельствах. Надо заметить, что внешне всё обстоит таким образом, что очень трудно оспаривать это убеждение, широко распространённое среди людей.

Однако убеждённые в неизменности устоявшихся близких отношений между людьми не берут в расчёт тот факт, что более или менее постоянной субстанцией в таких отношениях может выступать только биоплоть близкого человека, а его душа, которая при этом является полноценной хозяйкой этой биоплоти, управляющая всеми её физиологическими реакциями, напротив, крайне изменчива по своей натурной сути. Тот, кто легкомысленно почивает на лаврах близости к некоему человеку, не давая себе постоянного труда к пониманию приводящей к изменению личного поведения переменчивости его душевного настроя, не стремясь к совместности самых различных переживаний, оставляющих в его душе неизгладимый отпечаток великого множества жизненных ситуаций, не желая осознавать, что в подлунном мире вообще нет ничего неизменчивого по своей природе, за редким исключением всегда оказывается в проигрыше, ибо обычно безальтернативно тонет в означенном эмоциональном шквале.

Если же объективизировать процесс душевного релятивизма, то надо признать, что глупо и контрпродуктивно уповать на абсолютизацию консервативности убеждений человека, должных при таких условиях оставаться строго теми же самыми, что были, к примеру, двадцать лет назад. Сколько всего разного, необычного и шокирующего происходит с людьми в течение, положим, года, не говоря уже о двадцати годах?! Именно по этой причине не только телесная, но и душевная близость двух людей с большой степенью вероятности может сохраниться только при максимально возможном постоянстве их совместного участия в больших и малых событиях текущей жизни, то есть при сущностном восприятии человеческой жизни в качестве увлекательного путешествия – длительного и чреватого самыми разными неожиданностями, порой весьма опасными, что требует неослабного самоконтроля путешествующего – только обоюдно-спаянное участие двух людей в происходящих в их жизненном пространстве разнородных приключениях позволит им обрести и в последующем не утерять близость друг к другу в главном её аспекте – в неизбывном созвучии их душ.

И, наоборот, любое разобщение близких людей в реальной жизни, даже если такое разобщение облекается в рациональную оболочку, приносящую изрядные выгоды и дивиденды обоим особям, почти наверняка повлечёт за собой взаимоотчуждение их душ. И как же часто по жизни приходится наблюдать различной степени тяжести драмы и трагедии таких самоуверенных рационалистов, когда на пороге старости они вдруг оказываются одни-одинёшеньки?! Все когда-то близкие им люди, с которыми общность проистечения жизни была прервана много лет назад, больше не стремятся к взаимодействию с ними, а при случайных встречах больше отмалчиваются, поскольку все их ранее совместные интересы безвозвратно отмерли, вследствие чего произошло разительное душевное охлаждение в отношении друг друга. Как правило, в таких случаях даже яркие воспоминания об успехах общих мероприятий, осуществлённых в уже далёкой давности, не позволяют хоть на немного понизить барьер взаимной отчуждённости между ними.

Мировоззренческое, а вслед за ним и физическое расставание людей, до того времени находившихся в состоянии той или иной степени взаимной душевной близости, обычно весьма душещипательная процедура, хотя накал душевных треволнений, конечно же, у всех разный. При таком положении дел, когда кто-то из двоих длительное время пребывал в благости ощущения близости с другим, из-за своей неразумной уверенности в пожизненной нескончаемости такой идиллии, полностью застопорив собственное душевное развитие, никоим образом не допуская при этом мысли о возможных душевных переменах своего визави, между омертвивших свою взаимную близость людьми обычно случаются наиболее душераздирающие сцены их сущностного разрыва, что всегда сопровождается тяжёлыми душевными страданиями более слабого из двоих, ни при каких условиях не желающего допускать прекращения их по жизни близких привязанностей друг к другу, превратившихся в стойкую потребительскую привычку.


3.04.2021



Сергей БОРОДИН