1982
X. Летом
1. Вступление
Нынешнее лето, как и предыдущее, является уникальным. Конечно, основным событием было моё пребывание в Волоколамской ШВТС.
Вторым крупным событием было пребывание в Белоруссии (Жлобин, Бобруйск, Минск) и в Литве (хутор Анталксне).
Наконец, пребывание в Горьковском. Мы будем находиться там на завершающем этапе лета.
Итак, мы начинаем пассивную подготовку к написанию дипломной работы.
Конечно же, я продолжал писать мемуары. Вот обо всём этом я и намерен рассказать в данной главе.
2. Консультация по научному коммунизму
Два события произошли в первый день. С одной стороны, это были выборы в местные советы народных депутатов и в Верховные Советы союзных республик. Так случилось, что голосовали только мы с мамой. По нашему избирательному округу баллотировался знатный строитель, которого я не запомнил по имени, но запомнил по отчеству Кузьмич. Когда процедура голосования закончилась и мы вернулись в машину, я сказал бабушке об этом удивительном событии. А бабушка сказала: "Ну вот, ты выбрал Кузьмича в свой районный совет". На том всякое обсуждение этого вопроса закончилось.
После этого мы поехали на Ваганьковское кладбище. Здесь был похоронен Александр Иосифович. Скоро наступит годовщина его смерти. По этому поводу мы и поехали на кладбище. На этот раз взяли и бабушку. Родители проводили необходимые работы. Мы же с бабушкой стояли около могилы Александра Иосифовича. Я с ним общался. Я будто говорил, что вот в прошлом году побывал в Волоколамске. Понял, что теперь получил благословение на эту поездку.
Между тем, мы продолжали общаться с Людой Фоминой. Контакты проходили во время наших занятий по английскому языку. Можно сказать, что это было серьёзное изучение, предполагающее последовательное "погружение" в английский язык, а также домашние задания. Но одновременно я помогал ей своими конспектами.
Как и я, она заканчивала учёбу на четвёртом курсе, но заочного отделения. Помимо английского языка она занималась испанским благодаря тому, что мы подарили ей пластинки курса испанского языка для немцев, по которому в своё время занимался дядя Миша. А на одно из занятий она принесла учебник по этому курсу. И тогда я переводил ей с немецкого языка на русский правила произношения и ударения в испанской речи.
Но сейчас вопрос был не о том. Как и у меня, у неё был научный коммунизм. Я давал ей конспекты своих лекций. Но этим дело не ограничивалось. Нужно было знать произведения классиков Марксизма-Ленинизма. Но прочитать все специально предназначенные для изучения произведения нигде невозможно. Поэтому можно и нужно было читать их по Брайлю. А сборник произведений Ленина для учащихся средних школ и средних специальных учебных заведений был у меня. Именно по этой причине она и приехала к нам 22 июня, буквально накануне моего отъезда в Волоколамск.
Приехала она не одна, а со своей мамой Анной Ивановной. После первой части нашего занятия, когда мы уже сидели за столом, Анна Ивановна кое-что рассказала про Люду и её болезнь, приведшую к потере зрения. Оказывается, у Люды это произошло в пять месяцев. Но то, что они жили в деревне, сказалось и на её возможностях, и на её характере. Получается, что деревня с её разбросанностью мест общего пользования вынуждает незрячего ребёнка быть более активным. Но это возможно лишь в том случае, если ребёнок сам к этому стремится, а взрослый создаёт для этого необходимые условия, поощряя стремления ребёнка к самостоятельности. Именно так было у Люды. И это сыграло в её жизни положительную роль. Но это хорошо в деревне, где всё-таки есть относительная свобода выбора способов передвижения. Но при этом ребёнок, а затем и взрослый может испытывать трудности в большом городе. Вот этого не понимают некоторые незрячие-максималисты. И ещё осуждают человека, принижая его достоинства, а, по большому счёту, препятствуя его карьерному продвижению, напирая на вещи, которые не имеют отношения к его профессии. Выходит, что такая ситуация была у Люды.
Сейчас же мы занимались научным коммунизмом, а, точнее, читали произведения Ленина. Она сама читала их вслух. И тут обнаружилось явное несоответствие между её потребностями и скоростью её чтения. Читала она медленно. Складывалось впечатление, что она лишь разбирает текст. Могу лишь предположить, почему это происходило: она слишком много слушала магнитофонные записи, слабость, свойственная и современной незрячей молодёжи. Значит, она мало читала по Брайлю. Поэтому едва ли не каждую работу мы в буквальном смысле "пережёвывали" от начала до конца. Думаю, что если бы я читал с такой скоростью, то вряд ли подготовился бы к экзаменам.
За всем этим наша работа происходила в момент, когда готовился праздничный стол. Как только еда была готова, мы сели за стол. Тут-то и говорили о разных житейских вопросах. Потом продолжили наше занятие. Оно происходило до вечера. Затем Анна Ивановна и Люда уехали.
Снова Волоколамская ШВТС
3. Как я снова попал в ШВТС?
Итак, 7 августа 1981 года я уехал из Волоколамской ШВТС. Что же произошло после этого? Ксения Фёдоровна определённо дала мне установку насчёт того, как жить дальше. Но из всех её слов я понял лишь одно: я снова должен приехать в Волоколамск. Именно в предвкушении этого события я и жил весь последующий период. Правда, во время пребывания на базе отдыха "Голубая даль" я пытался применять некоторые волоколамские приёмы (возможно, не всегда удачно), точнее, даже не приёмы, а шарахания из стороны в сторону. Конечно, ни к чему хорошему это не приводило. Но я написал Ксении Фёдоровне письмо, в котором писал, что пытаюсь использовать её рекомендации.
Когда начался новый учебный год, меня стали приглашать на тифлосеминары. Здесь я, в частности, встречался с Таней Шалагиной. Я пытался наблюдать, как у неё происходит процесс ориентировки и, в частности, как она пользуется тростью. И это наводило на мысль о том, что мы очень близко находимся к Волоколамску. И это укрепляло в желании снова попасть туда. И короткие разговоры с ней тоже этому способствовали. Правда, несколько насторожило её сообщение о том, что Василий Васильевич перенёс инфаркт, и, следовательно, на его помощь рассчитывать не приходится. Надо самому добиваться осуществления заветного желания.
Но я был упорен в достижении своей цели. Например, приобретение магнитофона "Легенда-404" я рассматривал как акт подготовки к поездке в Волоколамск, так как предполагал использовать его для записи описаний маршрутов на занятиях по ориентировке. Но уже в самом начале его эксплуатации я обнаружил его слабые стороны. И это было связано с тем фактом, который я считал его преимуществом со встроенным микрофоном. Но, судя по всему, это касается всех звукозаписывающих устройств, имеющих этот элемент. Встроенный микрофон предназначен для записи голосов двух людей, находящихся друг от друга на близком расстоянии. Но пройдут годы, прежде чем это до меня дойдёт. Тогда же я всецело верил в возможности магнитофона "Легенда". Эта уверенность основывалась на опыте других незрячих, с которыми я общался в то время. Но когда в порядке психологической подготовки попытался пройтись с включённым магнитофоном по своей комнате, а потом воспроизвёл сделанную запись, то услышал дребезжащий звук и несколько поостыл, но всё же встроенным микрофоном пользовался. Значит, остались прикладные проблемы. Но так или иначе их надо решать. А они до сих пор не решены. Поэтому сейчас и в дальнейшем будем говорить о попытках их решения. И вот одна из таких попыток как раз и связана с попаданием в Волоколамскую ШВТС.
В момент подготовки к сдаче экзаменов зимней сессии положение было настолько отчаянным, что я решил написать Тане Шалагиной. Я описал те откровения, которые были у меня во время пребывания в школе в 1981 году, о том, что происходит со мной сейчас, настраивает меня против реальной действительности, и что выход из этого положения я вижу лишь в том, чтобы приехать туда снова. Я пишу также, что у нас вводится лекционная практика, что надо где-то прочитать сколько-то лекций. И я готов приехать в школу даже в холодное время, чтобы совместить учёбу и лекционную практику.
Через несколько дней от неё пришёл ответ. Она пишет примерно следующее: "Дорогой Андрей! Для того чтобы попасть в ШВТС обычным путём, нужно получить путёвку из городского правления ВОС. В прошлом году вас приняли вне плана. Я хотела, чтобы вы были более самостоятельным, поэтому я добилась у директора, чтобы вас приняли вне плана. Возможно, и в этом году придётся возводить вас в ранг исключения, но лучше бы этого не делать". Дальше она пишет, что надо написать заявление на имя председателя первичной организации.
Сразу же после получения этого письма я позвонил члену бюро нашей первичной организации ВОС Тамаре Николаевне Ивановой (при её участии я в прошлом году попал в ШВТС). У нас состоялся хороший разговор. В результате она пообещала поговорить об этом с заместителем председателя правления Иваном Васильевичем Ивановым (это не её муж).
На собрании она советовала написать заявление на имя нового председателя первичной Юрия Егоровича Катина. Это было сделано. А потом на долгое время на эту тему как бы замолчали.
В конце мая-начале июня активные действия начались. Теперь уже мы сами поехали в правление. Так я узнал, что оно находится в том же здании, что и Центральный Дом Культуры ВОС, на улице Куусинена. Нам надо было встретиться с Ивановым, но оказалось, что он заболел. Его замещает заведующий орготделом Куличков. С ним мы и встретились. Выяснилось, что в школе продолжается строительство перехода из общежития в учебный корпус. Поэтому строители живут в школе (числом 20 человек). При этом число учащихся сокращено с 60 до 40. Далеко не все из них живут в комнатах общежития, некоторые спят в коридоре на раскладушках. Честно говоря, такие перспективы даже на месяц ничуть не улыбались. Но ничего я не сказал.
Потом состоялся телефонный разговор с Волоколамском, с завучем Галиной Кузьминичной Карнацких. Она меня помнила, пообещала оказать содействие.
Прошло ещё несколько дней. За эти дни я сдал сессию. Думаю, что перспектива попасть в ШВТС здесь сыграла немалую роль. Таким образом, определилась и дата моего отъезда в Волоколамск 23 июня.
4. 23 июня
Мы выехали в Волоколамск примерно в 10 часов. Наша поездка продолжалась примерно два с половиной часа. Теперь дорога была известна, так что мы ехали с полной уверенностью.
И вот мы прибыли. Приехали прямо к отделу кадров. Там позвонили Василию Васильевичу. Он сказал, чтобы мы шли к медсестре. К счастью, сегодня дежурила Маргарита Витальевна. С ней мы быстро решили все проблемы. У меня состоялся первый "тактильный" контакт с одной учащейся. Это было не очень приятно. Я по-прежнему шёл очень медленно с тростью. А мне навстречу шла эта женщина, судя по голосу, пожилая. Она почувствовала, что я медленно иду и выразила недовольство. "Кто это там плетётся?" А для большей убедительности ущипнула меня за ляжку. Позже мы встретились с этой женщиной. Оказалось, что она приехала из Медыни Калужской области.
А ещё мы встретились с Ксенией Фёдоровной. Она сказала, что работает в пятой группе (брайлевской). Чтобы мне туда попасть, надо разрешение директора. А потом я услышал, как она обучает кого-то из учащихся. Она говорила с ним, как с маленьким ребёнком. Но одновременно в какие-то моменты обнаруживались сюсюкающие интонации. Незадолго до этого я читал книгу А.М. Кондратова "Восстановление трудоспособности слепых". Для меня эта книга представляла собой психологическую подготовку к пребыванию в ШВТС. Там говорится, что если незрячий с нарушенным интеллектом всё-таки обучается в реабилитационном центре, то с ним надо и разговаривать так, как если бы это был ученик младшего класса или маленький ребёнок. Возможно, Ксения Фёдоровна как раз и занималась с таким учащимся.
А потом я встретился с Таней Шалагиной. Теперь она психолог. В её задачу входило выявление специфических психологических проблем у учащихся. С этой целью использовалась специальная методика СМИЛ сравнительная методика исследования личности. Само это исследование состоит из ряда этапов. Поэтому у нас будет несколько встреч, во время которых эти задачи решаются конкретно.
А потом решались прозаические проблемы. Главная из них определиться в группу. Без каких-либо проблем она определила меня в пятую группу. И хотя это была брайлевская группа, и хотя моё присутствие было с неудовольствием встречено преподавателем, но в целом я попал в хорошую группу.
Конечно, я пообедал. После этого мы с папой поехали в парикмахерскую. Меня подстригли.
Наконец-то, меня поселили в комнату. Это была комната №38. Она находилась на втором этаже так называемого женского крыла.
Повезло мне и с соседями. Николай Петрович Широков приехал из Волгограда. Он преподаватель в музыкальной школе по специальности баян-аккордеон. Очень интересный человек, хорошо понимающий цели и задачи обучения. Хорошо он понимал и мои проблемы и, по мере возможности, пытался мне помочь их решить.
Другим моим соседом был Саша (Александр Петрович) Смирнов. Он представился официально. Приехал из Костромской области, из города Шарья. У него был приличный остаток зрения. Тем не менее, ему установили первую группу. По его словам, его самая главная проблема машинопись. Он тоже оказывал мне помощь. Был он парень весёлый, неплохо пел словом, всем он был хорош. Но любил выпивать. Однажды довелось наблюдать его в пьяном состоянии. Нет, конечно, ни на кого он не бросался, стёкол не бил, не сквернословил. Но постоянно что-то пил, и это "что-то" пахло спиртным. А вечером ушёл, а вернулся неизвестно, когда. Потом стоял вопрос о его исключении из школы. Но, к счастью, этого не произошло Таня за него похлопотала. Правда, из нашей комнаты он ушёл, сославшись на то, что в другой комнате, куда он ушёл, есть человек, которому нужно помочь с освоением Брайля. Так ли это было на самом деле, неизвестно. Но до самого конца моего пребывания в школе он приходил к нам, и мы разговаривали. Он пел песни, например, "Степь, да степь кругом", "Сердце моё не камень" словом, несмотря на отдельные шероховатости, наши отношения в целом оставались ровными.
А сейчас в положенное время я пошёл на ужин. Потом вернулся в комнату. Под контролем папы мыл ноги и чистил зубы.
Затем пришёл в комнату. Вскоре родители уехали. Мы так торопились, что забыли портфель с письменными принадлежностями. На несколько дней меня выручила Таня. Она дала мне свои прибор и грифель. Всё бы ничего, но грифель маленький, каким пишут первоклассники. То обстоятельство, что письменные принадлежности были забыты, привело к тому, что не мог писать мемуары. Но я писал заметки по проблеме ориентировки. В дальнейшем папа их увёз. А потом их пришлось выбросить. Возможно, когда-нибудь будут написаны новые заметки по проблеме ориентировки. А сейчас продолжим наш рассказ о пребывании в Волоколамске в 1982 году.
5. 24 июня
Первая волоколамская ночь прошла спокойно. Это вполне понятно: ведь я осознанно сделал свой выбор в пользу Волоколамска. И вполне понятно, что я с удовольствием лёг спать и ждал пробуждения, чтобы начать свой первый учебный день.
Как и в прошлый раз, вставали в 6.50. В это время к нам пришла воспитательница Татьяна Викторовна. Я под её руководством заправлял кровать. В дальнейшем будут иметь место попытки научить меня заправлять кровать, как положено. Но представление уже было сформировано, хотя и неправильное. Изменить его было уже невозможно.
Потом я пошёл на зарядку. Её вела Светлана Николаевна. Далеко не всё я слышал, а потому не всё здесь было успешно.
Потом было мытьё, а потом пошёл на завтрак.
После завтрака начались занятия. По ходу занятий я познакомился с новой группой. Сейчас я помню нескольких.
Валерий Николаевич Ванюшин производил впечатление человека обстоятельного, интересовавшегося решительно всем, к чему бы он ни прикоснулся. С ним приятно было побеседовать. Поэтому мне казалось странным, что когда-то он появился в школе в пьяном виде (я этого не видел).
Михаил Васильевич добродушный приятный человек. Лишь в конце своего пребывания я узнал, что он страдал параличом ног. Несмотря на это, он принимал участие во всём, что происходило у нас в школе, включая занятия по ориентировке.
Юрий Иванович Полтинов москвич, в Волоколамске он был моим другом, добрым гением. Он помогал мне осваивать маршруты на ориентировке. Нередко мы занимались вместе, так как от некоторых предметов (деревообработка, холодная обработка металла, электро- и радиосборка) мы были освобождены. Высвободившиеся часы мы посвящали ориентировке.
Позже появился ещё один учащийся Муса Абу-Бокар. Он прибыл из Грозного (Чечено-Ингушская АССР). Молодой человек, добродушный. Ему надо было не только освоить Брайль, но и совершенствовать русский язык. Однажды у нас с ним было совместное занятие.
А теперь непосредственно о самих занятиях. Первая пара система Брайля. Вроде бы, она мне не нужна. Но я с удовольствием туда ходил. Во-первых, мне была интересна методика преподавания Брайля в ШВТС, а, во-вторых, потому, что, находясь с группой, я мог чувствовать себя в большей безопасности, чем если бы был один (а такое всё-таки происходило, так что я блуждал). Правда, на первом занятии преподаватель Афанасий Тимофеевич Одинцов отнёсся ко мне холодно. Ему было непонятно, почему это я, владеющий системой Брайля, вдруг оказался на его занятии, да ещё в брайлевской группе. Всё же мне удалось ему объяснить, что причиной было присутствие в этой группе Ксении Фёдоровны. Сейчас он дал мне библиографический сборник "Незрячие поэты и писатели". Я его читал. Но не прочитал и трети первой книги.
Домоводство вела Валентина Петровна. Сразу скажу: все мои занятия по домоводству свелись к попытке освоить вдевание нитки в иголку. Но никаких сдвигов здесь не было.
В этот день в школу приезжала болгарская делегация специалистов из реабилитационных центров. На третью пару они пришли к нам. В это время у нас было занятие по ориентировке.
Хотел бы здесь сказать, как строились наши занятия по ориентировке. Маршрутов у меня было немного. Городских всего было два до автовокзала, а также до улицы Советской. Из ближайших до дома №39, по территории школы до спортзала (так и не освоил), а также по саду. Но то, что я сейчас сказал, представляет собой итог пребывания. Весьма большое место в моей ориентировке отдавалось теории. Так сегодня рассматривалась тема "Стороны горизонта". Получил шутливый выговор за то, что пришёл на занятие невооружённый. Как только появились письменные принадлежности, я стал ходить на занятия с портфелем, в котором они и находились.
Затем был обед, а затем физкультура. Её вёл Аркадий Алексеевич. В основном, занятия проходили так же, как и в прошлом году. Я по-прежнему испытывал затруднения при переодевании.
После занятий за меня принялись Николай Петрович и Саша. Они пытались научить меня ориентироваться в комнате. Получалось плохо. К тому же я и до сих пор не понимаю, для чего надо было знать детально, какой предмет где находится относительно других предметов. Надо запоминать, что находится на пути следования. Тем не менее, они пытались это сделать.
Затем мы пошли на ужин. А после ужина пришла Таня Шалагина и привела Свету Цветкову. Эта Света училась в школе, интересовалась музыкой. По крайней мере, в течение трёх дней мы с ней общались. Затем некоторое время мы общались в Москве.
Сейчас же после её ухода я писал заметки по проблеме ориентировки. Так и прошёл этот день.
6. 25 июня
День начался как обычно. Подъём в 6.50, затем зарядка, утренний комплекс.
Затем пошёл на завтрак. После завтрака начались занятия.
На занятии по ориентировке речь шла о малом пространстве. Напомню, что термином "Малое пространство" обозначается здание, помещение, в котором приходится ориентироваться. Казалось бы, здесь не должно быть никаких проблем: держись за стенку и иди. Но на самом деле, всё не так просто. Начать с того, что способ, основанный на держании за стенку, решительно всеми тифлопедагогами осуждается. При этом не приводится ни одного сколько-нибудь убедительного контраргумента. Ещё будучи учеником первого класса, я услышал от Анны Васильевны (хорошего доброго воспитателя): "Стены оботри!" Не понимаю, чем объяснялось столь резкое высказывание, если не раздражением. Но приходится признать, доля истины здесь есть: действительно, стена может оказаться грязной.
Более мягко по поводу держания за стенку в прошлом году высказалась Нина Николаевна. Она сказала, что так делают неопытные слепые. Когда же представление сформировалось, он отойдёт от стены и пойдёт прямо. В худшем случае, он будет слегка придерживаться стены. Но я с такой постановкой вопроса не согласен. Всё-таки стена гарантирует прохождение по маршруту. Я отхожу от стены в том случае, если я уверен на сто процентов. Но если нарушен вестибулярный аппарат, то такой уверенности быть не может. Всё равно нужен некий предмет или группа предметов, которые будут выступать в качестве ориентиров. Это происходит и в малом пространстве, где, казалось бы, всё ясно, и никакой опасности для незрячего быть не может.
Но ориентировка в малом пространстве сложный процесс, не сводимый лишь к держанию рукой за стенку или, наоборот, к прямолинейному движению без такой поддержки. Напротив, приходится постоянно лавировать, а то и сталкиваться с людьми и предметами, неожиданно появляющимися на его пути. Более того, помещение может располагаться хаотично или, скажем, по логике, понятной лишь архитектору или строителю, но не понятной простому смертному, так что, что бы там ни говорили, но незрячий, ориентирующийся в малом пространстве, совершает героические подвиги и достоин восхищения.
Особенно трудной здесь проблемой является проблема перехода на противоположную сторону коридора. Для зрячего это не составляет проблем. А вот для меня составляет, да ещё какую! Ведь меня всего кидает, словно в безвоздушном пространстве. Походка при этом становится осторожной, быть может, даже излишне осторожной, шаркающей, напоминающей старушечью. И все люди высказывают негодование. Но я и рад бы лучше, да не получается. Поэтому и приходится придумывать свои варианты, обходные пути, что ещё больше раздражает окружающих. И получается, что вместо движения вперёд происходит топтание на месте, потому что ни одна из сторон не пришла к согласию. И всё-таки поиски выхода продолжаются. И это может происходить очень долго. Замечено, что даже самый простенький маршрут, если на нём изобилуют различные повороты и прочие "прелести", мною осваивается минимум за три недели. При этом совершенно бесполезно 24 часа в сутки ходить по этому маршруту всё равно ничего не закрепится. Только устанешь, всё осточертеет и подумаешь: "Да провались хоть весь белый свет!" Иными словами, освоение этого маршрута должно происходить параллельно с другими. И сколь сладостен миг, когда вдруг внезапно придёшь к какому-то решению. И остаётся только недоумевать и разводить руками: почему не додумался до этого раньше? Короче, события разворачиваются своим путём.
Однако есть в ориентировке в малом пространстве ещё одна сложная проблема. Ведь ориентировка это не только ходьба, но и более абстрактное действие формирование пространственных представлений, умение мысленно обозреть окружающее пространство. Вот для этого мы занимались специально обследованием комнаты: конкретно того кабинета, где происходят наши занятия, и где мы встречаемся, прежде чем выйти на маршрут. Ксения Фёдоровна преподала мне такой урок.
Исследование комнаты состоит из трёх этапов. Первый по периметру, то есть, последовательный обход комнаты, при котором обращается внимание на то, какие там находятся предметы; второй этап: дверь - предмет - дверь, то есть, пройти от двери до какого-нибудь предмета, а от него вернуться к двери; наконец, третий этап от предмета к предмету, то есть, представить себе, где находится некоторый заданный предмет относительно другого предмета, и пройти до него, а потом рассказать, как я прошёл этот микромаршрут.
Однако меня, в первую очередь, как "учёного", заинтересовал вопрос, из каких источников взято это представление. Ведь ни у В.С. Сверлова, ни у А.М. Кондратова, ни у М.Н. Наумова ничего подобного не говорилось. Между тем, Ксения Фёдоровна, прежде чем говорить обо всём этом, сказала: "Сейчас принесу конспект". И, действительно, она вышла, а через несколько секунд вернулась с тетрадкой (я с помощью слуховых аппаратов слышал, как она переворачивала страницы, а я в какой-то момент дотронулся до этой тетради). А, по существу, я до третьего этапа так и не дошёл. Я склоняюсь к тому, что надо ограничиться первым этапом.
На второй паре у всех была деревообработка. Меня же Ксения Фёдоровна от этого предмета освободила. Но это означало, что у меня появлялась дополнительная пара для ориентировки. Именно сейчас предметом нашего рассмотрения была тема "Ориентиры". Общий вывод такой: специально ориентиров для незрячих никто не ставит, но их надо искать и находить. Так появился подход к фактически новому для меня способу ориентировки с использованием в качестве ориентира края дороги. Раньше я уже с ним встречался. Но теперь он становился частью моего повседневного учебного процесса. Именно этим ориентировка в период пребывания в Волоколамске 1982 года отличалась от предыдущего. Имелись даже некоторые далеко идущие планы вплоть до семикилометрового похода в Дубосеково или двухкилометрового похода до деревни Жданово. Но реально эти планы не могли быть осуществлены, потому что я путался в элементарных вещах.
Третьей парой была радиосборка. На первый урок всё-таки пришлось сходить. И тут выяснилось, что преподаватель не владеет информацией, что студенты получают и пенсию, и повышенную стипендию. Это стало понятно, потому что она утверждала, что мне, как студенту, следовало бы ещё год поработать, например, на сборке блоков для телевизора "Юность". Но ничего подобного не происходило. Я только посмотрел этот самый блок. Интересная вещица!
После этого был обед. А затем занятие по машинописи. По-прежнему эти уроки вела Анна Павловна. И снова начали с закладки бумаги. Но, как и тогда, эту операцию я не освоил.
После уроков вместе с Николаем Петровичем и Сашей пытался освоить ориентировку в нашей комнате в соответствии с теми тремя этапами, о которых говорилось выше. Но этого не удалось.
После этого мы пошли на ужин. Затем встретились со Светой Цветковой. Снова говорили о музыке. Она собиралась после девятого класса уходить из школы. Я старался её отговорить. Но она всё-таки ушла. По словам другой моей знакомой, о которой я расскажу в дальнейшем, сильно страдала, потому что школьные предметы сверх специальных приходилось сдавать, а преподавались они совсем не так, как в школе слепых.
А сейчас после ухода Светы я писал свои заметки по проблеме ориентировки.
7. 26 июня
Встал в положенное время. Сразу же пошёл на зарядку.
После этого выполнил утренний комплекс. Затем пошёл на завтрак.
После этого начались занятия. Однако по субботам в группе не было занятий по ориентировке. Но по пути в учебный корпус я встретился с Ксенией Фёдоровной и высказал удивление по этому поводу. А она сказала, что со следующей субботы будет у меня и ориентировка. Сегодня же её не было.
Итак, на домоводстве продолжал учиться вдевать нитку в иголку. Увы, результат был тот же. Мало того, что не получалось, происходило отвлечение. Во время занятия читали художественную литературу допускалось здесь и такое. Но я не знаю, как к этому относиться. С одной стороны, это, вроде бы, постороннее занятие. А, с другой, ведь у нас по-прежнему был книжный дефицит. Не так уж и много выпускалось книг по Брайлю. Больше книг выпускалось в записи на плёнку. Кстати говоря, Саша взял магнитофон "Дайна" и роман Бальзака "Бедные родственники". Начал его читать. Но через несколько минут выключил магнитофон. Во всяком случае, к этой книге он больше не возвращался. Зато через несколько дней он купил пластинку с записью английского рок-ансамбля. Взяли проигрыватель. Слушали эту пластинку. Потом эту пластинку многие переписывали на магнитофон. Значит, к прослушиванию подобного рода книг он был не готов. Возможно, книги более современные ему будут понятней? Больше не слышал, чтобы он ещё что-то читал.
Ну, а я оказался в сложном положении. Моя работа не позволяет мне переключиться на восприятие чтения. Но работа не получается не попадаю нитковдевателем в ушко иголки. В то же время, не хватает духу, чтобы в очередной раз попросить показать ещё раз. Так вот и находился в подвешенном состоянии.
На занятии по системе Брайля читал букварь. Что такое чтение букваря для человека, который сам пытается писать и читает большие литературные произведения? Но ничего иного, лучшего просто не нашлось.
Третьей парой была физкультура. Здесь всё происходило, как и в прошлый раз.
Затем был обед. А после обеда пошёл на машинопись. Здесь приступил к освоению алфавита.
Потом вышел на улицу. Здесь встретился с группой учащихся и послушал их беседу. Она касалась самых разных тем. И вот как-то неожиданно она перешла на этот центр. Был там один старичок. Он спросил, для чего я, такой молодой и интересный человек (это его слова), сюда приехал. Я сказал: "Для того, чтобы научиться ориентировке". А он сказал: "В этом городе ты ничему не научишься". Думаю, что он и прав и не прав одновременно. Прав потому, что те навыки, которые мы получаем здесь, далеко не всегда предстают дома в таком же виде, как они выступают здесь. Значит, надо подходить к их освоению творчески. В то время на многих восовских предприятиях существовала должность инженера по реабилитации (или заместитель главного инженера по реабилитации). Именно он проводил обучение в соответствии с тем, как это было принято в данной местности. Не прав потому, что здесь мы получаем некоторые базовые навыки, например, систему Брайля. И эти навыки и в домашних условиях будут выполняться так же, как и в центре.
Но одновременно здесь обнаруживается и такое: некоторые воспринимают пребывание в этом центре как в доме отдыха, потому что здесь обеспечивают трёхразовым питанием, не нужно готовить самим. Совсем по-другому это делается в нашем петербургском центре медико-социальной реабилитации инвалидов по зрению. Но об этом центре мы, видимо, ещё будем иметь возможность поговорить.
Но не следует их и осуждать. А если не согласен, отойди в сторону. Так я и сделал.
Когда я пришёл в нашу комнату, то обнаружил, что Николай Петрович углублённо изучает научный труд. Когда я спросил его, что это за книга, он мне её показал. А потом я прочитал название: "А.Г. Литвак. Очерки психологии слепых и слабовидящих". О том, кто такой Литвак, что это за книга, и какое значение она имела для меня, я расскажу в дальнейшем. Сейчас же скажу, что его чтение этой книги и моё пребывание в ШВТС заполнило осмысленным содержанием.
Затем мы пошли на ужин. А после ужина состоялся вечер поэзии и песни на стихи Михаила Исаковского. Здесь мне особенно понравились песни "И кто его знает" и "Ох, туманы" в исполнении наших учащихся. Казалось, что я слушал хор имени Пятницкого.
После этого вечера я вернулся в комнату. Снова пришла Света Цветкова. Состоялась наша последняя встреча. Завтра за ней приедут. А сейчас она переписывала тесты, которые дала ей Таня Шалагина.
А я писал свои заметки по проблеме ориентировки. Так и прошёл этот день.
8. 27 июня
Воскресенье. В такой день можно поспать побольше. Но я просыпаюсь в такое же время, как и всегда. Выполняю свой утренний комплекс.
Что делать дальше? А дальше я возвращаюсь в комнату и сижу без всякого дела. Но вот просыпаются все остальные. Через некоторое время мы все идём на завтрак.
После завтрака происходит утреннее мероприятие поэтический утренник о творчестве известного незрячего поэта Эдуарда Асадова. Звучат его стихи, рассказывают его биографию. Своими воспоминаниями поделилась Наталья Матвеевна. Ведь она его обучала Брайлю в кисловодском госпитале. По её словам, он был непростым учеником. Очень болезненно переживал своё ранение: ведь у него не было уверенности в том, что он сумеет преодолеть последствия своего недуга. Но тем радостней была победа. Брайль освоен, значит, есть возможность писать, есть возможность творить. И он пишет жизнеутверждающие стихи. И это пример для всех нас. Мы тоже можем найти своё место в жизни, если приложим усилия. Ну, допустим, не все из нас будут Асадовыми (да это и не нужно: не нужно копий, каждый человек идёт своим путём), но будем трудиться в своей сфере это вполне возможно. Здесь прозвучали его стихи в авторском исполнении в записи на плёнку. Голос звучит свежо, молодо. В дальнейшем мне довелось слышать его выступление на праздновании юбилея журнала "Советский школьник". Увы, годы берут своё: голос звучит несколько надтреснуто. Но всё равно сила и энергия остались прежними.
А у меня произошла встреча с папой. В этот раз он приехал один. Лишь однажды он приезжал вместе с мамой. Но это произойдёт в середине июля. Сейчас же мама вместе с бабушкой уехали в Горьковское.
А у нас первым делом была баня. Она проходила так же, как и в прошлом году. Порой я проявлял самостоятельность. Папа же меня контролировал, подсказывал, что нужно сделать.
После бани была большая прогулка с явно выраженным ориентировочным уклоном. Ходили по территории школы, по разным маршрутам: из общежития в учебный корпус, из общежития до спортзала и бани, по саду.
Затем был обед. Потом наша прогулка была продолжена.
Потом папа продиктовал мне состав действующих лиц и исполнителей оперы Джакомо Пуччини "Чио-Чио-Сан" с участием Тоти даль Монте и Беньямино Джильи, а также краткую (по атласу) автодистанцию Москва-Волоколамск.
После этого папа уехал. Я же пошёл на ужин.
Сегодня папа привёз мои письменные принадлежности, так что у меня появилась возможность писать мемуары. Этим я и занялся.
Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
9. 28 июня
Начинается новая трудовая неделя. Проснулся намного раньше срока. Выполнил свой утренний комплекс. После этого писал мемуары.
Затем мы пошли на зарядку. После этого я повторно прошёл свой утренний комплекс. Затем пошёл на завтрак. Потом начались наши занятия.
Первым делом надо было выяснить расписание. И случилось так, что я попал на машинопись с другой группой. Я обратил внимание на одну ученицу. Судя по всему, ей трудно давался материал. А Анна Павловна со своей излишней прямотой сразу же поспешила объявить её умственно отсталой. Всё же я подумал, что не следует спешить "записывать" человека в умственно отсталые. Просто надо больше заниматься с ним и, по возможности, индивидуально. Но этого не было предусмотрено. Напротив, на каждого ученика отводилось несколько минут. Но тут кто-то из нерадивых учеников внушил ей, что надо более громко и резко нажимать на клавиши. На самом же деле, ничего подобного делать не надо. Надо правильно устанавливать пальцы на клавишах. Но, увидев, что делает её ученица, Анна Павловна разве что не прибила её. Но, слава Богу, ещё раз объяснила, что и как надо делать. Всё дальнейшее теряется за границами нашего представления.
А мои успехи были более впечатляющими (это притом, что закладку бумаги всё-таки приходилось делать с помощью).
На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Но, как и раньше, заметных сдвигов не было.
Следующая пара этика и политподготовка. Эти занятия проходят в кабинете №13 кабинет общественных наук. Я туда пришёл и сидел там, как прилежный ученик. Но за всё время ни педагог, ни учащиеся туда не пришли. Пользуясь внезапно открывшейся возможностью, я писал мемуары. А потом пошёл на обед.
Едва не заблудился. Меня нашла Ксения Фёдоровна, отвела меня в столовую. Но этим её участие не ограничилось. Она понаблюдала за тем, как я ем. И то, что она увидела, повергло её в уныние. И она сказала, что на домоводстве следует заняться и этим. Но ничего подобного не происходило. А я думаю, что и так много проблем. И добавлять ещё одну было бы совершенно ни к чему. А вообще замечаю, что никто толком не замечает (или делает вид, что не замечает), кто как ест. Требуют лишь одного: чтобы второе ели вилками. Но наиболее "находчивые" (и я в их числе) научились прятать ложку в карман. А как только воспитательница отошла, достаём ложку из кармана и продолжаем есть. Никаких иных требований не предъявлялось.
После обеда было занятие по ориентировке. Здесь мы ходили на маршрут до стадиона. Маршрут непростой. Возле типографии был хороший бордюр. Но в какой-то момент надо от него уклониться. Некоторое расстояние пройти прямо, а затем найти новый бордюр и идти вдоль него. Я замешкался не отходил от бордюра. А Ксения Фёдоровна была этим возмущена. На том инцидент был исчерпан.
После этого я вернулся в общежитие. В комнате писал мемуары.
Затем мы пошли на ужин. После ужина Николай Петрович занялся со мной. Вообще Ксения Фёдоровна велела ему пройти со мной пять километров до совхоза "Панфиловский". Но в вечернее время это было невозможно. Мы дошли до дома №39, а оттуда вышли на Второй Панфиловский переулок. Это было начало пути в микрорайон. Я пользовался тростью Николая Петровича. Она очень напоминает мне мою трость, которую мне подарили в школе. После долгого перерыва она казалась мне непривычной. Когда мы возвращались, встретились с одной женщиной. Вначале она пристала к Николаю Петровичу. Почему-то ей не понравилось, когда он сказал, что живёт в Волгограде. Оказывается, с кем-то из прежних она общалась, и тот сказал, что он из Волгограда, а оказалось, что он из Камышина. Непонятно, почему её это так раздражало. А потом она заговорила со мной. Остаётся только догадываться, откуда она узнала, что я из Москвы и что учусь в университете. Я не помню, чтобы я об этом рассказывал. А она не только узнала, но стала хлопотать за свою дочку, которая, будто бы, собиралась поступать на мехмат. Мало того, что меня призывали ей помочь, возможно, устроить в общежитие, а ещё лучше сделать так, чтобы все эти годы матушка жила с ней у нас. До чего же наивный человек! Когда в следующий раз папа приехал ко мне, мы даже не стали обсуждать этот вопрос.
Пройдя этот маршрут, мы вернулись в общежитие. Здесь я писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
10. 29 июня
А всё-таки я простудился. Появилось что-то вроде насморка. Но, к счастью, это не имело глобальных последствий. Напротив, я продолжал участвовать во всех занятиях.
Встал в положенное время. Выполнил утренний комплекс. После этого мы пошли на завтрак.
Затем начались занятия. На занятии по системе Брайля с благословения Афанасия Тимофеевича читал для всех вслух статью Е.Д. Агеева "К вопросу о культуре слепых". Здесь автор поставил вопрос, насколько правомерно говорить о специфической культуре слепых. Однозначного ответа на этот вопрос он не даёт. Предлагает открыть дискуссию на эту тему. И такая дискуссия состоится как на страницах журнала "Наша жизнь", так и на наших семинарах. Вопрос не так прост, как это кажется на первый взгляд. Он был поставлен следующим образом: применимы ли к незрячим общие принципы морали, разработанные для зрячих. На первый взгляд, это можно считать абсурдом. Ведь незрячие тоже люди, а потому все нормы и правила, существующие в обществе, состоящем, в основном, из зрячих людей, будут характерны и для незрячих. Но одновременно отсутствие зрения привносит сюда некоторое своеобразие, которое может быть распространено и на сферу культуры. Словом, есть, о чём говорить. Но этот разговор мы вынесем за пределы этих заметок.
А после прочтения этой статьи Афанасий Тимофеевич дал мне книгу В.С. Сверлова "Методика обучения слепых ориентировке в большом пространстве". И теперь до конца своего пребывания в Волоколамске я с ней не расставался. Между тем, Афанасий Тимофеевич рассказывал о своих встречах со Сверловым. Ведь ранее он, Афанасий Тимофеевич, преподавал ориентировку. Говорил он и о том, что разработал конструкцию ручки для трости и послал свою разработку Сверлову. Но смерть Владимира Сергеевича в 1972 году не позволила внедрить эту разработку в практику.
На занятии по физкультуре выполняли упражнения разминочного характера, а также занимались на тренажёрах.
На занятии по ориентировке со мной рассматривали тему "Составные элементы улицы". Эта тема предполагала формирование представлений о порядке расположения зданий и сооружений на улице. Очень трудно даётся представление о чётной и нечётной сторонах улицы. Здравый смысл всё же имеет тенденцию располагать дома подряд. Конечно, это не соответствует действительности. Но сознание именно так это соотношение и воспринимает и понимает.
Но наиболее сложные события происходили на последней части занятия. Я осваивал наиболее сложный для меня участок дороги от южной лестницы учебного корпуса до спортзала. Его я пытался освоить в прошлом году. Но тогда это не получилось. Теперь снова вернулись к этому микромаршруту. Сложность заключалась в том, что здесь отсутствовали какие-либо ориентиры, и нужно было двигаться, опираясь исключительно на пространственные представления. Но именно этого не получалось, потому что я уклонялся в сторону, не замечая этого. А это было даже опасно: можно было легко попасть на проезжую часть. В конце концов, так и произошло, когда Ксения Фёдоровна решила, что её участие уже завершено, а я был отправлен в "свободное плавание". Я не столько услышал, сколько почувствовал ногой вибрацию от двигавшейся машины. Шофёр вышел из машины и помог мне сойти с проезжей части. Так в тот день закончилось занятие.
Затем пошли на обед. После обеда мы с Юрием Ивановичем продолжили осваивать этот маршрут. Конечно, его присутствие страховало меня.
А Ксения Фёдоровна принесла мне в общежитие книгу Сверлова.
После этого я писал мемуары. Затем мы пошли на ужин.
После ужина занимался самостоятельно на знакомых маршрутах.
Затем писал мемуары. После этого отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
11. 30 июня
Встал как обычно. Выполнил утренний комплекс.
После зарядки пошёл на завтрак. После этого начались занятия.
На физкультуре выполняли упражнения разминочного характера, а потом занимались на тренажёрах.
На занятии по машинописи завершил осваивать алфавит.
На ориентировке продолжал осваивать маршрут от южной лестницы учебного корпуса до спортзала. Сложность заключалась в том, что из-за строительства второго спортзала можно было попасть на стройку. И тогда попытались найти временный выход положили доску, чтобы я на этот строительный участок не заходил. Но я неправильно интерпретировал это действие. Я подумал, что я её должен обойти. И только в дальнейшем до меня дошло, что эта доска для меня ориентир. Оказывается, я могу использовать её по прямому назначению, то есть, касаться её тростью до конца этого короткого пути. Сейчас же положение казалось мне отчаянным, безнадёжным, так что я даже заплакал. А Ксения Фёдоровна пристыдила меня, сказав, что я не должен обнаруживать свои слабости. В конце концов, даже если я и не овладею ориентировкой, это ещё не повод ставить на мне крест. В принципе она права. Но, как мы увидим в дальнейшем, восовские работники, руководители реабилитационных учреждений для незрячих, считают иначе.
А сейчас был обед. А после обеда два занятия госправо и политподготовка. Оба занятия вёл Иван Ильич Сычев. В прошлом году он был учащимся этого центра, а теперь преподаватель (Вот какие события порой могут происходить в нашей жизни). А пройдёт ещё несколько лет, и он станет председателем Московского областного правления ВОС.
И всё-таки мне надо было с кем-то поделиться своими чувствами в связи с последними событиями, происшедшими в процессе обучения ориентировке. Таким человеком, по моему разумению, была Таня Шалагина. Но дорогу до её кабинета психолога я не освоил. Поэтому Саша меня туда проводил. К моему удивлению, я был ей нужен. Правда, в самом начале она попеняла мне, что я к ней не пришёл это чтобы я прибор принёс. Ну что же, решили, что завтра я сам приду. И тогда поговорим. А сегодня было продолжение исследования. Кроме меня, там был ещё один учащийся. Теперь на её вопросы нужно было отвечать письменно. При этом отрицательный ответ надо обозначать точкой 3, а положительный точкой 1. Так проверили более 200 утверждений.
После этого мы пошли на ужин. А после ужина Таня пришла к нам. Я отдал ей прибор и бумагу. А назавтра мы договорились о встрече в середине дня.
Затем я писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
12. 1 июля
Встал как обычно. Выполнил утренний комплекс. Пошёл на зарядку. После этого пошёл на завтрак. А после завтрака начались занятия.
На занятии по системе Брайля писал о том, какой вклад внёс Сверлов в разработку методики обучения слепых ориентировке в большом пространстве. Но эти листочки даже не взял с собой.
На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Увы, результат был тот же.
На третьей паре ориентировки не было. У всех была деревообработка. Поскольку я был от неё как бы освобождён, я должен был бы идти на самостоятельный маршрут. Но погода сегодня не благоприятствовала. Михаил Васильевич увещевал меня: "В такую погоду выходить на улицу?" Но у меня было дело.
Итак, я вышел на улицу, и не понимаю, в какую сторону идти. Был сильный ветер. Он в буквальном смысле оглушал и даже сбивал с ног. К счастью, последнего не случилось. И вот я покрутился несколько раз туда-сюда и, наконец, нашёл нужное направление. А ведь мне надо было идти в общежитие, где мне была назначена встреча с Таней. Тем не менее, мы встретились. Она привела меня в свой кабинет, и тут у нас состоялась беседа. Эта беседа была о моей ориентировке. Я рассказал о своих злоключениях последних дней. А она дала мне план территории школы. Но для меня он по-прежнему представлял собой китайскую грамоту. К тому же из этого плана я решительно ничего не мог понять. Таня давала мне пояснения. И это было куда понятней.
И всё-таки что делать с моей ориентировкой? Как решить проблему ориентировки без ориентиров? К сожалению, при данных условиях эту проблему решить нельзя. Поэтому практически надо заниматься там, где есть хоть какие-то ориентиры.
Затем я пошёл на обед.
После обеда было занятие по физкультуре. Оно проходило в том же ключе, что и раньше: упражнения разминочного характера, затем были занятия на тренажёрах.
После занятия вернулся в общежитие. Здесь я писал мемуары.
Затем пошёл на ужин. А после ужина занимался ориентировкой на территории школы.
Затем вернулся в общежитие. Здесь писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
13. 2 июля
Проснулся как обычно. Выполнил свой утренний комплекс. После зарядки пошёл на завтрак.
Затем у нас начались занятия. На занятии по домоводству продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Результат был тот же.
На занятии по машинописи закреплял алфавит.
На ориентировке продолжал осваивать тот пресловутый участок от южной лестницы учебного корпуса до спортзала. Наконец-то, до меня дошло, для чего была положена доска для моей ориентировки. Но нельзя сказать, что проблема была снята, отнюдь нет. Но в дальнейшем я ходил либо с кем-то, либо пользовался ещё одним вариантом вдоль учебного корпуса. Тем самым проблема была как бы снята. В тот вечер я ходил по этому маршруту с Николаем Петровичем. Кроме того, мне был предложен другой вариант идти вдоль учебного корпуса. Это почти что вдоль стены. Но и в этом случае стопроцентного решения проблемы не происходило. Всё равно и здесь нужен был контроль со стороны кого-то. В качестве наставника выступала либо сама Ксения Фёдоровна, либо кто-то из учащихся, либо Юрий Иванович, либо Николай Петрович.
После завершения занятий какое-то время вообще просто сидел, либо писал мемуары.
Затем пошёл на ужин. После этого пошёл на самостоятельное занятие по территории школы. Затем вернулся в общежитие.
Вскоре пришла культорг Нелли Кузьминична. Она предложила мне поучаствовать в вечере "Широка страна моя родная", который состоится в следующую субботу, а также в вечере "Хлеб богатство нашей родины", который планировался на 18 июля. Для первого я готовил выступление о своём родном городе, а во втором прочитал стихотворение Людмилы Татьяничевой "Хлеб".
Затем писал мемуары. После этого отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
14. 3 июля
Проснулся как обычно. После этого выполнил свой утренний комплекс. Затем пошёл на зарядку и на завтрак.
После этого начались занятия. На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Но успехов по-прежнему не было.
Вместо занятия по системе Брайля Ксения Фёдоровна занялась со мной ориентировкой. В этот момент перестал работать слуховой аппарат. Вообще-то это могло происходить необязательно из-за выхода из строя батарейки. Просто там могло быть скопление серы, которую надо было удалить. Меня специально этому не учили (это делали мама или папа). Но я знал, что с этой целью используют иголку. И вот я сказал об этом Ксении Фёдоровне. А она посчитала, что я пытаюсь таким образом её отвлечь. И припомнила мои понедельничные похождения. Я не спорил. А сейчас мы ещё раз вернулись к теме "Составные элементы улицы". И снова я работал с планом и с макетом. Но снова никаких положительных результатов не было.
На занятии по машинописи продолжал закреплять алфавит.
После этого пошёл на обед. После обеда была физкультура. Занятие проходило как обычно: разминка, затем занятие на тренажёрах.
После этого я вернулся в общежитие. Писал мемуары.
Затем пошёл на ужин. После этого вернулся в общежитие. Писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
15. 4 июля
Воскресенье. Как всегда, в воскресенье можно и поспать. Но всё-таки уже привык к существующему порядку. Проснулся, как и в обычный учебный день. Выполнил утренний комплекс, а потом писал мемуары.
Потом пошёл на завтрак. После завтрака некоторое время находился в общежитии, а потом вышел на улицу. Ко мне присоединился Николай Петрович. И мы принялись осваивать маршрут до спортзала вокруг учебного корпуса. В целом этот вариант производит двоякое впечатление. С точки зрения ориентировки, стена учебного корпуса является достаточно надёжным ориентиром. Но, с точки зрения удобства передвижения, не всё так просто. Во всяком случае, я полагал, что пройти там легче тогда, когда там нет народа.
Затем мы вернулись в общежитие. В это время ко мне приехал папа. Моё первое дело это баня. Она проходила, как и раньше. Здесь никаких серьёзных проблем не было.
затем мы вернулись в общежитие. Папа мне привёз магнитофон. Для чего мне понадобился магнитофон, я в дальнейшем скажу.
А сейчас мы пошли на обед. После этого была большая прогулка. Я ходил по территории школы. Мы также совершили малый выход в город. Зашли на Второй Панфиловский переулок. Дошли до треста Волоколамского городского газового хозяйства ("Горгаз"). Я по этому поводу сострил: "Горгаз есть, а газа в нашей школе нет". Это парадокс нашей современной действительности. В самом деле, в школе применялись электроплиты. Считается, что они более безопасны, чем газовые. Но где-то в городе газ есть, а потому трест и существует. Как впоследствии оказалось, это был один из маршрутов, предназначенных для ориентировки.
А сейчас мы вернулись на территорию школы. Я прошёл по саду. Затем вернулся в общежитие. Вскоре папа уехал, а я пошёл на ужин.
Затем вернулся в комнату. В этот момент пришла культорг и пригласила всех на танцы. Но мне не хотелось этого делать. Хотелось спокойно посидеть, пописать мемуары. Короче, я на танцы не пошёл.
Случилось так, что, описывая пребывание в Волоколамске 1985 года, я коснулся и этого эпизода. Тогда я тоже придерживался таких же взглядов. В 1986/1987 годах я работал над статьями, посвящёнными пребываниям в Волоколамске, имевшим место в разные годы. Я включил этот эпизод и дал прежнюю интерпретацию. В 1988 году итоговая статья была напечатана в журнале "Наша жизнь". И там без каких-либо комментариев этот эпизод и его интерпретация были включены в опубликованный вариант статьи. А в дальнейшем именно по нему меня узнали. Но к тому моменту я несколько смягчил свою позицию. Ну, а сейчас, повторяю, я не пошёл на танцы. Остался в комнате, писал мемуары.
Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
16. 5 июля
Проснулся в положенное время. Выполнил свой утренний комплекс. Затем пошёл на зарядку и на завтрак.
После завтрака начались занятия. На занятии по машинописи писал текст под диктовку Анны Павловны. Но много написать мне удалось.
На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Но результат был тот же.
В преподавание этики были привнесены существенные изменения. И дело не только в том, что временно сменился преподаватель. Похоже, что это была преподаватель домоводства. В то же время, само преподавание в большей степени носило философский характер, так как вводились категории, то есть, применялся философский подход. Тут некоторое участие принял и я.
На занятии по политподготовке акцент был сделан на международном положении. Последнее было весьма сложным. Разговор, в частности, зашёл о политике Рейгана. Мы слушали информацию, из которой явствовало, что его политика зашла в тупик: как внутри страны им не довольны, так и на международной арене его правительство демонстрирует агрессивные устремления американского империализма. Я высказал предположение, что он не сможет победить на выборах. А Иван Ильич предположил, что он не дотянет и этот срок. Оба мы оказались плохими пророками. Рейган не только дотянул, но и выиграл выборы 1984 года. Но, в сравнении с первым сроком, он несколько смягчил свою политику по отношению к СССР. Так уже в 1985 году встречался с Горбачёвым в Рейкьявике. А в 1988 году приезжал в Москву. И вообще после всего этого, а также после распада Советского Союза о воинственной риторике уже речи не было. И вообще оказалось, что это уже старый больной человек. В то же время, занимался благотворительностью. Во всяком случае, его смерть была отмечена и у нас, и Джорджу Бушу-младшему, который в период 2000-2008 гг был президентом США, Путин прислал телеграмму с выражением соболезнования. Но всё это произойдёт ещё нескоро. Но то, что происходит сейчас, как говорится, ни в какие ворота не лезет. Сейчас же президент США монстр, чудовище. Рейган и Буш-младший в период их милитаристской политики представляются невинными младенцами, в сравнении с нынешним президентом США Байденом. Продолжаем рассказ о 1982 годе, но уже о моей жизни.
После урока политподготовки мы пошли на обед. Затем было занятие по ориентировке. Именно тут и произошло самое интересное. Я уже говорил, что в процессе обучения применялась магнитофонная запись, но, как я думаю, не так, как нужно. Насколько я мог понять, записывались фоновые звуки: шум дождя, городские шумы, голоса животных и т.д. Эти звуки показывают незрячему, что он находится не в замкнутом пространстве, а связан с окружающим миром посредством звуков. Таким образом, он получает информацию, которая в дальнейшем может быть использована.
Сторонники так называемых рельефно-графических пособий будут с пеной у рта пытаться доказать важность и полезность рельефных планов и карт. Но практика показывает, что планы и карты дают лишь общее представление о том, в каком направлении должно происходить движение. Но никакой реальной информации они не несут. На основании плана и карты я не смогу узнать, какими ориентирами я могу пользоваться. Эти знания человек получает в результате общения с преподавателем. А для закрепления знания информация должна быть повторно воспроизведена. А для этого повторного воспроизведения информация должна быть записана на некое звукозаписывающее устройство, а затем она должна быть написана по Брайлю. Звукозаписывающим устройством в данном случае является кассетный магнитофон. Но этот магнитофон должен иметь встроенный микрофон, чтобы его можно было легко переносить в разные места и делать запись по мере прохождения маршрута. Наша отечественная промышленность в те годы выпускала несколько моделей таких магнитофонов.
Наиболее подходящим в этом отношении является магнитофон "Легенда-404". Но первая попытка сделать запись на этот магнитофон со встроенного микрофона, когда магнитофон был у меня в руке, а я ходил, оказалась неудачной, так как магнитофон производил дребезжащий звук. Я поставил этот вопрос перед Ксенией Фёдоровной. Она согласилась попробовать.
И вот мы пошли на первый маршрут по саду. К счастью, я пользовался югославскими кассетами. Я включил магнитофон, и мы пошли. Каждое изменение, включая и те, которые обнаруживались посредством кинестетической чувствительности ступни ноги, проговаривалось. И получилось полновесное описание маршрута, включавшее в себя не только путь следования, но и указание на предметы, расположенные по разным сторонам на пути движения. Мы записали не только путь туда, но и обратно. Таким образом, у нас получилось как бы два описания.
После того как маршрут был пройден, мы вернулись в учебный корпус и прослушали запись. Ксения Фёдоровна думала, что мне не следует спешить писать его по Брайлю, а прослушать несколько раз, пока не сформируется представление, а после того как это произошло, можно не пользоваться магнитофоном, а то и вообще забыть о том, что делалась какая-то запись. Но такой способ был неприемлем. Начать хотя бы с того, что магнитофон работал на батарейках (в ту пору я ещё не научился пользоваться питающим устройством, которое подключалось в сеть), а батарейки работают не более 10 часов. Разряжающаяся батарейка может оказать отрицательное влияние на лентопротяжный механизм, что может привести к порче кассеты (так позднее и произошло).
Никто не знает, сколько времени формируется пространственное представление. Во всяком случае, не пять минут и даже не час. Поэтому как раз и надо написать это описание по Брайлю и носить конспект с собой. При практическом прохождении надо периодически сверяться с записью.
А сейчас о нашем эксперименте узнала практически вся школа. Ко мне приходила Таня, и я включал запись. Приходил Иван Ильич, приходил кто-то ещё. На какое-то время я стал знаменитостью в школе.
Итак, я вернулся в общежитие. Переписал это описание в тетрадь. Сходили для закрепления на маршрут. Потом пошли на ужин.
Затем сходил на маршрут. С маршрутом по саду это было довольно легко.
Затем писал мемуары.
Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
17. 6 июля
Встал в положенное время. Выполнил утренний комплекс. Затем пошёл на зарядку.
После завтрака начались занятия. На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Но результат был тот же.
На машинописи происходило следующее: ещё ранее я читал в книге А.М. Кондратова "Восстановление трудоспособности слепых" об использовании магнитофонной записи на занятиях по машинописи. Это значит, что диктант пишется не методом прямой диктовки, а учащемуся предоставляется магнитофон "Дайна" с плёнкой и наушниками, чтобы он не мешал другим. Впрочем, использование наушников не гарантирует, что другие ничего не услышат. К тому же проходит период некоторой адаптации к использованию магнитофонов. Уже несколько человек писали такие диктанты. И вот очередь дошла до меня. Мне выдали магнитофон. Всё было подключено, кассета с плёнкой была поставлена. Наушники подключены. Мне впервые пришлось работать на обновлённой "Дайне". Ведь после 1975 года, после многочисленных жалоб наших пользователей, вильнюсский завод "Эльфа" внёс некоторые изменения в конструкцию магнитофона. Этот магнитофон стал транзисторным, то есть, его масса стала несколько меньше. Изменился внешний вид клавиш клавиатуры. Тот пресловутый тросик, который доставил (и ещё доставит) нам немало хлопот в 1980, 1983 и 1985 годах потерял здесь свою актуальность. Пассики стали другие, головка другая. Но, как оказалось, всё равно "Дайна" доживала последние годы. Но всё-таки для верности я задавал вопросы и получал на них ответы.
А что можно сказать о самом этом действии? Конечно, оно полезно. В этом случае учащийся получает возможность работать самостоятельно. Учебная запись содержит не только предложения, составляющие текст, но и знаки препинания и указания о переходе на новый абзац. Таких переходов было несколько. В результате текст был напечатан быстрее, чем если бы этих абзацев не было. Когда только освоил машинку, определённая зависимость всё же существует. Но мне до некоторой степени повезло: я начал работать незадолго до конца занятия, так что лист менять не пришлось. В дальнейшем такая практика получит своё применение в домашних условиях. Таким способом я печатал статьи для журнала "Наша жизнь". А вообще значение использования магнитофонной записи возрастает тогда, когда пользуешься компьютером. Более того, оно становится вполне обычным делом. Но обо всём этом речь впереди.
На занятии по ориентировке был продолжен эксперимент с использованием магнитофонной записи. На сей раз вместе с учащимся Мусой Абу-Бокаром осваивали маршрут от общежития до автовокзала. Маршрут повышенной сложности. Незрячий с такими патологиями, как у меня, то есть, с ослабленным слухом, самостоятельно пройти по этому маршруту не может. Самым сложным здесь является последний переход (мы переходим Рижское шоссе). Но поскольку Занятие шло под непосредственным руководством Ксении Фёдоровны, всё прошло хорошо. Ксения Фёдоровна велела дать послушать эту плёнку Мусе.
После обеда мы пошли на следующее занятие госправо и политподготовку.
После занятий я зашёл в комнату №49, где жил Муса. Пригласил его в нашу комнату. Понаблюдал, как он ориентируется в малом пространстве. Оказалось, что у него проблем не меньше, чем у меня. Он пытается ориентироваться на слух, часто останавливается. Это создаёт известную напряжённость походки. И подумалось мне, что его не на автовокзал надо посылать, а заняться с ним освоением малого пространства. Но ничего я не сказал об этом Ксении Фёдоровне.
После того как мы послушали плёнку, я проводил Мусу. Затем написал этот маршрут по Брайлю. Затем пошёл на ужин.
И тут произошёл курьёзный случай: вместо чая мы пили сладкую жидкость необычайного свойства. Она чем-то напоминала кофе. Кто-то из моих соседей по столу попросил добавки кофе. А ему ответили: "А у нас кофе нет". А он спросил: "А что это за странная жидкость такая чёрного цвета?" Что ему ответили, я уже не помню.
Затем я ушёл к себе. Писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
18. 7 июля
Встал в положенное время. Выполнил утренний комплекс.
Затем пошёл на зарядку. После завтрака начались занятия.
На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Но результат был тот же.
На занятии по системе Брайля писал мемуары.
На ориентировке ходил по саду.
Потом был обед. На физкультуре выполняли упражнения разминочного характера, а также занимался на тренажёрах.
А на последний урок я не попал. Вернулся в общежитие. В комнате писал мемуары. А после ужина пошёл на прогулку. Прошёл от общежития до учебного корпуса. Потом вернулся к общежитию.
В комнате писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
19. 8 июля
Проснулся в 6.50. Выполнил свой утренний комплекс.
После этого пошёл на зарядку. После завтрака начались занятия.
На занятии по системе Брайля писал мемуары. На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Результат был тот же.
На ориентировке предприняли продолжение эксперимента. На этот раз мы ходили на автовокзал вместе с Юрием Ивановичем. Сам он на автовокзал не ходил. Предстояло понять, насколько действенным является мой метод. Я записал на магнитофон этот маршрут, записал маршрут по Брайлю, взял с собой тетрадь. По ходу действия мы сверялись с моей записью. Увы, стопроцентной точности быть не могло. Ведь помимо инструктивного указания к действию здесь также содержалось описание того, что где находится относительно данного предмета или здания. Восприятие на слух в данном случае приблизительное, а потому о стопроцентной уверенности говорить не приходится. И всё же мы шли. Где было совсем сложно, обращались к прохожим. Лучше это получалось у Юрия Ивановича. В большинстве случаев наши обращения возымели действие. Но вот мы дошли до мостиков. И тут стало ясно, что до конца нам не дойти. И пришлось нам идти в обратный путь. Мы идём так же, как шли туда. В итоге благополучно пришли в общежитие.
Затем пошли на обед. На физкультуре выполняли упражнения разминочного характера, а затем упражнения на тренажёрах.
После этого вернулся в общежитие. Здесь писал мемуары, общался с Николаем Петровичем. Он последовательно читал книгу А.Г. Литвака "Очерки психологии слепых и слабовидящих". Мы с ним обсуждали прочитанное.
Затем пошли на ужин. После ужина предприняли ещё один эксперимент: напечатать на пишущей машинке некоторые выдержки из книги А.Г. Литвака. Правда, печатал Николай Петрович, а я диктовал. Мне кажется, что получилось неплохо.
Затем я писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
20. 9 июля
Встал в 6.50. Выполнил утренний комплекс. Затем пошёл на зарядку.
После завтрака начались занятия. На домоводстве занимался всё той же работой вдеванием нитки в иголку. Результат был тот же.
На занятии по ориентировке мы пошли на третий маршрут от учебного корпуса школы до дома культуры, а если ещё более точно, от территории школы до улицы Советской. На этот маршрут ходил в прошлом году. Но тогда Ксения Фёдоровна меня сопровождала в самом прямом смысле этого слова. А сейчас под её контролем я всё-таки шёл сам. Велась магнитофонная запись. Потом мы вернулись в класс. Я записал этот маршрут по Брайлю.
На третьей паре у меня была самостоятельная ориентировка. Но, конечно, по сегодняшнему маршруту я не ходил (я вообще туда больше не ходил). Ходил по саду. Но и тут было полно проблем. Все они возникали потому, что я всё ещё плохо представлял, как идти. То есть, мысленно, конечно, представлял, но ноги могли вынести меня не туда. И получалось, что я наталкивался на какие-то трубы или что-то в этом духе. Но с помощью людей я всё-таки выходил на нужное направление. На обед пришёл без опозданий.
На физкультуре выполнял упражнения разминочного характера, затем занимался на тренажёре.
После занятий вернулся в общежитие. Здесь писал мемуары. Затем пошёл на ужин.
После ужина писал текст предполагаемого выступления на вечере "Широка страна моя родная".
Затем писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
21. 10 июля
Встал в положенное время. Выполнил свой утренний комплекс. Затем пошёл на занятия.
На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Увы, успехи были те же.
На занятии по ориентировке под руководством Ксении Фёдоровны прошёл путь до автовокзала. Маршрут был пройден полностью. После этого вернулись в учебный корпус. Ещё хватило времени для "разбора полётов".
На физкультуре выполнял упражнения разминочного характера, а затем занимался на тренажёрах.
После этого был обед. После обеда проходило занятие по машинописи. Здесь я продолжал закреплять ранее полученные навыки.
После этого вернулся в общежитие. До ужина писал мемуары.
А после ужина состоялся вечер "Широка страна моя родная". В нём принял участие и я. За несколько дней подготовил своё "Слово о Ленинграде", а учащаяся Нелли Алексеевна Букина пела песню Соловьёва-Седого "Город над вольной Невой".
Сергей Сорока из Белгорода рассказал о своём хуторке и спел русскую народную песню "Хуторок", а также украинскую народную песню "Дивлюсь я на нэбо".
Были и другие интересные выступления: например, "Песня о Москве" И.О. Дунаевского, о Горьком Б. Мокроусова, песня о Курске (пела Нина Ростокина), стихи о Казахстане (читала учащаяся из города Петропавловска Северо-Казахстанской области) и другие интересные номера. Этот концерт я записал на магнитофон.
Затем я вернулся в комнату. Здесь писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
22. 11 июля
Воскресенье. Значит, можно встать попозже. Какое-то время я ещё лежал. Затем встал. Пошёл на завтрак.
После завтрака предлагали поучаствовать в групповой поездке в Ярополец. Но ожидался приезд родителей, поэтому при всём желании я не мог воспользоваться этой возможностью. Как оказалось, моя поездка в Ярополец состоится в 1984 году, но без заезда в Волоколамскую ШВТС. Но в самом Волоколамске мы побывали, в центре города, на улице Советской, точнее, в универмаге. А сейчас моя поездка в Ярополец не могла состояться.
Вскоре приехал папа. Первым делом, было мытьё в бане. Оно прошло без каких-либо проблем.
Куда более сложной была другая проблема: ещё с самого начала моего нынешнего пребывания в Волоколамске муссировался вопрос о том, что мне необходимо пользоваться брайлевскими наручными часами. Напомню, что когда я учился в пятом классе, у меня уже был брайлевский будильник. Какое-то время я им пользовался. Правда, так и не научился ставить нужное время. Но с некоторых пор это стало вообще проблематичным: так, если нужно, чтобы он звонил в 7 часов, надо его было поставить на 3 часа. А от Коли я слышал, что этим грешат едва ли не все брайлевские будильники. Поэтому я к ним охладел
Когда в 1981 году я впервые попал в Волоколамск, на уроке домоводства показали брайлевский будильник. Надо было научиться определять время по будильнику. Но прежний навык остался, так что определение времени по будильнику не было предметом обучения.
Иное дело наручные брайлевские часы. Мне особенно хлопотливым было то, что для того чтобы прочитать время, надо было открыть крышку. И вот теперь вопрос об определении времени по брайлевским наручным часам стал на повестку дня. И почти все дни мне настоятельно рекомендовали приобрести брайлевские часы. И вот на той неделе папа съездил в магазин "Рассвет" и купил часы. После этого он озаботился тем, чтобы купить мне металлический браслет, но не такой, как был у бабушки, а более гладкий. Но даже этот браслет я не мог застегнуть. Так и не смог. Прошло три дня, и этот браслет просто-напросто развалился. Пришлось вместо браслета использовать ремешок. Его я и вовсе не мог застегнуть, так что постоянно ходил с часами, и спал в них. А снимал только тогда, когда надо было мыться в ванной. Но, повторяю, сложной была для меня задача открыть крышку, чтобы прочитать время. Но, как показала позднейшая практика, может быть и технический брак самих часов.
Среди наших учащихся широкое распространение получили записи Высоцкого. Я слышал некоторые из них. Возможно, я даже сказал, что у нас есть запись его последнего концерта. И вот отец привёз эту плёнку. Привозил он и плёнку Сергея Ананьевича, на которой были его французские записи.
Итак, мы занялись освоением наручных брайлевских часов. Но этим придётся заниматься параллельно со всем остальным.
А сейчас мы пошли на обед. После обеда была большая прогулка. Мы ходили по территории школы.
Затем папа уехал, а я пошёл на ужин.
После этого общество пришло к нам в комнату. Здесь Саша продемонстрировал уже готовую запись. Но он начал не с Высоцкого, а с записей итальянской певицы Рафаэллы Карра, которые были в конце кассеты.
Николай Петрович переписывал запись Высоцкого. Но оказалось, что у него не хватило плёнки. Поэтому на следующий день прямо с утра он стал повторно делать перезапись, по его собственным словам, неквалифицированным способом: речь на скорости 2,38 см/сек, а музыку на скорости 9,53 см/сек.
А я слушал Высоцкого и одновременно писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
23. 12 июля
Проснулся в 6.50. Выполнил свой утренний комплекс. Затем пошёл на зарядку.
После завтрака начались занятия.
Я впервые попал на занятие по растениеводству. О существовании этого предмета я знал едва ли не с самого первого дня своего пребывания в Волоколамске 1981 года. Но педагоги, причастные к составлению моего индивидуального расписания, вероятно, исходили из того, что этот предмет мне особенно не нужен. Это, действительно, так. На практике я работать по этой части не мог. Значит, оставалась чистая теория. Как оказалось, этим я великолепно займусь в 1985 году. Но сейчас сложилась ситуация приближения к завершению курса, а потому решили отправить меня на растениеводство.
Но туда ещё нужно добраться. Да, на первом этаже учебного корпуса находился агрокабинет. Ценой героических усилий я его нашёл. Пришла преподаватель, очень милая женщина. Она повела нас в сад. Но идти в сад предстояло совсем другим путём, не так, как неделю тому назад мы ходили на ориентировке, а от здания мастерской по холодной обработке металла. А для начала надо было выйти из учебного корпуса со стороны северной лестницы, пройти вокруг учебного корпуса, дойти до спортзала, а уж оттуда добираться до бани и холодной обработки, и только оттуда выходить в сад. Впрочем, сейчас преподаватель проводила меня туда.
И вот мы пришли в сад. Было тепло. Казалось, что можно расслабиться. Но всё-таки это был урок. Во время этого урока показывали разные цветы. Но, как и в детстве, я различал их только по запаху. И снова возникли эти воспоминания, и снова захотелось писать мемуары с самого начала. Но сейчас этого быть не могло. Новую редакцию мемуаров я начну только в 1984 году.
Но надо было подумать о более земных и прозаических вещах, например, как добраться до учебного корпуса. Но и сейчас меня проводили.
На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Но результат был тот же.
На занятии по этике рассматривалась категория долга.
Следует сказать о предмете, который называется профинформация. Судя по названию, он должен ориентировать учащихся на поиск новой профессии в связи с потерей зрения. В самом деле, одной из наиболее сложных психологических проблем является проблема осознания невозможности работать по прежней профессии. А почему это происходит? Потому, что работодатель не желает считаться с необходимостью улучшать социальные условия работника так, чтобы они учитывали бы их особенности, в частности, отсутствие зрения. По этой причине никаких приспособлений и приборов, которые бы облегчали инвалиду по зрению труд, в соответствии с его возможностями, если он работает вне системы ВОС, не существуют. Вот почему поиск возможной новой сферы приложения своих "сил необъятных" является наиболее болезненной проблемой. Вот почему возникает необходимость поиска информации о новой возможной профессии для такого человека. Отчасти так и было. Но преподаватель Галина Васильевна отвечала и на вопросы, связанные с жизнью незрячих. Так в ту пору предметом особых забот был вопрос о судьбе магнитофонов для прослушивания "говорящих" книг. "Дайну" сняли с производства ещё в 1978 году, а дальнейшее развитие этой техники предполагалось по разным направлениям. С одной стороны, предполагалось записывать книги на скорости 4,76 см/сек на четырёх дорожках. Имелось в виду, что это будут катушки, и даже называлась марка магнитофона "Садко". Но, видимо, скоро от этой идеи отказались. Всё же решили, что книги надо записывать на скорости 2,38 см/сек на четырёх дорожках, для чего переделать магнитофон "Астра". Наиболее горячие головы предлагали вообще ничего не переделывать, записывать книги на имеющейся аппаратуре с той скоростью, которой она располагает. Именно так ставился вопрос в петербургской библиотеке для слепых. Они записывали некоторые книги на скорости 4,76 см/сек, тогда как ЦПУПП (Центральное полиграфическое учебно-производственное предприятие ЖОС, а впоследствии ИПТК издательско-полиграфический тифлоинформационнный комплекс "Логос") записывал на скорости 2,38 см/сек. Но ведь качество записей "Логоса", сделанных на скорости 2,38 см/сек, всё же лучше, чем на 4,76 см/сек.
А иные говорили, что записи, сделанные на скорости 2,38 см/сек, могут быть прослушаны и на скорости в два раза больше. Но в результате таких экспериментов записи превращаются в сплошную какофонию, и никакого эстетического смысла в них нет. Но помимо этого, дискутировался вопрос о существовании наших магнитофонов с записью. Откуда взялось утверждение, о том, что только 5% незрячих пользуются записью профессионально, то есть, записывают лекции, литературу для себя, а остальные-де записью не пользуются? И на этом основании делается вывод о том, что запись вообще не нужна. А Галина Васильевна (преподаватель) говорит, что нас меньшинство, и мы вообще не можем поднимать вопрос о специальной технике. Но это уж слишком! И тогда я, до сих пор хранивший молчание, решил вмешаться. Я сказал, что нигде на страницах журнала "Наша жизнь" не говорится, что наша техника прекратит существование. А она в ответ: "Я тебе покажу такую "Нашу жизнь!" Кто знает, до чего могло бы дойти, если бы урок не закончился. В дальнейшем я рассказал об этом Николаю Петровичу. А он заметил, что всё это происходит потому, что Галина Васильевна из старых дев, а потому пытается командовать. Больше мы с ней не встретимся. Наш же разговор произошёл уже после уроков.
Сейчас же был обед. Затем было занятие по ориентировке. Оно состояло как бы из двух частей. В первой части продолжалось моё освоение часов. И снова говорилось о том, что я испытываю затруднение при открывании крышки часов. В то же время, имеет место трудность при застёгивании браслета. И то, и другое до конца пребывания в школе было предметом обучения как на занятиях, так и в общежитии.
Вторая часть это прохождение маршрута от учебного корпуса в сторону парка, стадиона, реки Ламы. В прошлом году мы уже предприняли такой поход. Сегодня он был предпринят вторично. На этом маршруте я отрабатывал навыки смены ориентиров, в том числе, и тот пресловутый бордюр возле типографии. Кроме того, я познавал разницу рельефа местности. На одном из участков этого маршрута я упал, а поднялся с трудом. Надо только поблагодарить Ксению Фёдоровну за её помощь. Но в связи с этим маршрутом возникли и некоторые позитивные мысли, например, о том, что необходимо теоретически и практически решить вопрос о формировании представления о расстоянии. А ещё подумалось, что надо заняться выработкой правильного ритма шага. Но для этого нужен метроном. Ксения Фёдоровна сказала, что он есть в школе. Но все эти интересные темы так и не были рассмотрены. Была ещё идея о том, чтобы остаться в школе, по крайней мере, до 7 августа, как в прошлом году. Но родители на это не согласились, так что пришлось уезжать ровно в тот срок, в который мы запланировали. На следующий год я не попал в Волоколамскую ШВТС. А в 1985 году я попал к преподавателю, для которой сиюминутные успехи были важнее, чем решение глобальных проблем. Таким образом, эти проблемы мы решить не смогли.
А сейчас я вернулся в общежитие. Николай Петрович продолжал переписывать запись последнего концерта Высоцкого. Потом мы пошли на ужин.
После этого я продолжил осваивать часы. Затем писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
24. 13 июля
Встал в 6.50. Выполнил утренний комплекс. Затем пошёл на зарядку.
После завтрака начались занятия. На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Но по-прежнему успехов не было. Правда, я под диктовку преподавателя напечатал на брайлевской пишущей машинке рецепт пирожного "Картошка".
На занятии по системе Брайля писал мемуары. Пришлось также проверить письмо, напечатанное на брайлевской пишущей машинке. Тогда же я высказал отрицательное отношение к брайлевской пишущей машинке.
На занятии по ориентировке осваивал маршрут до дома №39. Казалось бы, здесь не должно быть никаких проблем. Маршрут для прогулки, а у меня он оказался ориентировочным. Но и тут у меня были сложности. Главная из них как пройти ворота, не попав в них. Несколько раз "мазал". Но с чьей-то помощью возвращался. А на недовольные высказывания объяснял, что должен заниматься на этом маршруте. Тут-то меня и заприметил вахтёр из проходной. Обещал пожаловаться на меня директору, что, мол, "ходит тут без всякого дела". А я ему объяснил ситуацию. А он не только всё понял, но и посочувствовал мне. Мы с ним даже немного поговорили. Он участник войны, сражался в этих местах. Сказал, межу прочим, что здесь проходила передовая. И, тем более, что именно здесь люди заняты таким благородным делом, как реабилитация незрячих, восстановление их трудоспособности, их возвращение в строй.
После занятий вернулся в общежитие. Здесь отдыхал, писал мемуары.
Затем пошёл на ужин. После ужина состоялся концерт "Алло, мы ищем таланты!". Мне понравилось выступление Сергея Сороки, который спел русскую народную песню "Мимо сада городского".
Затем я вернулся в общежитие. Писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
25. 14 июля
Вчера после ужина у меня состоялся телефонный разговор с родителями. Я им высказал идею о возможности продления своего пребывания в ШВТС. А они были категорически против. Но почему? Я никак не мог этого понять. Теперь же всё понятно. Предстоит пятый курс. Они считали, что мне надо отдохнуть. А я, по крайней мере, на словах говорил, что думаю о реабилитации, а точнее, о том, чтобы продлить ощущения от контакта с окружающей обстановкой. А в Москве я чувствовал, что мне скучно. Но вслух этого не говорил. Я думал только о реабилитации. Но тогда я не понимал, почему родители были против этого. Точно так же они были против того, чтобы я взял на год академический отпуск и посвятить его обучению в Волоколамске. Короче, мог возникнуть нешуточный конфликт. Но после этого разговора вдруг заколотило сердце. Такого ещё не было.
Тем не менее, встал в 6.50. Выполнил утренний комплекс. После этого пошёл на зарядку. А после завтрака начались занятия.
Первым уроком была ориентировка. А какая ориентировка возможна, если близкие люди портят то, что с таким трудом нарабатывалось в течение всего времени пребывания в центре? Это проблематично. И я рассказал Ксении Фёдоровне о вчерашнем разговоре. А она сказала, что родители правы. Но пока мы продолжаем заниматься. А потом, действительно, нужно отдохнуть, закончить учёбу в университете, найти работу (лучше всего в системе ВОС, потому что в зрячий коллектив со своей ориентировкой я не "впишусь"). И только после этого подумать о третьем пребывании в ШВТС. К слову, мы выполнили только первые пункты этой программы. После возвращения из Волоколамска я отдохнул (мы побывали в Белоруссии и в Литве, затем съездили в Горьковское). Я закончил пятый курс. Затем поступил в аспирантуру, закончил её, написал и защитил кандидатскую диссертацию, поступил на работу в отдел социальной реабилитации слепоглухих, освоил компьютер, выполнял некоторые временные работы. А в Волоколамск я попал посередине обучения в аспирантуре.
А что сейчас? Ксения Фёдоровна спросила, что если меня доведут до микрорайона, смогу ли я вернуться сам. Я сказал, что не уверен. Тогда она дала мне план и предложила показать на плане, как я пойду. Я ничего не смог показать. И тогда Ксения Фёдоровна отправила меня, как она думала, на более лёгкий маршрут до хлебозавода. Ровно год тому назад, сам того не подозревая, соприкоснулся с этим маршрутом. А вот теперь получается, что осваиваю его совершенно осознанно. Но теперь я должен ориентироваться не по забору, а по краю дороги. Но я не везде мог пользоваться именно краем дороги: где-то шёл вдоль забора, где-то по краю дороги. На этой дороге меня окликнул тот же голос, что и год тому назад. Я ему сказал, что иду на хлебозавод. Он подтвердил, что я иду туда. А как я пришёл обратно, даже и не знаю. Но, в конце концов, пришёл. И мы ещё успели побеседовать с Ксенией Фёдоровной. Говорили об ориентировке, о жизни вообще. Она высказала предположение о причинах моих неудач. По её мнению, всё, что со мной происходит, является следствием нарушения сенсорно-моторной сферы. Эти последствия устраняются годами. Обучение в школе один из этапов этой работы.
Но продолжим рассказ о занятиях. На занятии по системе Брайля писал мемуары. На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Успехов по-прежнему не было.
Затем был обед. А после обеда была физкультура. Здесь выполняли упражнения разминочного характера, а также занимались на тренажёрах.
После занятий вернулся в общежитие. Здесь писал мемуары. Затем пошёл на ужин.
После ужина немного позанимался на знакомых маршрутах. Затем вернулся в общежитие. Здесь писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
26. 15 июля
Встал в 6.50. Выполнил утренний комплекс. После этого пошёл на зарядку.
После завтрака начались занятия. На домоводстве продолжал вдевание нитки в иголку. Но результат был тот же.
На занятии по ориентировке рассматривалась тема "Трость". Говорили о трёх приёмах работы с тростью: "Маятник", "Диагональ", "Трость как направляющая линия". Как я понимаю, в основе моей ориентировки лежал "Маятник". Но против него что-то имели мои родители. А в Волоколамске этот способ казался единственно правильным. Сейчас эти способы разрабатывались на территории школы. Но вопрос в том, когда и при каких условиях этот способ может быть применён. Ясно одно: в качестве направляющей линии трость может быть использована тогда, когда маршрут достаточно хорошо знаком. У меня таких оснований не было. Слишком велика была зависимость от внешних обстоятельств: от погоды, от силы ветра, от того, здоров я или болен вплоть до того, что трудности с ориентировкой на знакомом маршруте могут оказаться предтечей болезни. Немаловажное значение здесь имеет и время суток. Поэтому говорить о разных приёмах работы с тростью можно было бы только в тиши кабинета. Но то, что я сейчас сказал, этим и ограничусь. В основном, действовал практически под контролем преподавателя.
После этого был обед. Затем занятие по физкультуре. Здесь выполняли упражнения разминочного характера, а также занимались на тренажёрах.
После этого я вернулся в общежитие. Здесь отдыхал, затем писал мемуары.
Затем пошёл на ужин. После ужина ходил по знакомым маршрутам на территории школы.
Затем вернулся в общежитие. Здесь писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
27. 16 июля
Встал в 6.50. Выполнил утренний комплекс. Затем пошёл на зарядку.
После завтрака начались занятия. На занятии по ориентировке продолжал изучать тему "Трость". Теперь практически применял "Диагональ" на маршруте от учебного корпуса до спортзала наиболее яркий пример "Диагонали". У меня в этом случае движение оказывалось ещё более замедленным.
На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Увы, результат был тот же. На занятии по системе Брайля писал мемуары.
Так, до завершения моего пребывания в Волоколамске остаётся неделя. Значит, надо выписаться. Для начала надо пойти к директору. Сейчас прежних трудностей, которые имели место в прошлом году, уже не было. Я пришёл в приёмную. Со мной разговаривала секретарь (другая, на сей раз более доброжелательная). Я у неё спросил: "Василий Васильевич у себя?" Она сказала: "Да, но занят". Я сказал: "Я подожду".
Прошло совсем немного времени. Секретарь сказала ему: "Василий Васильевич, к вам учащийся!" Он пригласил меня к себе. Я изложил свою просьбу. Он выслушал меня. Он сказал, что в понедельник будет педсовет, на котором будет решён и этот вопрос. После этого я получу обходной лист, с которым я должен всех обойти.
А сейчас мы пошли на обед.
После обеда неожиданно было занятие по этике. Его вела Галина Кузьминична. Она отпустила Михаила Васильевича на ориентировку, а с остальными занялась по предмету. Мы рассмотрели тему "Честь и достоинство советского человека".
Потом было занятие по физкультуре. Здесь выполняли упражнения разминочного характера, а также занимались на тренажёрах.
По окончании занятий я вернулся в общежитие. Здесь я писал мемуары.
Затем пошёл на ужин. После ужина занимался на знакомых маршрутах.
После этого вернулся в общежитие. Здесь я писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
28. 17 июля
Встал в 6.50. Выполнил утренний комплекс. Затем пошёл на зарядку.
После завтрака начались занятия.
Сегодня у меня было двойное занятие по ориентировке вместо домоводства и вместо системы Брайля. На этом занятии мы продолжали тему "Трость". Отрабатывали приёмы работы с тростью. Был также продемонстрирован и записан на магнитофон образец исследования комнаты.
Занятие по физкультуре вёл Владислав Николаевич. По ходу занятия выяснилось, что я не вполне чётко владею некоторыми элементарными понятиями, например, что такое основная стойка. Оказывается, что это совсем просто: пятки вместе, носки врозь.
После физкультуры был обед. А после обеда занятие по машинописи. Здесь я попытался письменно изложить свою версию событий, то, насколько изменилась и изменится моя жизнь после пребывания в Волоколамской ШВТС. Я намеревался показать свои произведения родителям. Получил разрешение от Анны Павловны.
А сейчас я хотел бы рассказать ещё об одном событии. За несколько дней до этого дня у нас в комнате поселился ещё один человек. Звали его Андрей. Однако вёл он себя довольно странно. Когда бы я ни приходил в комнату, он был там. Якобы был приписан к какой-то группе. Но, как говорили, и там он на занятиях не появлялся. А в субботу 17 июля после занятия выяснилось следующее: снимался документальный фильм о Волоколамской ШВТС. И вот Андрей был актёром. Основная съёмка состоялась после занятий в актовом зале. Нас всех туда привели. Весь коридор около актового зала был опутан проводами, через которые каждого из нас переводили. Мы сидели на стульях и ничего не делали. Василий Васильевич давал интервью. Видимо, текст был подготовлен заранее. Его повторяли несколько раз. Примерно час продолжалась съёмка. Потом тем же порядком нас выводили из зала. Как потом оказалось, они снимали и наш концерт.
Затем я вернулся в общежитие. Здесь писал мемуары.
Затем пошёл на ужин. А после ужина состоялся концерт учащихся курского музыкального училища. Они очень талантливы. Особое впечатление произвело выступление Гены Петрова. Он спел романс Перголези "Нина". Конечно, это не Энрико Карузо, но движется в том же направлении.
А ещё понравилось выступление Нины Ростокиной. Она весьма своеобразно интерпретировала одну из популярных русских песен. Столь же интересной была фортепианная фантазия на тему романса "Я встретил вас", а также песня из репертуара Михаила Боярского "Всё пройдёт и печаль, и радость". Словом, вечер мне понравился.
Затем я вернулся в комнату. Здесь писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
29. 18 июля
Воскресенье. А это значит, что можно подольше поспать.
Но вот я встал. Пошёл на завтрак. После завтрака занимался ориентировкой на территории школы. Мне предлагали поиграть в домино, но я отказался, так как полагаю, что приехал сюда ради конкретных дел. Быть может, я зря так поступил. Ведь игра в домино это можно было бы считать лишь поводом для общения. А я от этого отказался. И тем самым лишил себя возможности общаться с себе подобными.
Но я с удовольствием слушал пение наших учащихся. Припоминаю, что один из учащихся пел под гитару песню, в которой были такие слова: "Ах, Одесса, жемчужина у моря, ах, Одесса, ты знала много горя" и т.д.
Потом я вернулся в общежитие, в нашу комнату. Сюда приходил молодой музыкант из Новосибирска Павел Абрамов. Они с Николаем Петровичем дискутировали о том, может ли незрячий выпивать. Я рассказал историю, свидетелем которой был в Жлобине. На мой взгляд, она показала, что нам совсем нельзя пить. А Николай Петрович думает, что дома можно. Но ведь употребление и особенно злоупотребление алкоголем влечёт за собой большой риск. В том числе, это связано с тем, что может болеть желудок.
А вскоре приехал мой папа. Первым делом, мы пошли в баню. Это была последняя моя баня во время нынешнего пребывания в Волоколамске.
Потом был обед. Потом с разрешения воспитателя мы съездили в Дубосеково. Поклонились гвардейцам-панфиловцам.
Я пытался убедить папу в том, чтобы мне ещё остаться в школе. Но он, как и несколько дней тому назад, был против. Правда, он говорил не так резко, как тогда.
После нашего возвращения в школу он предложил мне пройти по сложному маршруту до спортзала через баню и в сад. Мне уже было всё равно, но одновременно хотелось поберечься от слишком острых ощущений, которые, по моему мнению, ожидали меня на этом маршруте. Но я пошёл. К нам присоединился учащийся, которого звали Женей. Мы прошли этот маршрут. Для меня он был сложен. Но, в конце концов, мы его одолели.
Вскоре после этого папа уехал. Я же до ужина писал мемуары.
После ужина состоялся вечер "Хлеб богатство нашей родины". Это была литературно-музыкальная композиция, в которой рассматривался процесс производства хлеба. Прозвучали песни: "Пшеница золотая", "Молодой агроном", некоторые другие. Я тоже принял участие в этом вечере. Я прочитал стихотворение Людмилы Татьяничевой "Цена хлеба". Этот вечер я тоже записал на магнитофон. То была моя последняя магнитофонная запись наших вечеров в этот период.
Сейчас же я ушёл в комнату. Писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
30. 19 июля
Встал в 6.50. Выполнил утренний комплекс, затем пошёл на зарядку.
После этого был завтрак. Затем начались занятия.
Снова попал на занятие по растениеводству. Было велено идти в сад со стороны корпуса холодной обработки металла. Но мне уже было решительно всё равно. Раз мне не разрешают оставаться в школе, то кто мне прикажет делать это? И я пошёл в сторону общежития. Но меня поймали и заставили идти так, как было велено. И я нехотя поплёлся под контролем ("под конвоем", как здесь говорят, пошёл туда. А на занятии говорили о том, какую пользу приносят растения. Мы также учились собирать лекарственные травы. Но настроение у меня было неконструктивное. Я говорил, что даже если мы сорвали цветок, то по отношению к растению мы вредители. А преподаватель назвала такую позицию излишне гуманной.
На домоводстве, помимо "любимой" работы, узнал, как определяется размер одежды. Узнал, что существует малая полнота. Меня обмеряли. Оказалось, что у меня как раз и есть малая полнота размер верхней одежды 48.
На машинописи продолжал закреплять пройденный материал. Между прочим, некоторые знаки препинания на машинке "Москва" набираются неудобно. Происходит это потому, что знаки нажимаются с пробелом, например, «;» на машинке она изображается виде пробела, двоеточия и запятой то есть, нажать пробел и держать, а затем последовательно нажимать двоеточие, а затем запятую.
Потом был обед. А после обеда занятие по ориентировке. На этом занятии рассматривалась тема "Сопровождение". Но тут уже у меня были некоторые заскоки. Думаю, что объяснялось это той обидой, которую, как мне казалось, нанесли мне родители. По этой причине в самом начале я был не уверен.
После занятий вернулся в общежитие. Здесь я писал мемуары.
А потом, как казалось, последний пункт моего пребывания в Волоколамске начитать книгу Сверлова "Методика обучения слепых ориентировке в большом пространстве". С помощью Саши сходил в библиотеку. Взял магнитофон "Дайна", микрофон, и пустую кассету. Но оказалось, что магнитофон был у Николая Петровича. Поэтому взяли микрофон и пустую кассету. Николай Петрович помог наладить запись. Я начал её до ужина, продолжил и после ужина.
Затем писал мемуары. После этого отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
31. 20 июля
Встал в 6.50. Выполнил свой утренний комплекс. Затем пошёл на зарядку, а потом на завтрак.
После завтрака пошёл на занятия. На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. К сожалению, результат был тот же.
На физкультуре выполнял упражнения разминочного характера, а затем занимался на тренажёрах.
На ориентировке ходил в микрорайон. На этот раз моей наставницей была Люба. Надо, однако, сказать, что очень скоро мы потеряли с ней контакт. Трудно даже сказать, как прошёл я этот маршрут и как вернулся назад. Зато неподалёку от учебного корпуса встретился с Таней. Обменялись с ней несколькими фразами, которые были призваны меня ободрить. Тут же нам встретилась Ксения Фёдоровна. Она велела мне возвращаться в учебный корпус. "Разбор полётов" будет на следующем уроке.
А сейчас я пошёл на обед. После обеда было занятие по машинописи. Здесь я осваивал тему "Доверенность". И снова столкнулся с проблемами, которых не знал в прошлом году. Выходит, наличие другой клавиатуры имеет здесь значение.
После занятий вернулся в общежитие. Здесь я писал мемуары.
Затем пошёл на ужин. Потом снова писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
32. 21 июля
Встал в 6.50, выполнил утренний комплекс. Затем пошёл на зарядку.
После завтрака начались занятия. На ориентировке состоялся разбор вчерашнего занятия. Выяснилось, что у меня не было чёткого контакта с этой Любой. Ксения Фёдоровна сказала, что у неё много проблем, но маршрут до микрорайона она знает хорошо. Но, оказывается, может возникнуть ситуация, когда человек овладевает каким-то знанием, но не может передать его другому. Причём сам человек может быть в этом не виноват. Значит, надо найти такой маршрут, с которым (преподаватель и ученик должны быть в этом уверены) удастся справиться. И мне самому предстоит выкарабкиваться из этой ситуации. Вот к примеру, я иду. Вдруг раздаётся голос Юрия Ивановича. И это не галлюцинация, но вполне реальное явление. Таким образом, у нас возникает контакт. И в этом случае освоение маршрута может получиться. Ничего подобного не получалось вчера. Наверно, мы оба выбились из сил. Но на маршруте рассуждать некогда. Его надо пройти. А если этого сделать не удалось, то надо разобраться. По существу, я и сказал об этом. Но сейчас уже экспериментировать невозможно. Ведь фактически остаётся два дня, и эти два дня надо прожить достойно.
На домоводстве продолжал осваивать вдевание нитки в иголку. Результат был тот же. Отсутствие явных успехов порождает неуверенность, обостряет чувство безнадёжности. Это тоже губит весь процесс обучения. Таким образом, вопрос остаётся открытым. А на занятии преподаватель объявила, что на следующем уроке займёмся приготовлением пищи. В частности, одним из видов деятельности будет чистка картофеля. Я спросил, а откуда картофель (в школе ни одного раза не было картофеля, да и тот же преподаватель сказала, что Волоколамский район занимает последнее место по производству сельскохозяйственной продукции). А она сказала, что специально купит картофель на рынке.
В то же время, у меня состоялась встреча с Таней. Во-первых, она передала мне плёнку Высоцкого (надо сказать, что едва ли не вся школа переписывала у нас запись того последнего концерта Высоцкого, а также его французских записей). В то же время, Тане нужен был маршрут до автовокзала. Я как раз взял свою тетрадь с записью маршрутов. И вот случилось так, что воспроизводили его с моей магнитофонной записи, но не занятия, а мой голос. Я думал, что переписывать с "Легенды" на катушечный магнитофон можно только в том случае, если оба магнитофона работают от сети. Но оказалось, что можно и на батарейках. А вот когда Таня попыталась переписать фрагмент вечера "Широка страна моя родная" выступление Сергея Сороки у неё почему-то не получилось. И она сказала: "Ладно, сама с ним встречусь и попрошу, чтобы рассказал, и тогда перепишу".
Сегодня у меня был последний урок машинописи. Тему "Конверт" на этот раз не рассматривали. На этот раз я просто писал произвольный текст. Было констатировано, что машинопись до определённой степени освоена успешно. Это требовало продолжения обучения. Но когда и в каких условиях это может произойти, пока неясно.
А сейчас я пошёл на обед, после обеда была физкультура.
Когда я шёл из общежития в учебный корпус, я столкнулся (в прямом смысле) с Владиславом Николаевичем. Причём это столкновение произошло таким образом, что я ударился об него губой. От неожиданности я вскрикнул.
Занятие же вёл Аркадий Алексеевич. Сейчас в большей степени занимались разминочными упражнениями. А в заключение он мне посоветовал поменьше нервничать, напрягаться, терять вес. Не знаю, однако, можно ли такую рекомендацию считать серьёзной.
После занятий я вернулся в общежитие. Здесь писал мемуары.
Затем пошёл на ужин. После этого ещё некоторое время ходил по саду, а также между общежитием и учебным корпусом.
Затем вернулся в общежитие. Здесь писал мемуары. Затем отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
33. 22 июля
Сегодня мой последний активный день пребывания в Волоколамске в 1982 году.
Встал в 6.50. Выполнил свой утренний комплекс. Затем пошёл на зарядку. Затем был завтрак.
После завтрака меня провели в отдел кадров. Там я получил обходной лист. И начался обход разных служб: кастелянша, медпункт, спортзал, библиотека, ещё какие-то места. На сей раз всё происходило очень быстро. Таким образом, одну первую пару это мероприятие и затронуло. Я получил паспорт.
А теперь мог пройти остальной учебный день. Итак, я попал на домоводство. Конечно, продолжал заниматься вдеванием нитки в иголку. Но результат был тот же.
На физкультуре занимался упражнениями, преимущественно, разминочного характера.
Следующее занятие система Брайля. Здесь я писал мемуары.
Затем был обед. После обеда я пошёл на ориентировку. Собственно, для ориентировки был ещё один маршрут, которого мы ни разу не касались, но который постоянно звучал в отчётах наших учащихся до почты. И сегодня у нас было намерение туда пойти. Но так случилось, что не пошли. Была беседа. Обсуждали, как мне жить дальше. Надо закончить учёбу, а дальше искать работу. Насчёт аспирантуры было высказано некоторое сомнение. Главным образом, это является следствием результатов моей ориентировки. По этой же причине научная работа тоже ставится под вопрос. И одно может быть реальным работа в системе ВОС. Но в каком месте этот вопрос даже в нашем узком совещании не обсуждался. Этот вопрос я должен решить сам. Сам я подумывал о преподавании системы Брайля. Я думал, что через это смогу открыть путь к постижению индивидуальных особенностей незрячего человека. А это, в свою очередь, откроет путь к построению методики обучения для этого человека, в том числе, и ориентировке. Я убеждён в том, что каждому незрячему нужна своя индивидуальная методика обучения, своё особое обучение. Условием для создания такой методики является постоянное исследование его психологических особенностей. Во всём этом меня смущал только один вопрос: где та организация, взаимодействуя с которой, я смог бы выйти на создание такой методики и её внедрение? Кафедра тифлопедагогики? В любом случае, нужна дополнительная учёба. Значит, по окончании одного вуза поступить в другой вуз институт имени А.И. Герцена. Но пока надо остановиться.
После занятий я вернулся в общежитие. Здесь я писал мемуары.
Затем пошёл на ужин. А после ужина мною овладело уныние. Последние часы райской жизни. Завтра я уеду. А что потом? Москва, но я по-прежнему её ненавижу. И подумалось, а не закончить ли мне мои дни вот прямо сейчас, эту свистопляску именуемую жизнью? Для этого надо просто выйти из общежития, дойти до проходной, выйти на проезжую часть и броситься под колёса первой попавшейся машины. И вот я пошёл без дороги, без направления. Заплакал. Но вот кто-то схватил меня за плечо. Я даже не успел очнуться от своих бредовых мыслей. Как оказалось, это был Сергей Сорока, тот самый певун и рассказчик, которого я уже упоминал раньше. Сейчас мы с ним разговорились. Для себя я понял, что если бы он пошёл на философский факультет, то он мог бы стать философом. К сожалению, больше мы с ним не встречались. Он отвадил меня от преждевременного самоубийства. Быть может, сам даже того не подозревая, он подсказал мне, для чего я должен продолжать начатое дело. И вся моя дальнейшая жизнь должна быть подчинена этому. Вот почему сейчас я и должен закончить свою учёбу, а затем строить дальнейшую профессиональную деятельность. А самое первое, что я должен сделать прямо сейчас, начать писать заметки о пребывании в Волоколамске 1982 года. Именно этим я и занялся. Но, конечно, я только начал эту работу.
После этого я отошёл ко сну. Так и прошёл этот день.
34. 23 июля
И вот наступил он, последний день моего пребывания в Волоколамске. Но всё равно мы его рассматриваем как полноценный.
Встал в 6.50. Выполнил свой утренний комплекс, после этого пошёл на зарядку, а затем на завтрак.
После завтрака пошёл на занятия. Только вышел из общежития, как почувствовал сильный холод. Растерял все свои ориентиры. С огромным трудом дошёл до учебного корпуса. Пришёл в кабинет. А вскоре пришла и Ксения Фёдоровна. Она сказала, что поначалу у неё были намерения кое-куда послать (конечно, в прямом смысле этого слова), чтобы я понаблюдал за температурными ощущениями. А я сказал, что пока сюда шёл, весь окоченел. Ксения Фёдоровна отнеслась к этому с пониманием.
Сегодня мы занялись тем, с чего, собственно, должна бы начинаться наша ориентировка, то есть, с тренировки осязания. Мне показывали разные скульптуры. Но я ничего не распознал. При описании Ксения Фёдоровна употребляла такие понятия, как "Тонкое интеллигентное лицо", "Греческое лицо". Но ничего из этого я не понял. Поэтому можно сказать: в моей ориентировке была поставлена не точка, а многоточие. Но сейчас на этом моё пребывание в Волоколамске закончилось.
К моменту завершения нашего занятия потеплело. Я вышел из учебного корпуса. Пришёл в общежитие. Писал мемуары. Этим я занимался до приезда родителей.
Обеда ждать не стали. Быстро собрали вещи. Затем сели в автомобиль. Взяли курс на Москву. Так закончилось моё пребывание в Волоколамской ШВТС в 1982 году.
35. Итоги
Итак, закончилось моё пребывание в Волоколамске. Отошло оно уже в историю.
Не удалось решить проблему ориентировки. А на домоводстве ничего существенного не произошло.
Итак, с самого начала была предпринята попытка выйти из чисто учебного состояния моей ориентировки и приблизиться к реальной действительности. С этой целью я должен был воспринять и понять, что моим ориентиром является не забор, а край дороги. С точки зрения построения городской архитектуры, это представляется вполне понятным. Край дороги это естественный ориентир, не требующий перестроения, а потому его использование в этом качестве незрячим зрячему не помешает. Но, правда, тут тоже есть ограничения: вблизи осветительных столбов краем дороги пользоваться нельзя. Впрочем, на такие маршруты я не ходил. Однако практика показала, что использование мною края дороги возможно лишь там, где этот самый край достаточно чётко обозначен. В городе Волоколамске такие места есть. А как насчёт Москвы? Это требует специального топографического исследования. В то же время, использование края дороги возможно лишь в том случае, если человек прочно стоит на ногах. Если же этого нет, то надо в этом разбираться, выявить причину такого положения. В отношении меня было высказано предположение, что есть проблемы с вестибулярным аппаратом. Позже это было подтверждено.
Для ориентировки непременным условием является наличие у человека чётких пространственных представлений. Какие приёмы при этом используются? Традиционным пособием был и остаётся рельефный план и географическая карта. Но моя практика показывает, что это вряд ли что-то может дать, потому что не понятны сами рисунки. Впоследствии выяснилось, что есть определённая зависимость между пониманием содержания изображённого на рисунке и технологией его получения. Об этом специальный разговор ещё предстоит. Таким образом, необходимо найти такой способ действия, при котором вся необходимая информация воспринималась бы адекватным образом. Таким способом является использование магнитофонной записи маршрута и обработка этой записи по Брайлю. Мы попытались проделать такую работу при освоении трёх маршрутов. Но реальная практика показала неоднозначный результат.
С точки зрения информационной он очевиден: записав на магнитофон описание маршрута со всем звуковым фоном, ученик получает более полное представление о том, где он находится. Но если говорить о решении практической части задачи, то возникает много вопросов, главный из которых: насколько точным должно быть описание маршрута и насколько оно должно быть детальным в части дороги, по которой в данный момент проходит учащийся, с указанием всех предметов, зданий и сооружений, находящихся на конкретном участке маршрута, в данное время и в данном месте. Второй вопрос: насколько полным должно быть описание маршрута (ещё раз напомню: помимо полного отсутствия зрения имеется нарушенный слух и нарушенный вестибулярный аппарат), чтобы преподаватель был бы уверен в том, что учащийся пойдёт на маршрут, и что он его освоит даже при изменении внешних условий. Применительно ко мне однозначного ответа на эти вопросы дать было нельзя. И всё же надо работать, то есть добиваться такого результата, при котором поставленная задача будет решена. Но нынешнее пребывание такой уверенности не давало. Значит, нужно приехать в третий раз, а, возможно, ещё ни один раз.
Ещё можно сказать о машинописи. Именно в 1982 году у меня появилась новая пишущая машинка. По характеру клавиатуры она близка к клавиатуре машинки "Москва", которая использовалась в Волоколамске. Поэтому задача была поставлена совершенно конкретно освоить клавиатуру машинки "Москва". В принципе эта задача была решена. И теперь надо закрепить полученный результат на практике. Этим я и займусь в самое ближайшее время.
Итак, закончилось моё пребывание в Волоколамской ШВТС. Оно отошло в историю. Мы же продолжаем наш рассказ. "Заседание продолжается, господа присяжные заседатели", как говорил герой одного популярного романа. А мы говорим: "Жизнь продолжается". И мы будем описывать эту жизнь.
Итак, вперёд!
Москва - Жлобин- Бобруйск- Минск- Анталксне - Горьковское - Москва
36. День в Москве
Итак, мы уехали из Волоколамска. Я был обижен родителями. Мне казалось, что они меня не поняли. Возможно, для того чтобы несколько смягчить ситуацию, предприняли большое путешествие. Поехать в Мелитополь, как в прошлом году? Но, насколько мне известно, этот вопрос даже не обсуждался. Зато многократно, начиная ещё с 1977 года, рассматривался вопрос о поездке в Литву. Туда ездили Татьяна Валентиновна и Юрий Константинович. Но, как известно, в предыдущие годы поехать в Литву не удавалось. Так в 1977 году произошла московская трагедия, следствием чего явился переезд в Москву. В 1978 году я поступал в университет. В 1979 году состояние здоровья дедушки ухудшилось настолько, что любой день мог стать для него последним (тут уж точно было не до рискованных предприятий). В том же 1979 году дедушка умер, и, как ни кощунственно это звучало, но руки у нас были развязаны. В 1980 году отпуск у отца был только в августе. В 1981 году я впервые попал в Волоколамскую ШВТС. Отпуск у отца был только в августе. Именно в это время мы и поехали в Мелитополь. И вот теперь открывалась возможность отправиться в Литву. Но когда я об этом узнал, я сказал: "Поеду только в том случае, если мы прежде поедем в Жлобин". К моему удивлению, родители с этим согласились.
Однако в первый день мы ещё не ехали. Родители проделывали разные предотъездные дела. Они побывали в библиотеке на Валовой улице. Взяли для меня по Брайлю книгу А.Г. Литвака "Очерки психологии слепых и слабовидящих", которую я буду читать в дальнейшем.
А сейчас продолжим наш рассказ.
36. Прибытие в Жлобин
На следующий день мы с утра выехали в Жлобин. Надо сказать, что ещё с 1981 года, с момента пребывания в Мелитополе, дискутировался вопрос о том, как возможно путешествие из Москвы в Жлобин. Олег подсказал отцу, но отец поначалу был не слишком уверен. Главным образом, его беспокоили дороги. Но после того, как я сказал о своём намерении приехать в Жлобин, папа отбросил все свои сомнения. А к моменту выезда всё уже было ясно.
Итак, мы выехали 25 июля с утра. Практически всюду нам сопутствовала хорошая погода. Примерно на половине пути у нас была остановка, во время которой мы прогуливались, ели ту еду, которая была у нас с собой, слушали музыку. И тут случилась неприятная история: в какой-то момент на кассете "Maxell" образовалась "борода", да такая, что надо было кусок обрывать, а потом заклеивать. Этим пришлось заниматься маме, так как папа, ввиду того, что вёл машину, не мог отвлекаться. Папа только командовал, а мама делала. И, в конечном счёте, мама справилась с этой задачей.
Но пора говорить о дороге. Однако тут я в совершенно затруднительном положении: полной автодистанции я не помню. Припоминаю, что в несколько приёмов проехали мы этот путь. Трасса (Киевское шоссе) идёт по Московской, Калужской, Смоленской, Могилёвской, Гомельской областям. Среди наиболее крупных населённых пунктов: Медынь, Рославль, Чериков, Кричев. Только при проезде по Гомельской области мы пересекаем железную дорогу в районе Рогачёва. Далее проезжаем Новодовск (крупная узловая автостанция), переезжаем через реку Друть, посёлок Задрутский, далее Сверково, Лукская, Жлобин.
Итак, мы прибыли в Жлобин. Первым живым существом, которое я встретил, выйдя из машины, была собака Булька (среди своих он неофициально звался Бульоном). Как и всякая сторожевая собака, он нас облаял. А у меня по-прежнему сохранялся страх перед собакой. Но одновременно собака была мне интересна как ребёнок.
В то время его держали на цепи. А он не то, чтобы стремился освободиться, но хотел играть. И вот однажды мы с папой наблюдали за ним, что он как-то особенно громко лает. А отец сказал: "Это он играть хочет". И через несколько минут, возвращаясь домой, мы увидели, что он, действительно, играет (не понятно, с чем). И при этом всё его тельце точно подпрыгивало. Такой была его игровая деятельность.
Но появился настоящий ребёнок: у Олега и Иры родилась девочка, которую назвали Олей. Сейчас ей было четыре месяца. Поскольку погода в основном была тёплая, постольку значительную часть дня она находилась в коляске на улице. Все её развлекали. Отец включал запись ансамбля "Abba", а она под эту музыку успокаивалась последнее было особенно видно при её кормлении. А если плёнки не было, Ира пела ей песенку. Тут бы мне и заняться своими психологическими исследованиями. Но тогда я ещё не осознал, насколько мне это интересно. Во-вторых, я всё ещё жил волоколамскими впечатлениями, потому что писал о Волоколамске.
Тем не менее, за те дни, которые мы провели в Жлобине, произошло несколько интересных событий. Об этих событиях мы и расскажем в нескольких последующих разделах.
37. Прогулка с Олегом
Вечером того же дня мы совершили вместе с Олегом совместную прогулку. Она имела ярко выраженный ориентировочный характер. Олег показывал, куда мы можем ходить. В город мы не ходили. Олег повёл нас по старым местам, по которым мы уже давно ходили сами. Это бывший сосновый лес в районе станции Жлобин-Подольский, точнее, то, что от него осталось. И такое прохождение говорило о том, что довольно приличная полоска там осталась и была здесь соответствующая атмосфера.
Пока мы туда шли, прошли через поле. Видели колосившуюся рожь. Один колосок мама подобрала. И тут вдруг внезапно вспомнили печально знаменитый сталинский указ, который в народе получил название "Указ о колосках". Тогда, в 1982 году, его ещё не отменили. Это произойдёт в 1989 году. Но, к счастью, никаких последствий для нас этот указ уже не имел.
Всего час с небольшим продолжалась наша прогулка. Вернулись домой ведь Олегу скоро надо ехать. Наша следующая встреча произошла через несколько дней.
38. Отъезд Тамары
Это случилось в тот же день, точнее, в ночь. Оказывается, Тамара собиралась в Сочи. Выходит, наше появление в Жлобине было не вполне согласованным. Но ничего не поделаешь, ни Тамара, ни кто-либо из них этого не скажет. И получалось, что большую часть короткого пребывания в Жлобине мы её не видели.
Мои родители провожали Тамару на вокзале. Поезд отправлялся в 3 часа ночи. Наша следующая встреча состоится в конце 1982 года в Москве.
39. Прогулка на Днепр
На следующий день после отъезда Тамары мы совершили прогулку на Днепр. Надо заметить, что для меня она вообще была вторая. Первая произошла в начале лета 1971 года. В дальнейшем (январь 1972 и июль 1974 года) мы предпринимали попытки совершить такую прогулку. Но так случилось, что, по разным причинам, до конца маршрута мы не доходили. И вот теперь мы с мамой и папой ходили туда. И дошли до конца. А по дороге проходили мимо районного дома культуры (РДК), где находится народный театр, в котором Тамара работала режиссёром. Так вот, проходя мимо дома культуры, мы увидели портрет Тамары крупным планом. Думается, что это свидетельствует о большом уважении, которое она снискала среди местных жителей. А мы сожалели, что Тамара уехала, а потому мы не можем выразить ей своё восхищение по этому поводу.
Вот так, не торопясь, идём мы к Днепру. И вот пришли. К тому моменту, как это произошло, совсем распогодилось. Папа решил искупаться. Он пошёл в воду, и был очень рад. По его словам, вода очень тёплая. Но никто из нас не повторил его подвига.
Больше не довелось купаться в этих водах. А после глобальной катастрофы, задевшей и Гомельскую область и краешком Жлобин, никто из нас не то, что не купался в Днепре, но даже не помышлял о том, чтобы туда пойти. Таким образом, эта прогулка на Днепр была тем уникальным событием, которое отличало нынешнее пребывание в Жлобине от других. Больше во время поездок в Жлобин мы на Днепр не ходили.
40. Поездка в Бобруйск
Несомненно, это было самым замечательным событием, относящимся к жлобинскому этапу нашей нынешней эпопеи.
Мы выехали в Бобруйск на автомобиле сразу после завтрака. Для этого папа обстоятельно консультировался с Олегом и дядей Павлом. И вот после таких консультаций оказалось возможным совершить эту поездку.
Само расстояние не велико, чуть больше 100 км. Если говорить о дороге, то самое её начало совпадает с движением в сторону Москвы: от Жлобина проезжаем Лебедёвку, а затем доезжаем до населённого пункта Сеножатки. Именно отсюда идёт дорога на Бобруйск. Всё путешествие продолжается около двух часов. Адрес был известен достаточно хорошо. Лишь в самом городе спросили, где находится Коммунистическая улица. Нам подсказали, а дальше мы легко доехали.
Когда мы подъехали к дому, нас встретил дружный собачий лай. В доме было две собаки: Нана, а также собака хозяина дома, брата Арнольда Тимофеевича, Гранта Тимофеевича. Обе собаки были безобидные и напоминали двух детей, которые с радостью встречают гостей. Именно так я к этому и отнёсся.
Главным делом, ради которого мы поехали в Бобруйск, было посещение кладбища, могилы Леонтия Ивановича и Устиньи Алексеевны. Я ни разу там не был. И вот по прибытии в Бобруйск мы туда и поехали. Родители проводили там необходимые работы. А у меня, как это обычно бывает в подобных случаях, была безмолвная беседа с прабабушкой и прадедушкой.
Примерно час продолжалось наше посещение кладбища. После этого мы поехали домой к тёте Рене.
Здесь был приготовлен вкусный обед. А у меня состоялась беседа с Сашей. Главными темами была его учёба в Курском музыкальном училище и моё пребывание в Волоколамске. Последнее настолько глубоко овладело мной, что я не мог ни о чём ином помыслить. Оказывается, Саша знает многих учащихся Курского училища, которые в то время были в Волоколамске. Так оказалось, что Слава Суслов был родственником члена политбюро ЦК КПСС М.А. Суслова, а у Гены Петрова педагог стажировался в Италии. А Нина Ростокина является достаточно сильной ученицей, ей уже около 30 лет.
А ещё Саша показал мне свой приёмник "Океан". Он лучше моего, хотя бы тем, что может работать как на батарейках, так и от сети и включается в сеть непосредственно.
Так и проходила наша беседа. Почти до вечера находились мы в этом гостеприимном доме. Вечером было пора возвращаться.
Мы попрощались с тётей Реной, Арнольдом Тимофеевичем, Грантом Тимофеевичем и Сашей. После этого мы сели в автомобиль и поехали. Так закончилось наше посещение Бобруйска.
41. В последующие дни
Итак, мы вернулись в Жлобин. Нам оставалось находиться там ещё несколько дней. На первый взгляд, за эти дни не произошло ничего особенного. И всё-таки есть события, которые вызывают некоторый интерес.
Как бы там ни было, но я подспудно продолжаю наблюдать за поведением Оли. Поскольку в эти дни было по-прежнему тепло, постольку она днём находилась на улице в коляске. Она не плакала, но произносила звуки, которые свидетельствовали о её настроении.
В ту пору у меня было представление, что, приезжая на место, где живут близкие мне люди, я обязательно должен записать на магнитофон их голоса. В Жлобине это были Тётя Нина, дядя Павел, Олег, Ира и Оля. И вот как-то раз после завтрака мы ещё оставались за столом. Я разговаривал с тётей Ниной. Я рассказывал ей о пребывании в Волоколамске. При этом я говорил едва ли не о каждом волоколамском дне. Почти так, как писал об этом в мемуарах. Я и не подозревал, что именно в этот момент папа включил магнитофон. Микрофон находился далеко. Но всё равно всё хорошо было слышно. И мой рассказ, и вопросы тёти Нины, отдельные реплики дяди Павла, Иры, нежное попискивание Оли. Всё это создавало иллюзию милого семейного мини-спектакля. Мне лишь однажды довелось послушать эту запись. В дальнейшем она была стёрта.
В те годы я очень любил спелую вишню. Меня в буквальном смысле пленил её приятный аромат и кисловатый вкус. Но уже во второй половине семидесятых годов обнаружилось, что именно после того как я поем вишню, у меня начинал болеть желудок да так, что меня всего в буквальном смысле скрючивало. При этом такой эффект появляется именно тогда, когда я съел спелую сырую вишню. Ни вишнёвое варенье, даже с косточками, ни вишнёвый компот, ни даже пресловутая вишнёвка (не знаю, куда её определить: то ли водка, то ли ликёр, то ли вино, то ли самогон) такого эффекта не вызывает. Так вот поел я этой вишни, а про желудок забыл. Мы вышли на прогулку. Были совсем недалеко от дома, но я почувствовал сильную боль в желудке. И пришлось нам возвращаться домой.
И ещё одно происшествие относится к этому периоду: в тот день что-то случилось с электричеством. Во всяком случае, в тот день катастрофически быстро перегорали пробки. Папа два или три раза ходил в магазин и покупал эти самые пробки.
42. Приезд Олега
Олег продолжал работать, поэтому после отъезда Тамары уехал и он. А в пятницу во второй половине дня он приехал в Жлобин. По этому поводу был устроен небольшой пир. Во время этого пира Олег рассказывал о том, что он делал в течение недели. Оказывается, он принимал участие в сельскохозяйственных работах, точнее, в сенокосе вблизи станции Баркалабово, на трассе Могилёв- Быхов. Но, по его словам, свободного времени было много, а потому он имел возможность рыбачить на местной речке. Мой папа в этой связи иронически заметил: "Так вот как ты участвовал в сельхозработах?! Вместо того, чтобы сено косить, рыбку ловил!" Ничего на это не ответил Олег. Но позже мне подумалось, уж не это ли способствовало возрождению у папы страсти к рыбной ловле. Во всяком случае, с этого момента и до конца своих дней он увлёкся рыбалкой.
Встреча с Олегом была последним эпизодом, связанным с нашим коротким пребыванием в Жлобине. Дальше начинается следующий этап нашей нынешней эпопеи. К рассказу о ней я теперь и приступаю.
43. Поездка в Минск
Пребывание в Жлобине было лишь началом большого путешествия.
На следующий день после приезда Олега мы покидали гостеприимный Жлобин. Что и говорить, я уезжал с тоской. Одно было мне утешением: Белоруссию мы ещё не покидали.
Мы выехали в Минск во второй половине дня. Дело в том, что дорога в Минск шла в обход населённых пунктов. Поэтому трудно даже приблизительно представить себе, как идёт наш путь. Одно можно сказать: в трёх местах мы пересекали реку Свислочь. На этой реке Минск и стоит. Лишь недалеко от Минска мы проезжаем населённые пункты: Озерище, Степянка эти населённые пункты находятся на трассе Минск-Москва.
Но нам надо было попасть в сравнительно новый район Зелёный Луг-5. И тут пришлось спрашивать прохожих. Нам посоветовали выехать на Витебское шоссе и двигаться по нему в направлении на Логойск. А мне вспомнилось, что как раз оттуда идёт дорога на Хатынь. Но папа сказал, что на карте её нет. Это и неудивительно: ведь сама эта деревня была уничтожена. Всё, что от неё осталось, это печные трубы. В них установлены колокола, которые и звучат и символизируют память об этой трагедии и о других преступлениях, которые совершили фашисты на оккупированных территориях. Но ехать туда просто так нельзя. Это надо делать специально.
Но сейчас надо искать квартиру Лены и Михаила. Впрочем, Лены нет: практически вся женская часть семейства вместе с Андрюшей поехала на юг. В Минске остались одни мужчины. И за эти дни мы с ними встретимся.
И вот, наконец, нужную улицу и дом мы нашли. И теперь начинается короткое пребывание в Минске.
44. В Минске
Итак, мы прибыли в Минск. Остановились у Михаила.
Первым делом, он нас угостил был вкусный салат.
А потом он поставил на проигрыватель пластинку цикл концертов Антонио Вивальди "Времена года". Эта пластинка напомнила мне время нашего первого приезда в Минск в 1976 году.
Но для меня это воспоминание промелькнуло очень быстро. А на самом деле, вспоминался даже не Жлобин (хотя как же его забыть?), а Волоколамск. Я продолжал писать волоколамский дневник, и ни о чём другом я и думать не хотел. Но сейчас был поздний вечер, а потому все писания нужно было отложить до следующего дня.
У Михаила была магнитола приёмник и кассетный магнитофон. Ещё в первый вечер он включал свои кассеты, а утром следующего дня он включил и приёмник радиостанцию "Маяк". Здесь в передаче "На всех широтах" прозвучала запись испанской группы "Баккара". Эту композицию мы слушали во время танцев на базе отдыха "Голубая даль" в августе 1981 года. И снова вспомнилась история пребывания на юге в прошлом году. А потом снова он поставил кассету. А на кассете были также записи ансамбля "Бони М", менее известные, но не менее ценные, чем те, которые мы слышали ранее. Были и другие композиции. Похоже, Михаил подарил моему отцу все свои кассеты. Во всяком случае, в первое время после отъезда из Минска папа не раз их ставил. Но всё-таки на его магнитоле они звучат лучше, чем на нашем магнитофоне "Весна".
Для папы эта остановка была связана с некоторым ремонтом автомобиля. Были нужны какие-то детали, которые можно достать только с помощью Игоря Вячеславовича. Отец вместе с Михаилом съездили к нему на улицу Фабрициуса. Через некоторое время все мужчины приехали на Зелёный Луг. Игорь Вячеславович поприветствовал меня. Голос у него был ещё довольно бодрый. К сожалению, эта наша встреча с ним оказалась последней. До 1999 года мы не приезжали в Минск. К тому моменту Игорь Вячеславович умер.
Я же большую часть дня писал свои волоколамские заметки. Когда нужно было ложиться спать, я лёг.
На следующий день мы выехали в Литву. И теперь начинается литовская часть нашего путешествия.
45. На хуторе Анталксне
Примерно в 16 часов мы выехали из Минска. Теперь наш путь лежал в сторону Литвы. Было высказано предположение, что мы поедем через Заславль. Но это ошибочное предположение. Проехали Молодечно. Видели там автобус, следовавший по маршруту Минск-Калининград. Папа в довольно несвойственной для него интонации предложил маме: "Давай не поедем к ним, а поедем в Калининград". Мама как бы согласилась. А мне было всё равно.
Но всё-таки мы ехали в сторону Литвы. Из примечательных мест проехали озеро Нарочь. Это довольно известное в Белоруссии курортное место. Тут мы остановились на автозаправке. Отец заправился, мы перекусили своей едой в машине. Далее надо было понять, в какую сторону двигаться. Оказывается, в Литву были две дороги. И разные люди давали разные советы. Одни советовали ехать в сторону населённого пункта Камаи. Оттуда якобы была дорога в Литву. А другие советовали ехать в сторону населённого пункта Дворчаны. На эту дорогу мы и свернули. Отца уверяли, что там хорошая дорога, асфальт. Но этого асфальта было не так уж и много, примерно 20 км. А дальше началась грунтовая просёлочная дорога. Машину трясло, чего я уже давно не испытывал, путешествуя на "Жигулях". Да и запахи появились нехорошие. Пахло коровьим и свиным навозом. По отдельности они неприятны, а уж когда в смеси, то тут неудивительно, если взвоешь. И вот я, до этого спокойно писавший свои волоколамские заметки, стал выражать недовольство. Мама мне что-то такое сказала, после чего я замолчал. Между тем, мы проехали населённый пункт Ольса, а оттуда по самому болотообразному покрову проехали в Дворчаны. Это был последний белорусский населённый пункт. А уже дальше началась Литва.
Между тем, отцу дальше надо было узнать, куда ехать. Ему посоветовали ехать в Швинчёнис. И вот в этот населённый пункт мы приехали. Папа радовался, как ребёнок, а мама была недовольна.
Наш следующий этап Игналина. Проехали. Дальше Шакарва. А уже дальше начинаются хутора. Дорога идёт на Сергейгяй. Но мы не доезжаем до него.
Между тем, мы прямиком едем через луга, где пасётся скот. Отец видит прямо на дороге корову. Он что есть мочи кричит. Ему страшно, а ну как эта корова попытается атаковать нашу машину. Его страх передаётся мне. Я тоже вскрикиваю. А мама нам кричит: "Да замолчите вы или нет?" Как ни странно, этот окрик нас успокаивает.
Дальше едем по сельскому поселению. Здесь уже можно спрашивать, где живёт нужный нам человек. Фамилия нашей хозяйки Брушкуте. Отец спросил и ему указали. Мы приехали. Здесь нам в течение ближайшего времени предстоит жить.
Нас встретили Татьяна Валентиновна и Юрий Константинович. Сюда они приезжают уже на протяжении нескольких лет. В данный момент здесь живёт ещё одна семейная пара мать и дочь. Дочь маленькая, шести лет. Однако может вести себя как совсем маленький ребёнок. Когда она одна, может лепетать, как младенец. Я не раз это замечал, и это было мне интересно.
Опасение внушали мне животные. А поскольку хутор поселение сельское, постольку и животных было много, сообразно этому укладу. У хозяйки Брониславы Станиславовны была собака Рекс, корова Марге, овцы, свиньи, куры. С таким коллективчиком встретиться было не очень-то приятно. Но, как оказалось, опасаться мне было нечего. Рекса держали в сарае. Со смешком говорили, что его самого надо защищать. А я думаю, что это, чтобы он не сбежал. Его голос раздавался довольно часто. Но он не сторож. Он перекликался с соседской собакой. Такая особенность голосового "общения" мною подмечена у прибалтийских собак. Но в дальнейшем мы ещё об этом поговорим.
Что характерно для этой местности? Мы находимся на берегу озера. До воды рукой подать. Очень скоро я научился ходить на озеро с тростью. Гораздо сложнее было идти в туалет. Причина в том, что на довольно большом участке пути с двух сторон трава. Это вносило путаницу. После нескольких попыток освоить этот маршрут я вынужден был сдаться. Во всяком случае, какую-то часть этого маршрута меня сопровождали.
А если ходить за озеро, можно попасть в лес. Мне лишь однажды довелось побывать в этом лесу. Он кажется более естественным. Во всяком случае, следы человеческой деятельности здесь обнаруживаются в меньшей степени, чем, например, у нас в Горьковском. В этом лесу мама и Татьяна Валентиновна собирали землянику и малину.
Для меня же развлечением, помимо ориентировки, было пребывание на озере. Как и на Азовском море, здесь я мог плавать на камере. А для того чтобы плыть куда-либо подальше, использовалась лодка. В дальнейшем мы совершим довольно большое путешествие на лодке.
Пребывание на озере забава для рыболовов. Да, здесь водится рыба. Правда, в основном, она мелкая. Но для небольшой трапезы такого улова вполне достаточно. А некоторые настолько впечатлительны, что предпочитают сообщать об очередной пойманной рыбке игрой на гармошке. Для моего папы с этого момента рыбалка стала настоящей страстью.
Мне особенно запомнился наш первый день, точнее, вечер. Нас пригласили в дом. Бронислава Станиславовна сама пекла ржаной хлеб. Этот хлеб совсем не похож на тот, что мы обычно покупаем в наших магазинах. В тесто кладут местные пряности, например, корицу. Это придаёт своеобразный аромат.
А ещё здесь с согласия хозяйки за деньги получал ежедневно стакан парного молока. И в этот момент вспоминалось детство: Рощино 1959 года, Горьковское 1963 года, когда мы с мамой ходили за молоком.
Даже манная каша, сваренная Татьяной Валентиновной, казалась мне необычайно вкусной и ароматной. Ничего подобного я не едал.
Таковы общие представления о хуторе Анталксне и о той местности, в которой мы прожили несколько дней. Возможно, многое теперь станет понятней.
Итак, продолжим наш рассказ.
46. Поездка в Утену
Первый день был потрачен на акклиматизацию. Для меня это были первые попытки ориентировки в ограниченной области большого пространства. С участка Брониславы Станиславовны я не выходил.
Кроме того, ближе к вечеру мы купались в озере. Я по-прежнему плавал на камере. Ощущения были почти такие же, как на Азовском море. Единственное, что ещё могло нарушить эту идиллию, это собаки. Не знаю точно, сколько их было. Они прибегали, лаяли, купались. Возможно, это происходило каждый день.
А ещё после ужина мы с мамой и с Татьяной Валентиновной пошли в лес.
На следующий день после завтрака мы поехали в Утену. Этот город находится не очень далеко. Знаю только, что проезжаем Сергейгяй.
Утена, как я себе её представил, выйдя из машины, является цивилизованным городом. Но, прежде всего, когда я вышел из машины, у меня было такое чувство, что я попал за границу. Иду по улице и не слышу ни одного русского слова. Все говорят только по-литовски.
И снова про город Утена. Вот я только что сказал, что он представляется более цивилизованным, в сравнении с сельской жизнью, которая была характерна для хутора. Об этом свидетельствует хотя бы то, что здесь есть кафе. Мы туда заходили, пили кофе, покупали продукты. А ещё отдали в ремонт хозяйский телевизор.
А вообще пребывание в Утене продолжалось часа два. После этого вернулись на хутор.
47. Путешествие в сторону музея пчеловодства
Я уже говорил, что хутор, на котором мы находимся, расположен на берегу озера Анталксне. Именно название озера дало название хутору. Это озеро является частью системы озёр. Если плыть на лодке по этой системе озёр, можно доплыть до Вильнюса. Однако никто из нашего окружения таких дальних переходов не совершал. Это и понятно: ведь и расстояние достаточно велико. Возможно, на такое действо уйдёт весь день, а, может быть, и не один.
Татьяна Валентиновна и Юрий Константинович приезжают сюда в течение нескольких лет максимум на месяц. Летом стараются получить как можно больше других впечатлений. Поэтому у них нет намерений совершать поездку в Вильнюс методом плавания по системе озёр просто нет времени. Но Юрий Константинович сказал, что есть одно красивое место, до которого можно доплыть на лодке. Это музей пчеловодства. Звучит красиво. Но Юрий Константинович предупредил, что сам этот музей находится довольно далеко. Тем не менее, на пятый день мы туда и поехали. Предыстория этой поездки была такова: ещё после обеда оставалось некоторое время, и я собирался продолжить писать свой волоколамский дневник. Но потерял грифель (ведь стола не было, а потому писал, где придётся). Я почему-то решил, что раз это произошло, я не могу ехать вместе со всеми. Я даже думал остаться, чтобы в случае нахождения грифеля продолжать работу. Татьяна Валентиновна нашла мой грифель. Тем не менее, я всё-таки поехал вместе со всеми.
Как и все предыдущие дни, сейчас было тепло. Мы сели в лодку. Мужчины поочерёдно гребли. И мы медленно, но верно продвигались вперёд.
Полного представления о нашем пути я привести не могу. Но могу сказать, что местность разнообразна. Это разнообразие проявилось и в прозвищах, которые сообщал нам Юрий Константинович. Эти названия являются неофициальными. Но по этим названиям можно судить о местности. Так мы проплывали "Амазонку" (не путать с рекой Амазонкой, текущей в Бразилии). А что можно сказать о "Коровьем острове" и о "Чёртовом острове", о "Саргассовом Море"? Разумеется, эти названия в какой-то мере характеризуют местность. Путешествие по ней отнюдь не прямая гладкая дорога. Напротив, для того чтобы провести по ней лодку, надо было иметь незаурядное мастерство. Так мы и плыли. Было тепло, правда, ощущались запахи, характерные для этой местности. Так "Коровий остров" запомнился, увы, запахом коровьего навоза. И этот запах преследовал нас почти всё время, пока мы плыли. Но и желания выйти из лодки и прогуляться не было.
Итак, мы вышли из нашего озера, приплыли в озеро Алкснас, доплыли до Сергейгяя, а затем плыли ещё некоторое расстояние.
Всего наше путешествие туда и обратно составляло порядка четырёх-пяти часов. После обеда мы выехали, а к ужину вернулись. Это было самым значительным событием во время пребывания в Литве.
48. Воскресенье на хуторе Анталксне
Наша поездка в сторону музея пчеловодства происходила в пятницу. Суббота прошла без каких-либо потрясений. А в воскресенье родители решили поехать в ближайший католический собор. Я всё ещё находился в состоянии обиды за досрочный отъезд из Волоколамска. Поэтому я не хотел принимать участие в их совместных действиях. И то, что они собирались в собор, тоже выводило меня из равновесия.
Начало дня прошло как обычно: завтрак, пребывание на озере, обед. А после обеда мама и папа поехали. А я остался на попечении Татьяны Валентиновны и Юрия Константиновича. Собственно, никакого особого попечения не было. Бронислава Станиславовна постелила матрас на берегу, так что вполне можно было лежать. Кроме того, на озеро можно было ходить, и я этим пользовался.
У нас с собой был приёмник "Океан". Здесь он работал так же хорошо, как и в Мелитополе. Здесь он ловил местное литовское радио. Конечно, оно вещало на литовском языке. Я не понимал ни слова. Я даже не слышал произносимого звукоряда, но угадывал интонацию голоса, эмоциональный настрой. Это создавало представление, будто всё понятно.
По приёмнику можно было "поймать" Варшаву. Конечно, вещание было на польском языке. И передача была содержательная. Передавали симфонический концерт, звучала также органная музыка. Только немного странным казалось: вот мы по-русски говорим "оркестр" (мужского рода), а по-польски это звучит "оркестра" (вроде, как бы женского рода). Но это было моё личное впечатление.
Но для меня было особенно приятным то, что я "поймал" Минск. Я вспомнил о своих белорусских корнях, о красоте белорусского языка. Минск я готов был слушать хоть 24 часа, тем более, что здесь передавалось много мелодий, которые и ранее передавались по московскому и ленинградскому радио.
Так проходило время. Через два часа месса в соборе закончилась. После этого родители вернулись на хутор. Папа рассказывал о том, какое впечатление на него произвела прослушанная церковная служба. Но то, что он говорил, больше относилось не к службе как к таковой, а к проповеди. Папа полагал, что содержание проповеди было чуть ли не спущено партийными органами, потому что в ней то и дело звучали слова "планета, ракета", содержался призыв трудиться, не покладая рук. Но я поспешил его разуверить: церковь и партийные органы никак между собой не сотрудничают. Более того, здесь даже существует вражда, о чём мы узнаём из литературы. Но церковь, дабы сохранить хоть какое-либо влияние, вынуждена приспосабливаться к существующей обстановке. Отсюда и выражения нецерковного, но более привычного для нас характера.
Ближе к вечеру папа и Юрий Константинович устроили рыбалку. Пойманную ими рыбу поджарили и ели прямо на улице. И это было хорошо.
49. Поездки в Игналину, Швенчёнеляй и Таурагяй
Всё меньше времени оставалось до нашего возвращения на родину. Но каждый в отдельности день не воспринимался как предшествующий отъезду.
В эти последние дни мы совершили три небольших поездки. Мы побывали в Игналине, Швенчёнеляе и Таурагяе. Все три поездки были связаны с разными покупками.
На фоне нашей хуторской жизни Игналина воспринимается как центр Вселенной. В самом деле, стоит в каком-нибудь населённом пункте появиться кафе-мороженному, как кажется, что попал в центр мировой культуры. Здесь мы купили местные корзины. Они отличаются своеобразным внешним видом.
Ещё утром того дня светило Солнце, и было по-летнему тепло, так что этим летом можно было и не думать о юге. Но к моменту нашего возвращения погода в Игналине начала портиться. Появились облака, а местами прошёл небольшой дождь.
Вечером того дня, когда мы вернулись на хутор, мы увидели и услышали лебедей. Они кричали, и этот их крик напоминал о том, что всему на свете приходит конец. Но оказалось, что мы совершили ещё две небольшие поездки.
Каждый регион, каждая страна имеет нечто неповторимое, только ей присущее. И это неповторимое может относиться ко всем сферам.
В связи с этим хотелось бы сказать о специфике местной кухни. Казалось бы, что мясо везде одинаковое. Но, оказывается, есть нечто мясное, чего мы не знаем. Юрий Константинович сказал, что если мы побывали в Литве, то, рекомендует отведать мясо свиных ушей. А лучше всего его покупать в Швенчёнеляе. Быть может, это название для кого-то ни о чём не говорит. Но мне вспоминалось, что ещё в 1977 году писал железнодорожную дистанцию Псков- Вильнюс. И там этот Швенчёнеляй упоминался. А вот теперь ещё и эти свиные уши. Мы их купили. Конечно, я не могу на все сто процентов утверждать, что мы купили именно уши, но в результате обработки мясо стало мягкое, нежное, сочное и с некоторым специфическим вкусом и запахом, напоминающим лёгкий дымок.
Дальше на обратном пути мы заехали ещё в один городок Таурагяй. Этот городок находится на той же трассе Псков-Вильнюс. Позже я прослушал запись романа Генрика Сенкевича "Потоп". Там упоминается город с похожим названием Таураге. Вполне возможно, что это тот же городок. Сейчас мы только проехали его. А потом вернулись на хутор.
50. Возвращение в Горьковское
Те три небольших поездки должны были подготовить к возвращению домой. Но лично мне такой подготовки и не требовалось. Я всё ещё находился во власти волоколамских впечатлений. Я понимал, что поездка в Ленинград и Горьковское мало что изменит в моём настроении, а потому относился к предстоящему возвращению совершенно спокойно.
На следующий день происходили сборы. Впрочем, я вёл прежний образ жизни, то есть, продолжал писать о Волоколамске.
А на следующий день мы выехали в Ленинград и Горьковское. Ехали, как положено: мы на "Жигулях", а Татьяна Валентиновна и Юрий Константинович на своём "Москвиче". Нам предстояло проехать по Литве, Латвии, Псковской и Ленинградской областям России. Была короткая остановка в Резекне. Мама купила здесь что-то из одежды для Серёжи, сына Марины. Всюду нам сопутствовало летнее тепло. В районе Пскова у нас был привал. Здесь мы встретились с Татьяной Валентиновной и Юрием Константиновичем. Общая обстановка была такова, точно попал в какую-то красивую южную страну. Здесь по-прежнему было тепло. Совсем рядом с шоссе был небольшой лесок, а в этом леске много черники. Казалось, что тут бы и остался. Но надо ехать дальше.
А дальше мы проехали Лугу, а затем Гатчину. Дальше мы доехали до Ленинграда, а затем выехали на Приморское шоссе, откуда доехали до Горьковского. Здесь мы провели завершающий этап нынешнего лета.
51. О том, что произошло в Горьковском
Напомню, что уехал я из Горьковского 6 июля 1981 года. Тогда я уезжал со слезами. И вот прошёл месяц в Волоколамске, и полюбил я тамошнюю обстановку настолько, что о Горьковском не хотелось и думать. Наверно, последнее было глупо. Во-первых, Горьковское это моя родина. Волоколамск это временное место, где проходит учёба, причём эта учёба продолжается максимум два месяца. У меня так не получилось. Всё же остальное время я должен находиться в месте, где я живу, то есть, в данном случае, это Москва и Горьковское. И всё-таки мне хотелось чувствовать себя так, как если бы между этими местами, то есть, между Москвой, Волоколамском и Горьковским, было нечто общее. Это общее я по-прежнему связывал с ориентировкой. Но в Москве сделать нечто похожее на Волоколамск, было невозможно. Конечно, для ориентировки можно было бы воспользоваться естественными ориентирами, то есть, теми предметами, которые были предусмотрены при проектировании и строительстве дорог. Но это означало, что на радикальную помощь рассчитывать не приходилось.
Иное дело Горьковское. Там вообще не было никаких ориентиров. Их можно было сделать на своём участке, почти как в Волоколамске, потому что сделаны они не из камня, а представляют собой земляные холмики. Но это всё-таки что-то.
И вот пока я отсутствовал, мама и бабушка развернули активную деятельность возили на тачке песок, а затем посыпали так, чтобы я его замечал даже тростью.
Когда я приехал в Горьковское, мне сказали, что такие ориентиры появились на участке от калитки до крыльца, от крыльца до туалета и перед домом.
Только я вышел из машины, как заговорил официальным голосом о том, что мною было сделано в Волоколамске и, в частности, по ориентировке. Мне показали направление слева от крыльца, и я пошёл. Благополучно дошёл до туалета. А на обратном пути прошёл мимо крыльца. Дело в том, что ориентир не доведён до конца (но ведь такое было и в Волоколамске). Определённое расстояние я должен пройти по прямой. И получалось, что довольно часто "мазал". Время от времени такое случалось.
Маршрут около дома особого внимания не привлекал. Такими были два маршрута, по которым я ходил полностью самостоятельно.
А что же ещё произошло интересного в Горьковском? Так случилось, что это было последнее лето, когда бабушка могла проводить работы на огороде. По времени это совпало с небывалым урожаем клубники. В 1982 году в общей сложности было собрано 70 кг клубники. Это был последний крупный урожай. Сегодня мы вынуждены покупать клубнику, немного есть, делать компоты и витамины варенье теперь в меньшей степени.
А ещё в моё отсутствие приходила Анастасия Георгиевна. Обещала прийти и при мне. Но, видимо, это не получилось.
Таковы события, происшедшие у нас в Горьковском перед моим приездом.
52. Встреча с Мариной
Пожалуй, это было самым замечательным событием, происшедшим в этот период. Но ещё в большей степени приятным оно было в связи с тем, что шёл я самостоятельно, хотя и под контролем бабушки. Я всё время говорил бабушке о том, какую методику применяли в Волоколамске. В частности, настаивали на том, чтобы я знал номера домов, мимо которых я проходил. Но мы не полностью следовали этой методике.
И вот мы пришли. Нам открыла Марина. Увы, ещё задолго до этой встречи бабушка сообщила мне о двух печальных событиях: умерли Иван Данилович и Мария Даниловна. Ивану Даниловичу вот-вот исполнялось 90 лет. До последнего дня он работал. Оказывается, и умер по дороге на работу.
Мария Даниловна уходила тяжело. В последние годы у неё наблюдалась, в том числе, и потеря памяти. Она многих не узнавала, в том числе, родную дочь Регину Сигизмундовну, говорила: "А ты не дочка, ты невестка". А через несколько месяцев она умерла. Ушёл из жизни хороший добрый человек. Почти двадцать лет мы общались. Всегда находили у неё ласковый приём, доброту и участие. Мы надеялись на то, что её внучка Марина унаследовала эти черты. И всё-таки что-то в ней меня притягивает. Вот сейчас я рассказывал ей о пребывании в Волоколамске. А её удивляло, почему у меня не получается "домашний Волоколамск". Да, действительно, а почему не получается? Причин много. И одна из них психологическая. Давно я замечаю, что когда нахожусь на уроке и слушаю объяснения учителя, я испытываю одни ощущения и одно понимание, а когда то же самое действие я пытаюсь выполнить под руководством воспитателя, который к тому же использует несколько иную терминологию, реакция, восприятие, а, значит, механизм выполнения действия может оказаться иным. Точно такое же состояние я испытывал в реабилитационных центрах. Всё ещё в большей степени усложняется тогда, когда учёба и выполнение действия переносятся на домашнюю почву. Тут оказывается, что представления родителей и представление учителей может отличаться. В результате одни учат одному способу действия, а другие другому. В результате учащийся (неважно, ребёнок ли, взрослый ли) испытывает затруднения. А так как ни в том, ни в другом случае положительного результата не достигается, то учащийся, проделав множество бесплодных попыток освоить навык, в конечном счёте, отказывается от его освоения, предоставляя своим домашним делать работу за него. При этом он может прямо об этом и не говорить, но вести себя именно так. Но где же выход? Очевидно, если у учащегося есть семья, например, родители, то он и в реабилитационном учреждении вместе с родителями должен пройти обучение. Оно предполагается как непродолжительное и охватывает какие-то определённые действия, не касаясь других. Кстати, за рубежом именно так и делается, особенно при обучении детей. У нас такой подход почему-то не практикуется. Хотя понятно, почему: всё эти пресловутые деньги. К тому же за рубежом для реабилитационных центров строятся специальные помещения. У нас же говорят, что надо экономить, а специальные помещения это дорогое удовольствие. А дома и того хуже. Ведь до того как учащийся поехал в центр, никто серьёзно не задумывается о его обучении. Подсознательно все, включая и самого учащегося, думают, что после учёбы в центре всё пойдёт автоматически. Но почему-то не происходит. А потому получается топтание на месте. Лишь тогда, когда все стороны, участвующие в этом процессе, увидят друг в друге не соперников, а обычных партнёров, реальный результат может быть достигнут.
Говорили мы и о предстоящей моей учёбе. Я выразил сомнения по поводу того, что с самого начала ошибочно оказался на философском факультете. А Марина советовала мне не "умничать", а закончить учёбу, как полагается. Опыт показал, что тут она была права. Но я был упрям. Спасло меня только то, что я не предпринял никаких радикальных действий. С ней мы встретимся не раз. И об этих встречах разговор будет ещё много раз.
53. Встреча с Татьяной Валентиновной и Юрием Константиновичем
С момента нашего приезда в Горьковское прошла неделя. Сама наша жизнь проходила без особых потрясений. Впрочем, однажды между мамой и отцом разыгралась бурная сцена. Я всё ещё был в обиде на родителей и сказал: "Вот сейчас я встану, пойду на станцию, сяду в поезд, уеду в Ленинград, затем на Московский вокзал, оттуда в Москву, а потом в Волоколамск". Конечно, никто всерьёз мои слова не воспринял. Но, во всяком случае, ссора прекратилась. Мы даже стали читать некоторые труды в рамках подготовки к написанию дипломной работы. Но на этом я тоже не мог сосредоточиться. Только написание волоколамского дневника позволяло мне до некоторой степени сохранять душевное равновесие.
Итак, прошла неделя. В субботу приехали Татьяна Валентиновна и Юрий Константинович. И сразу почувствовалось необычайное веселье.
Мы с папой и Юрий Константинович ходили в магазин. Как оказалось, это был железнодорожный магазин.
Примечательными были два события. Пока мы стояли у магазина, слышали, как там заливается стереосистема. Слышится громкая музыка.
А ещё вспоминалось, что там продавался спиртной напиток "Эболи". Название в какой-то мере объясняет, что это такое. Оказалось, что это яблочное вино эстонского разлива. И вот купили это вино. Вернулись домой.
Потом все вместе пошли в лес. Искали немногочисленные грибы.
Неполных два дня Татьяна Валентиновна и Юрий Константинович находились у нас. Воскресным вечером они уезжали.
54. Машинописный бум
Напомню, что одной из основных причин, почему я настоял на повторной поездке в Волоколамск, было освоение машинописи. Эта проблема особенно обострилась с появлением у меня югославской пишущей машины "Унич". Клавиатура этой машинки похожа на клавиатуру машинки "Москва". И вот я добросовестно занимался её освоением. Однако если при написании упражнений я особых проблем не испытывал, так как движения мои были ритмичны, и я в какой-то мере контролировал свои действия, то всё изменилось с того момента, как я стал выполнять более сложные действия. Но я уже привык к определённой клавиатуре, а у новой клавиатуры порядок всё-таки был другой. По этой причине часто возникала путаница. Мыслил я про одну клавишу, а порой получалось, что нажимал другую, чаще всего ту, которая расположена рядом с ней. Иногда я это понимал и пытался исправить ошибку. Мне было известно, что у плоскопечатной машинки есть клавиша возврата. По логике следует, что при нажатии этой клавиши неправильно набранная буква автоматически уничтожается. Но оказалось, что никакого уничтожения не происходило. Ошибка оставалась, а "правильная" буква помещалась как бы над "неправильной". Но хорошо, если я обращу внимание на ошибку. Но очень часто, особенно в том случае, если я печатаю что-то из головы, я больше думаю о смысле того, что я пишу, где уж тут думать о том, какую клавишу я нажимаю? И вот получались ошибки.
Итак, поехав в Белоруссию и Литву, мы возили с собой машинку и некоторое количество бумаги, почти все тетради волоколамского дневника, благо текущих было немного. Основная их часть писалась в Белоруссии. Однако машинописную обработку я начал тогда, когда мы находились в Литве. Вот тут-то и было большое количество ошибок. В основном же, эти ошибки как бы прощались ведь все понимали, что я ещё продолжаю учиться. Но иногда мама иронически замечала по поводу моих писаний: "Ты пишешь по-литовски (а в дальнейшем по-японски, по-китайски)". Это означало, что в тексте такое большое количество ошибок, что понять невозможно. Меня не останавливали, тем более, что и эта работа рассматривалась как упражнение.
То же самое происходило и в Горьковском. Однако довести эту работу до конца в тот момент не удалось. К тому же по Брайлю материал был не закончен. Эта работа продолжалась и в Москве в начале семестра. В то же время, действительно важная работа не позволила уже так свободно заниматься машинописью.
К сожалению, в октябре 1982 года мой машинописный бум и закончился. Парадоксально, но факт: не хватало времени. На пятом курсе в самом начале много внимания приходилось уделять учебному процессу конспектировать лекции. А в дальнейшем готовить текст дипломной работы. А затем надо было писать текст диссертации и связанных с ней материалов. Машинописью я займусь несколько лет спустя, когда буду писать статьи для журнала "Наша жизнь". Но тогда я воспользовался "Олимпией". Здесь мои тексты были с меньшим количеством ошибок. А освоение компьютера показало, что владение машинописью является непременным условием успешной работы на нём. Правда, и тут будут свои нюансы. Но обо всём этом мы поговорим в дальнейшем.
55. Возвращение в Москву
Всё меньше и меньше времени оставалось до момента нашего возвращения в Москву.
Последним крупным событием во время пребывания в Ленинграде и Горьковском была встреча с тётей Тосей. Она приехала из Харькова, где находилась в командировке.
Моё настроение было таково, что я готов был хоть весь мир разнести в пух и прах. Это не было связано с какими-то личными проблемами, а с общим положением незрячих в современном мире. Волоколамский идеал, на который я рассчитывал, сошёл на нет. По моему мнению, незрячих ожидала жестокая жизнь и тяжёлая смерть. Такая перспектива была не желательна.
И вот мы встретились с тётей Тосей. Эта встреча произошла на улице Бабушкина, куда мы вместе с бабушкой приехали на один день. Вместе с тётей Тосей приехала её дочь Лена. Вот в беседе с ними я демонстрировал своё пессимистическое настроение. Бабушку и тётю Тосю это очень огорчило. Ведь на поверку оказывалось, что мне не хочется в Москву.
А ведь тётя Тося лишь один день была в Ленинграде. Дальше она уезжала. А у нас тоже оставался лишь один день для сборов в дорогу.
И вот мы уезжаем в Москву. Из Горьковского едем по Приморскому шоссе, а в городе переходим на Московское шоссе. Примерно на середине пути отдыхаем. Но, в конце концов, благополучно завершаем весь путь.
Так закончилось наше пребывание на родной земле. Начинается новый Московский этап нашей жизни. Скоро мы приступим к рассказу о нём.
56. Моё чтение летом
Каюсь: я должен был рассказать об этом произведении в предыдущей главе. Нынешним летом я его закончил.
Итак, мы будем говорить о романе-эпопее Л.Н. Толстого "Война и мир". Вроде бы, специально представлять его не надо, ибо всякий мало-мальски образованный человек так или иначе соприкоснулся с ним, хотя бы на школьном уровне. Но я думаю, что каждый, читая его, находит нечто такое, что было бы интересно лично ему. Вот и я тоже хочу рассказать о том, что, на самом деле, задело меня в этом прекрасном произведении.
Сразу скажу: военная тематика, равным образом и философия истории, как её пытался выразить Л.Н. Толстой, не вызывает у меня особого интереса. Об этом как раз и свидетельствует неприятный эпизод, имевший место на одном из уроков литературы, когда Надежда Николаевна велела прямо в классе со слуха (после того как она прочитала этот отрывок) пересказать описание бородинской битвы. Стало быть, если какой-то разговор здесь возможен, то это разговор о "мирной" жизни.
Конечно, в центре здесь стояла тема любви. У Бориса и Берга любовь строится на расчёте. Любовь лишь постольку, поскольку она является источником денег. Это имеет для них цель жизни поправить финансовое положение. Но эта любовь ничего, кроме досады, не вызывает. Эти люди бездушные, люди-машины вот какое впечатление они производят на читателей. Да и вообще нормальные люди этого не приемлют.
Совсем другие чувства вызывает любовь Наташи Ростовой. Наташа, по логике, должна была бы соединиться с князем Андреем Болконским. Но этого не произошло. Отец, в общем-то неплохой человек, но оказался не на высоте. Не имея мужества (и это генерал) он принимает половинчатое решение, тем самым ввергая Наташу, совсем ещё молодую девушку, в состояние смятения. В этих условиях первый же авантюрист (таковым оказался Анатоль Курагин) попытался соблазнить её, а она, непосредственная, но совершенно неопытная, поддалась этому. И только чистая случайность помогла её спасти, как ни парадоксально это звучит.
А у князя Андрея ранение под Бородином оказалось смертельным. На руках возлюбленной он умирает. Но приходится начинать жизнь сначала. И теперь её избранником становится Пьер Безухов. Ему тоже пришлось хлебнуть горя. Волей случая он становится наследником покойного екатерининского вельможи, графа Безухова. Но князь Василий навязывает ему в жёны свою дочь Элен, для которой лишь развлечения и любовные интриги составляют суть жизни. Она добивается своего, но какой ценой? Ни малейшей симпатии к мужу, она требует от него состояния. То есть, во главу угла ставится опять же всё тот же расчёт. Сам же он подпадает под влияние масон, но пытается облегчить жизнь своим крепостным. В период войны 1812 года оказался в Москве, занятой французами. Принял посильное участие в обороне Москвы. Встретился с Платоном Каратаевым. Тот изложил свою "философию". Пьер преодолевает каратаевский фатализм. Женится на Наташе Ростовой. В учебнике Зерчанинова я читал, что Пьер, в конце концов, становится в ряды декабристов. В романе я на сей счёт никакого намёка не увидел.
Другая тема, которая привлекла меня, это тема детства. Мы видим на страницах романа нескольких детей. Некоторые из них ещё совсем маленькие. Таков, например, Николушка, сын князя Андрея. Я с удовольствием читал, как он тёрся головой о подушку. До известной степени ребёнком предстаёт и Наташа, в особенности, в начале романа. О её детскости говорят некоторые её странные, с точки зрения окружающих, выходки. Они являются, скорее всего, следствием сверхактивного темперамента. Но по мере взросления она становится рассудительной рачительной хозяйкой.
Третьим или четвёртым планом в романе выступают запахи. Прямого указания на них в тексте нет, но у меня тут уж работает воображение. Вот читаю о том, как князь Андрей обустраивает своё имение Богучарово, и словно чувствую запах свежей древесины. И думается о даче и вообще о чём-то хорошем.
Наконец, о поведении животных. Здесь появляется собака Платона Каратаева. Она от восторга повизгивает, лёжа на спине или играет со щепочкой и соломинкой. О таких эпизодах готов читать и думать постоянно. Вот как понимал я роман Л.Н. Толстого "Война и мир". Конечно, в сочинении ничего этого не напишешь не поймут. А то ещё чего хуже, прослывёшь дурачком. Но именно такие мысли, по крайней мере, для меня, являются определяющими. Но они показывают, насколько чисты мысли и честны намерения читателя, а не повторение, как хорошо выученного урока, общих мыслей. Но надо больше читать и размышлять над прочитанным. Лишь в результате такого размышления зародится истинное понимание художественного произведения. Именно такие чувства порождает самостоятельное чтение романа-эпопеи Л.Н. Толстого "Война и мир".
(Продолжение следует).
Часть третья. Московская студенческая эпопея 10
© Copyright: Андрей Андреевич Марков, 2026
Свидетельство о публикации №226031600990
Свидетельство о публикации №226031600990
Рецензии