Неведомое. Глава XC VIII

(продолжение. Предыдущая глава XCVII - http://www.proza.ru/2026/02/24/1979
(Начало. Глава I - http://www.proza.ru/2020/01/01/1248)

      До Медвежьего урочища, где прятались контрабандисты, Елизаров и его спутники добрались, когда уже начало смеркаться. Как и предполагал десятник, его люди находились там и, по всей видимости, собирались провести в убежище достаточно длительное время, пока не уляжется суматоха после перестрелки на протоке и ареста их главаря.

      Появление Елизарова, которого уже считала потерянным для дела, вызвало бурю восторга и необычайное оживление в лагере.

      Побросав все дела, контрабандисты сбежались к шалашам,  служившими им временными жилищами, и окружили десятника. Харитон Матвеевич наскоро рассказал о приключениях, которые ему пришлось пережить после ареста, и о предложении графа Луконина навестить ставку знаменитого разбойника Федьки Упыря на болотах, чтобы завладеть его несметной казной.

      Предложение выглядело весьма заманчиво и вызвало горячие споры среди контрабандистов. Наиболее осторожные из них опасались, что штурм острова на болоте может обойтись им неприемлемо дорогой ценой. На что Елизаров сказал, что шайка Пупырёва изрядно потрёпана в недавних боях с крестьянским ополчением. В настоящее время в ней осталось едва ли дюжина головорезов, а граф Луконин предлагает соединить воедино его и их силы. Под ружьем у помещика не менее десяти человек профессиональных охотников, прекрасно владеющих оружием и отличных стрелков. Добычу предполагается разделить на две равные части, независимо от количества человек, оставшихся после боя в живых. Награбленные миллионы, даже поделенные на два десятка равных долей, составят в каждом отдельном случае такую умопомрачительную сумму, что каждый, кто её получит, будет всю оставшуюся жизнь, как сыр в масле кататься. Однако, есть уговор, что самого атамана необходимо взять живым и передать графу. Луконин обещает отдать за живого атамана половину своей доли. Обсудив и это условие, все сошлись на том, что это как получится – невозможно предугадать всё, что может случиться в бою. Тут уж – как повезёт!

     На том и порешили. Холопов Луконина отправили назад, договорившись о месте встречи с отрядом графа, а контрабандисты занялись сборами.  Сборы вышли недолгими. Из тайников достали спрятанные деньги, оружие и провизию. Потом перенесли все необходимое на берег Волги, погрузили в оставленную им лодку и стали ждать, когда прибудет помещик со своими людьми.

      Ожидание продлилось довольно долго. Уже ущербная луна высоко поднялась над горизонтом, когда контрабандисты услышали плеск вёсел двух  лодок. Елизаров зажёг фонарь, и маленькая  луконинская флотилия причалила к берегу.  Граф осмотрел союзное воинство и остался доволен. Артельщики оказались крепкими мужиками высокого роста и выглядели весьма солидно. Все конрабандисты оказались вооружены двуствольными шомпольными капсюльными ружьями. У двоих из них на руках оказалось ещё по револьверу «Веблей-Прайс» 450 калибра.  Луконин даже пожалел, что только у нескольких у его людей были капсюльные дульнозарядные пистолеты с нарезным стволом. Сборный отряд расселся по лодкам и пошё вверх по Волге до Гусиной отмели, с которой начиналась едва заметная тропа, ведущая к Змеиным болотам. Дикой сказал, что к рассвету они смогут добраться до места, если, конечно, хорошо поторопятся.

***
      Анархист Проскурин оказался везучим. Еще рано утром его подобрала на тракте почтовая карета. Он назвался титулярным советником Проскуриным чиновником по особым поручениям самого Московского генерал-губернатора и показал почтовым служащим документ, подтверждающий его полномочия. Почтари поверили анархисту и довезли его до станции Решетниково, где комендант станции посадил его на почтовый поезд. К полудню Дмитрий Зенонович был уже в Москве, а ближе к ночи во главе двух пятёрок боевой дружины организации анархо-коммунистов высаживался в Решетниково. Ещё до полуночи анархисты наняли две подводы и утром были уже на берегу Волги, где выкопали и погрузили на возы три ящика взрывчатки по два пуда гелигнита каждый и просёлочными дорогами добрались до Санкт-Петербургского тракта.  К обеду анархисты с расчехлёнными ружьями между колен, уже катили на подводах мимо съезда на Рябиновскую пристань.

      Едва проехали съезд на рябиноскую, впереди на дороге показалась группа всадников, один из которых был в форме стрелка полицейской стражи. Еще один, в европейском дорожном костюме, показался Проскурину знакомым. Когда конники подъехали поближе, Дмитрий Зенонович с изумлением узнал в нём советника германского посольства по науке и культуре барона фон Лютцова, а в сопровождающем его стражнике Ивана Колываева.  Стражник его тоже узнал.

      - В ружьё! Это анархисты! – закричал стражник, пытаясь достать из-за спины винтовку.  Двое сопровождавших его охотников, державшие своё оружие на холках лошадей, тут же вскинули ружья. Анархисты тоже моментально направили на них ружейные стволы.

      - Не стрелять! – в отчаяньи крикнул Проскурин. – Не стрелять!

      Некоторое время обе группы замерли, держа друг друга на прицеле. Колываев понял, что ни достать из-за спины ружьё, ни зарядить винтовку ему просто не дадут. С досады стражник негромко выругался.

      - Спокойно, господа! – как можно более миролюбиво сказал Дмитрий Зенонович, пряча револьвер за спину. Он поднял одну руку вверх, как бы придерживая людей с наведёнными на противника ружьями от опромечивых поступков, и соскочил с телеги на дорогу. С поднятой вверх рукой он сделал несколько шагов по направлению к конникам.

      – Не будем горячиться, господа! – сказл он. – Зачем нам палить друг в друга? Еще миг и половина из нас будет лежать на земле мёртвыми! Вы этого хотите?

      - Что вы предлагаете, барин? – спросил один из охотников, не опуская ружья.

      - Предлагаю просто мирно разъехаться. Поедем все дальше по своим делам. – нарочито безразличным тоном сказал Проскурин. – Если, конечно, у кого-то из вас нет желания получить здесь пулю и отправиться прямо к праотцам. У нас же явное преимущество. Десять ружей и револьвер против ваших двух стволов. Шансов выжить после первого же залпа с нашей стороны у вас нет никаких. Ну, подстрелите в лучшем случае двух человек, а сами-то наверняка погибнете! Не делайте глупостей! Мы же не предлагаеи вам сдаться, а просто проедем мимо, каждый в свою сторону. И вы, и мы.

      Охотники переглянулись, а Колывает досадливо крякнул. Фон Лютцов заставил коня сделать несколько шагов назад. Сопровождающие его охотники и стражник не обращали на него никакого внимания. Барон слез с коня, взялего под узцы и отошёл с ним на обочину, чтобы в случае стрельбы не попасть под случайную пулю. Сначала он хотел вынуть пепербокс и прикончить сопровождающих, но потом понял, что анархисты могут расценить появление оружия в его руке превратно и, не мудрствуя лукаво и не раздумывая, пристрелить его самого за компанию со стражником и охотниками. Он решил не рисковать.

      Пару минут охотники не опускали ружей, не доверяя Проскурину, но хорошенько поразрмыслив, сначала один, а вслед за ним и второй охотник опустили стволы.

      Дмитрий Зенонович оглянулся на боевиков, всё ещё державших конников на прицеле, потом резко опустил руку и крикнул: - Пли!

      Дружный залп из десяти стволов сшиб всех трёх всадников на землю. Вместе с ними с простреленной головой упала и одна из лошадей.

      - Браво, господин Проскурин! – крикнул фон Лютцов и захлопал в ладоши.  – У вас дьявольская находчивость в сложных ситуациях!

      В этот момент лежащий на дороге стражник Колываев пошевелился и застонал. Барон подошёл к нему поближе, достал из кармана ржавый пепербокс. Он прокрутил стволы.  убедился, что они заряжены, и что на брандтрубки надеты колпачки капсюлей. Потом не спеша прицелился и выстрелил Ивану в висок. – Бедняга! – сказал он и покачал головой.

      Испуганные встрелами и лишившиеся всадников лошади шарахнулись и разбежались в разные стороны, звонко цокая подковами по камням дорожного покрытия.

      - Здравствуйте, господин анархист!– не обращая внимания на направленные на него стволы ружей, сказал фон Лютцов, подходя к Проскурину и приподнимая над головой дорожное кепи. - Не помню вашего имени, прошу прощения!

      - Зато ваше я прекрасно запомнил, господин барон! – несколько желчно ответил анархист.  – Меня зовут Дмитрий Зенонович! Да уберите же вашу стреляющую железку, пока мои люди не вышибли вам мозги, советник!

      - Ах, да! – спохватился фон Лютцов, засовывая пепербокс в карман и смущённо улыбаясь. – Простите за небрежность!

      - Так что вы хотели мне сказать, господин фон Лютцов?

      - У меня будет деловое предложение к вам.

      - Ко мне? – удивился анархист. – Интересно! Я слушаю вас!

      - Надеюсь, вы в курсе того, что в вооружённой свалке, в которой вы сами ещё недавно участвовали, борьба велась за некие артефакты или, как их ещё называют, Дары Чернобога?

      - Да, мне что-то такое говорили бандиты атамана Упыря, но я до сих пор не могу сказать об этом ничего определённого. Так что вы хотите?

      - Немного терпения, Дмитрий Зенонович!  В Воловиковской волости находится  знаменитый Чёртов овраг, пользующися дурной славой у местного населения. Не без оснований, как известно! Вокруг этого оврага существует  некая аномальная зона, где почти не действуют земные физические законы, привычные для всех людей. Эта зона несёт гибель всему живому, что в неё попадает. А артефакты распространяют воздействие аномалий на всё, что их окружает на значительном расстоянии от этих мест. Таким образом, Чёртов овраг является источником какой-то гибельной для человечества энергии или излучения, если вам так будет угодно. Трудно даже вообразить, что может произойти, если эти аномалии проявятся где-нибудь в густонаселенной местности.

      - Не понимаю, чем я могу помочь в этом случае!

      - В Чёртовом овраге есть портал или вход в провал, ведущий вглубь земли к источнику излучений. Неведомые силы охраняют этот вход, уничтожая всё, что к нему приближается. Проникнуть туда невозможно!

      - Ближе к делу, барон!

      - Есть способ унчтожить источник и предотвратить гибель человечества.

      - Каким обзазом, если даже просто приблизиться к порталу нет возможности?

      - К провалу в Чёртовом овраге ведёт русло Гремячего ручья. Его вода  падает в провал с большой высоты. Видимо вода ручья является необходимым элементом устройства того, что является источником излучения. Она либо охлаждает систему, либо разлагается там на химические элементы, которые питают её. Во всяком случае, Змеиные болота являются отстойником выработанной воды. Не случайно они не замерзают в самые лютые морозы.

      - Вы предлагаете отвести русло ручья в сторону и лишить воды источник аномалий?

      - Признаюсь, был и такой вариант, но тут нужен сложный инженерный расчёт и дорогостоящие земляные работы со множеством землекопов. Гораздо проще спустить взрывчатку по руслу ручья в провал портала.  От неминуемого сотрясения гелигнит взорвётся, когда достигнет дна, а взрыв вызовет обширные подземные разрушения!
      - Откровенно говоря, мне глубоко безразличны ваши планы войны с неведомыми силами в Чёртовом овраге. Мне больше всего интересна социальная революция и война за освобождение всего угнетенного человечества.

      - Любая революция требует немалых денег на её подготовку. За подрыв портала я заплачу вашей организации пятнадцать тысяч марок! Золотом! На эти деньги вы сможете купить несколько тонн динамитного желатина и целую кучу оружия, необходимого для борьбы с царскими сатрапами!

      - К сожалению, мы сами намереваемся использовать это взрывчатое вещество.

      - Что - все три ящика гелигнита? Это шесть пудов мощной взрывчатки! Такого количества хватит, чтобы превратить в груду развалин даже Зимний дворец! Для простой бомбы, которую ваши боевики могут бросить в коляску какого-нибудь важного чиновника с гарантированным его уничтожением, более, чем достаточно одного фунта динамитного желатина! Я вам предлагаю использовать для подрыва портала два ящика из трех. Оставшимся у вас гелигнитом вы сможете забросать бомбами сотню, а то и две заслуживающих смерти чиновников!
 
      Проскурин задумался. Царский поезд не появится на железной дороге, пока не устранят последствия аварии. Для подрыва паровой машины поезда, чтобы она слетела с насыпи на полном ходу и утащила за собой остальные вагоны, пяти-шести фунтов взрывчатки хватит с избытком! Вполне можно принять предложение германца. Весьма заманчиво за одну только довольно простую и, видимо, не особенно сложную работу в лесном овраге получить кучу денег на подготовку революции. Однако!

      - Что думаете по этому предложению, товарищи? – обратился Проскурин к боевикам.

      Анархисты быстро обменялись мнениями, потом один из них сказал: - Мы не против, Дмитрий Зенонович! Думаем и Центральный комитет будет рад получить такую сумму в партийную кассу!

      - Решено! Мы принимаем ваше предложение, барон! Одно лишь условие…

      - Слушаю вас!

      - Деньги за предстоящую работу желательно получить вперёд!

      - Но так дела не делают, господа анархисты! Где гарантия того, что вы выполните заказ, а не исчезните в подполье с золотом, полученном авансом до завершения работы?

      - Вам придётся поверить нам нАслово, господин советник! Порукой является честь революционера! Вы должны понимать, что святое дело революции не делается грязными методами и с помощью обмана!

      - Я предпочёл бы более привычные деловые отношения, господа!

      - Мы тоже, но жизнь революционера полна сюрпризов. Никогда не знаешь, что случиться даже в следующую минуту. Вам придётся поверить нам, господин фон Лютцов, иначе… Боевик вынул из кармана револьвер и многозначительно провернул барабан. – Иначе, аномальная зона в Чёртовом овраге будет функционировать как и прежде! Вам всё понятно?

      - Вполне, господин Проскурин!

      - Так когда мы сможем получить обещанное золото?

      - Как я уже сказал, только после выполнения заказа!

      - Так не пойдёт, барон! Не тяните время! Или вы платите вперёд и мы выполняем заказ, или мы сейчас отправимся дальше, а вы останетесь лежать здесь на дороге рядом с телами других убитых.
 
      Проскурин взвёл курок и спокойно сказал: - Считаю до трёх, барон! Советую не рисковать! Раз!..

      - Хорошо! Чёрт с вами! Сумка с золотом закопана на берегу Волги в пяти километрах отсюда. Мне нужны двое сопровождающих. Лопата закопана в песке рядом с тайником.

      - Пять километров – это менее пяти вёрст. Я дам вам одного человека. Дал бы двух, но у нас только две лошади, которых еще нужно поймать.

      - У одного человека будет соблазн прикончить меня и забрать сумку с деньгами себе.

      - У нас таких хитрых не водится. Хватит и одного. Кстати, отдайте ваше дурацкое оружие, барон. Оно вам вряд ли еще понадобится!

      С четверть часа анархисты ловили убежавших лошадей. Потом фон Лютцов и один из боевиков отправились к тайнику за сумкой с деньгами.

***

      Между тем, атаман Пупырёв, госпожа Милорадова, её дочь Полина и слуги в ландо, а за ними остатки разбойного воинства в тарантасе и телеге добрались до просёлочной дороги, ведущей в сторону Змеиных болот.

      - Куда вы нас везёте, Фёдор Дормидонтович? – спросила атамана Варвара Ивановна, когда процессия вьехала под своды векового леса, начинающегося в полуверсте от Петербургского тракта.

      - Ко мне в гости, дорогая Варвара Ивановна.  Прекрасно понимаю, что это несколько помешает вашим планам, но уверяю вас, что это необыкновенное путешествие в ставку атамана Упыря (так меня прозвали мои недоброжелатели) запомнится вам надолго и поможет вам блистать в свете, когда вы будете рассказывать о нём в светских салонах взволнованным слушателям.

      - Умирает отец моего покойного мужа генерал Милорадов. Он замечательный человек, и я хотела бы застать его ещё живым, чтобы успеть с ним проститься, господин Пупырёв!

      - Полноте, Варвара Ивановна! Всё это глупые сантименты. Полагаю, вы недолго у меня задержитесь, я отпущу вас не позднее, чем завтра вечером, но, скорее всего, уже утром. Ваш, так сказать, не состоявшийся жених, господин … э-э-э… Баратынский… Так кажется? Обещал мне отдать чрезвычайно интересный набор древностей в обмен на возможность испытать удачу, ещё раз, посватавшись к вам.  Романтическая история вашего спасения из логова разбойников  со временем прератиться в легенду в вашей семье! А я сыграю в ней не совсем благородную, но достаточно заметную роль!

      - Вас, кажется, господин Пупырёв, совсем не беспокоит, какая слава будет у вас, после того, как станет известно о похищении вами женщины и ребёнка, который спешил к умирающему дедушке?

      - Да будет вам, Варвара Ивановна! Детям не нужно знать, что близкие им люди когда-нибудь умирают, им не стоит видеть их кончину. А потом у меня настолько худая слава, что еще одна низость даже не сделает её ещё громче! Что может испортить «mauvaise renomm;e»* атамана разбойничьей шайки? Я – изгой, мадам!

      Пупырёв поднял лицо к небесам и вдохновенно продекламировал:
       «Бичуйте же меня, зовите кровопийцей,
Злодеем, извергом, разбойником, убийцей,
Ещё позорнее давайте имена.
Я спорить не хочу, я заслужил сполна
И всякое клеймо приму, склонив колени,
Как воздаяние за годы преступлений»*(1)

      - Вы играете в театре? – спросила Полина. Девочка смотрела на атамана восторженными глазами.

      - Да, мой ангел! – голос Пупырёва предательски дрогнул. – Только не в театре, а большом спектакле под названием жизнь! Мы все играем роли, которые написал для нас Создатель! Я вот играю злодея, твоя мама – королеву …

      - А Андрей Иванович? – спросила девочка.

      - Андрей Иванович играет роль храброго рыцаря …

      - Того самого, что будет сражаться с драконом?

      - Он будет сражаться за свою королеву, как я понимаю… А потом ваша мама выйдет замуж за Андрея Ивановича. И вы все будете жить долго и счастливо! Вы хотели бы, мадмуазель, чтобы Андрей Иванович был твоим папой?

      - Конечно! Он такой красивый и добрый!

      - Ну, я бы не сказал, что господин Баратынский такой уж добрый человек… Впрочем, у меня о нём несколько предвзятое мнение, однако, я уверен, что он будет играть в вашем спектакле главного героя.

      - А вы возьмёте меня участвовать в этом представлении?

      - Разумеется, мой ангел, но вы и так уже играете большую роль, Полина!

      - Так скажите, какая эта большая роль? Я ничего не знаю об этом!

      - Эта роль ангела, моя девочка. Ангелы помогают заблудшим грешным душам найти верную дорогу в жизни и очиститься от скверны.

      - Говорите вы, вроде бы, хорошие и правильные слова, а почему творите чёрные дела? Где вы настоящий, Фёдор Дормидонтович?– спросила госпожа Милорадова.

      - Вы будете удивлены, Варара Ивановна, но я настоящий и в хорошем, и в плохом, впрочем, как и все мы. Многие люди ошибочно причисляют себя к первым из них только потому, что у них не случилось выбора между этими двумя понятиями. У меня не было возможности идти по жизни прямой и правильной дорогой, и я почти половину жизни проколесил по кривым дорожкам.

      - Можно подумать, что вы жалеете о своей горькой доле изгоя, и хотите возложить вину за это на некие обстоятельства, господин Пупырёв.

      - Жалею? Ну, как вам сказать…  Кто из нас может знать, как бы сложилась его судьба, выбери он другой путь. Мы можем лишь оценивать результат, достигнутый нами за определённый период жизни, исходя из поставленной самим же нами цели. Если цель достигнута, можно радоваться – жизнь удалась, если нет – то кого тут можно винить? А жалеть можно только о том, что делал ошибки, не хватило ума воспользоваться благоприятными обстоятельствами или не приложил достаточно стараний и сил для достижения желаемого результата. Ну, а мне ещё рано подводить итоги, Варвара Ивановна. Вторую половину жизни ещё предстоит прожить. Думаю, провести её в праздности и развлечениях!

      Через два часа просёлочная дорога, по которой атаман вёз своих пленников в своё логово, повернула налево, и Пупырёв приказал всем спешиться.

      - Дальше придётся идти пешком через лес до самого болота. – сказал он. Не дак далеко, но с непривычки можно притомиться. Торопиться некуда, будем делать привалы. Места здесь чудесные!

     Ландо закатили поглубже в чащу. Лошадей выпрягли и увели с собой. А тарантас и телегу с возницами, к удивлению мужиков, просто отпустили.

      - Забудьте, всё, что вы сегодня видели, православные! Нето осерчаю и откручу головы обоим, коли будете болтать лишнее! – пообещал на прощание Пупырёв мужикам. Он выудил из жилетного кармана пару жёлтых монеток, блеснувших на солнце тусклыми бликами, и бросил им под ноги: – Помните, что молчание – золото!
 
      - И гляди у меня! Атаман Упырь слов на ветер не бросает! – Пупырёв погрозил возницам пальцем: - Езжайте прочь и благодарите Бога, что у меня сегодня настроение хорошее!

      Оба возницы торопливо подобрали золотые и поклонились ему в пояс: - Не сумлевайся, барин! Не скажем ничаво, ни пол словечка!

      Прежде, чем отправиться в путь к болоту, атаман послал вперёд двух гонцов, чтобы предупредить обитателей острова и повара-француза о скором прибытии людей, которых нужно устроить на постой и накормить.

      Все остальные вкоре отправились следом за гонцами. Войдя в лес, они около часа шли по едва заметным лесным дорожкам, по всей видимости, протоптанными дикими зверями. Потом закончились и они. Шли уже без дороги по толстому ковру из хвои и опавших листьев.

      Потом лес стал редеть и перед путниками открылась характерная для старых болот местность с большими, покрытыми стоячей водой пространствами. В некоторых местах болотная трава, выросшая на тоненьком слое торфа, словно ковром, покрывала гибельную трясину. Кое-где виднелись небольшие островки, создающие обманчивое впечатление твёрдой почвы, с кочками, на которых косо торчали засохшие обломки так и не поднявшейся в полный рост серой ольхи или хилые побеги кривоствольной берёзы и уродливых болотных сосенок.

      Панорамы Змеиного болота, с легкой дымкой тумана, пронизанного тусклыми лучами заходящего солнца,  выглядели даже романтично, хотя и довольно мрачно. Над болотами не летали птицы, не было слышно, характерного для болот комариного звона и шелеста крыльев многочисленных в такой местности стрекоз.

      Уровень воды в болоте значительно упал из-за отсутствия на протяжении многих дней дождей и не превышал полуаршинна в самых глубоких местах. Кое-где почеревшие брёвна старой гати можно было даже разглядеть под слоем прозрачной воды.

      На остров, где располагалась ставка Пупырёва, переправились без особых хлопот.

      Всё его женское население, включая сестёр Крутицких и приставленных к ним двух деревенских баб, встречало гостей у главного двухэтажного строения, в котором располагались покои самого Пупырёва.

      Атаман поразился тому, как благотворно сказалось кратковременное отсутствие мужской части шайки на внешний вид срамных девок. Они выглядели опрятно и даже празднично в своих чистых и отглаженных нарядах. Их отмытые и нарумяненные лица, без каких-либо следов пьянства, с аккуратно подведёнными сурьмой  бровями, можно было бы назвать даже красивыми по простонародным канонам женской привлекательности, если бы они не были отмечены характерной для гулящих печатью застарелого порока.

      Сёстры Крутицкие держались от них обособленно, но без обычного отчуждения, принятого в среде юных отроковиц, воспитанных в духе строгой религиозной морали.
 
      Однако, обе бабы: Неонила и Параскева с явным неодобрением поглядывали на своих недавних знакомых и старались держаться от них подальше.

      Французский повар месье Дюбуа, хлопотавший над летней плитой с уже разведенным огнём и уставленной катрюлями с готовящейся едой, ненадолго оторвался от своих занятий, чтобы засвидетельствовать своё глубокое почтение хозяину.

      Через четверть часа атаман приказал народу разойтись, а Колуну велел наладить для разбойного люда баню и проследить, чтобы к ужину все надели обновки, у кого что найдется.

      - Сегодня вина много не пить, пьяных песен не орать в ночи и срамных девок не лапать! – напутствовал он своё сильно поредевшее воинство. – Ослушников накажу! Вы меня знаете! – пообещал он и погрозил им вслед пальцем.

      - Это мой, так сказать, двор и мои владения, дражайшая Варвара Ивановна! – сказал Пупырёв. – Сейчас вас отведут … - тут Фёдор Дормидонтович неволько запнулся, но потом махнул рукой и продолжил: - Отведут в покои для гостей, если так можно выразиться. Апартаменты сии слегка напоминают жилые помещения, разгромленные мародёрами, но, надеюсь, что это пристанище послужит вам с дочерью лишь временным убежищем, скажем, только до завтрашнего вечера. Рядом с ними находятся комнаты, которые занимают несчастные сиротки сёстры Кутицкие. Эти милые отроковицы - дети демидовского священника отца Серафима, недавно зверски убитого неустановленными злодеями. Они пережили такое во время нападения убийц на усадьбу батюшки, что… Тут Пупырёв перекрестился; - Что не дай бог пережить обычному человеку! А завтра ваш верный рыцарь Карл фон… О, прошу прощения! Ваш добрый знакомый Андрей Иванович Баратынский явится за вами, мадам, прямиком сюда, и ваше с Полиной приключение закончится.

      - Вы действительно нас отпустите, Фёдор Дормидонтович? – спросила Варвара Ивановна.

      - Я, кажется, слышу в вашем голосе сомнение, мадам? Разумеется, я отпущу и вас с вашей очаровательной девочкой, и ваших слуг, и сирот Крутицких с двумя почтенными деревенскими матронами! Правда, если Андрей Иванович выполнит одну мою просьбу…

      - Какую просьбу, позвольте спросить?

      - Он согласился отдать мне совершенно бесценные артефакты, за обладание которыми пролилось уже море рови. Кстати говоря, батюшка Серафим, его семья и другие люди тоже стали жертвами из-за этих старинных предметов древнего языческого культа!

      - А если Анрей Иванович не сумеет или не захочет выполнить вашей просьбы?

      - Это вы о господине Баратынском говорите, Варвара Ивановна? Это он-то не сумеет или не захочет? Он непременно захочет, уверяю вас! Думаю, он запросто отдаст за вас и за вашу дочь не только артефакты, но и свою жизнь, госпожа Милорадова! Надо сказать, что Андрей Иванович меня, мягко говоря, не только не любит, а, скорее даже, ненавидит!  Я для него лишь преступник и изгой! Нет сомнения, что он смог бы и силой освободить вас, но его останавливает только одно – он не хочет рисковать вашими с Полиной жизнями! Я безмерно уважаю этого человека, Варвара Ивановна! В нём прекрасно сочетается  расчётливый ум, отчаянное удальство, храбрость и благородство! Его убивали при мне, я сам старался его убить, но, как я уже успел убедиться, срок его жизни отмерян Всевышним и ничто, и никто не в силах его сократить. Удача следует за такими людьми по пятам! Впрочем, мы обязательно побеседуем с вами, дорогая Варвара Ивановна, за ужином. Можете пока привести себя в порядок и отдохнуть с дороги. Если вам понадобится ванна, то я распоряжусь. У нас здесь найдутся и другие признаки цивилизации, только скажите.

      - Вы столь галантны и обаятельны, Фёдор Дормидонтович, что я начинаю думать, будто слухи о ваших злодействах не соответствуют действительности.

      - Увы, Варвара Ивановна!  Это только внешняя форма моей глубоко порочной натуры. Конечно, я вполне мог бы вести жизнь приличного человека, любить порядочных женщин, вести праведную жизнь отца семейства и патриота и даже блистать в свете, но…

      Видите ли, мадам, в характере каждого человека хватает как светлых, так и тёмных сторон. То, как они проявляются, зависит от условий, в которых возможно их развитие. Потенциальный убийца может оказаться великим воином - отчаянным рубакой и храбрецом, усыпанным наградами, или мрачным предводителем уголовного сброда – атаманом райбойной шайки, как я. Вот мне, как раз,  досталась доля изгоя и негодяя.

      - И вы, осознавая это, не хотите как-то изменить свою судьбу?

      - Каким образом, Варвара Ивановна? За мной тянется такой страшный кровавый след моих злодеяний, что ни о каком раскаянии и речи быть не может! Впрочем, другим я быть уже просто не смогу да и, если говорить откровенно, не хочу.

      - Но вот с сёстрами Крутицкими вы же ведёте себя благородно, Фёдор Дормидонтович, да и с нами обращаетесь как джентльмен и светский человек.

      С лица Пупырёва неожиданно слетело выражение благовоспитанности, и он вдруг глянул на собеседницу такими страшными глазами, что Варвара Ивановна вздрогнула.

      - Почему вы так смотрите на меня, Фёдор Дормидонтович? – спросила она, холодея от ужаса.

      - Потому что сейчас во мне отчаянно борются две огромных силы: одна из которых светлая, а другая полна смертельного мрака! А вы даже представить себе не можете, как мне хочется взять и растоптать вас – такую невероятно красивую добродетельную женщину - мать очаровательной девочки,  в которую влюблён мой смертельный враг  господин Баратынский! Сейчас в моей власти изуродовать его жизнь, его будущее, уничтожив то, что для него дороже всего на свете – вас, госпожа Милорадова! Вас и вашу девочку!

      - Вы не посмеете!

      - Ещё как посмею, Варвара Ивановна! Сначала я уничтожу его как мужчину, не сумевшего уберечь свою любовь, а потом и физически! Обещаю вам, что быстро он не умрёт, впрочем, вы тоже! Я убью вашу дочь у вас на глазах, а затем и вас на глазах Баратынского!

ПРИМЕЧАНИЕ:

 «mauvaise renomm;e»* - дурная слава (франц.)

*(1) – Цитата из пьесы Ж.Б.Мольера «Тартюф»

(Продолжение следует.  Глава ХСIX  - http://www.proza.ru/2026/03//)