Русская фамилия

     - Привет! С телефункелем моим случилось что-то. Хочу я видеозвонок, а только тексты отправляются. Как жизнь? Теплынь?
     - Привет. То связь такая. А в прошлый раз картинка рассыпалась. Как мозаика плохая. У нас тут зной невыносимый. В реке вода – парное молоко. Не освежает вовсе. Поневоле позавидуешь тебе. У вас зимой мороз, но лишь оденешься, и сразу же тепло. А от жарищи этой невозможно деться никуда. Неудивительно, что там у вас осело много наших молдаван.
     - Да, много, это так. Я тут однажды встретил мужичка, которого сорок лет не видел. Уж и фамилию забыл. А он меня так сразу и узнал, и поздоровался, и оказалось, мы давно знакомы. И ты его прекрасно тоже знаешь.
     - Знаю?
     - Знаешь. Мы парубковали с ним втроём.
     - Парубковали? Встретил? Здорово. Но что-то я фамилию не помню. Мы с кем парубковали? Странно. Арона только помню. Но он потом исчез. Мог в Израиль податься. Да-да, не к вам туда.
     - Опять фамилию забыл. Какая-то молдавская совсем. 
     - Молдавская? А звали как его? Вот что-то вертится в мозгу. Цуркан Валера, может?
     - Нет. С кем парубковали, вспомни.
     - Ионеску? Или Ваня Мыцу? Нет-нет. Вот путаю. С Иваном я ещё подростком порыбачил. В апреле ёрш ловился. Хоть после ледохода на берегу ещё лежали льдины, а солнце светит – и тепло. Ещё и с Мишкой Федосовым.
     - Где б Мишка мог бы быть сейчас? Узнать бы.
     - Нет его уже. Ты вспомни, что нас в армию призвали перед Чехословакией. И он попал туда и получил, говорят, контузию. Я с ним общался после, он о контузии смолчал. А вот через полвека нет его.
     - Жалко. Безобидный был. Нашему поколению ещё тут повезло со срочной службой. Немного в Чехословакии, немного на Даманском. Но в целом – мир. Афган – это через десять лет.
     - Но вот ему не повезло. Так что же Ионеску?
     - Нет. Такая, знаешь ли, типичная молдавская. Он тут, он в поликлинике хирургом.
     - Тогда Кречун? Он мог бы стать врачом, ведь в нём такое было что-то. 
     - Нет, тоже нет. Какой ещё Кречун? Ты очень многих называешь. Перечисляешь всех своих знакомых?
     - Михалатий? Может быть, Флорян? 
     - Не. Жуть. Вдвоём не можем вспомнить третьего. 
     - А может, это Гику? Почему бы нет?
     - О нет! У него же здесь при доме есть соток пара винограда. Он делает вино, немало, сотни литров. Часть раздаёт знакомым. Иногда случайный пьяница закажет трёхлитровый бутылёк. А если повезёт, на свадьбу могут литров сто и более купить. И остаётся много. Перегоняет он остаток в чачу. Чачу же сливает в десятилитровые бутыли, из которых предварительно выливает прошлогоднюю. И следующей осенью всё повторяется. Не выращивать виноград и вино не делать – это невозможно: культуру нам не отменить.
     - Чудеса.
     - Да, безусловно, есть нелогичность и ненормальность в том, что последовательность "виноград, вино и чача" завершится орошением помойки. А было бы прекрасно, коль он бы приглашал на лето жителей северной России, но недоступно нам пока.
      - Вернёмся же к врачу. Он смуглым был когда-то. И голос у него и ныне зычный. И сам крепыш. И крупный.
     - Ха! Смуглый? Нашёл же ты отличие. Средь молдаван же половина смуглые.
     - За сорок лет фамилия забылась. А он всё время здесь живёт, работал и квартиру здесь имеет. Уже, как мы, пенсионер.
     - Так он за сорок лет уже и русским должен стать.
     - О! Русский! Руссу! Мы болваны!
     - Как? Юра Руссу? Вот так-так! Каким он стал? Увидеть б этого красавчика. А мы же – молодцы.
     - Болваны.
     - Забыли мы, что самые молдавские фамилии – Татару, Руссу, Турку и остальные по соседним называются народам.
     - Да-да! И Греку, Сырбу, Унгурян. Со мною срочную служили.