Никита из Иркутска

  Февраль 2022 года выдался, более холодным по-сравнению с предыдущими годами.
18-го февраля, днем было на термометре -11 градусов. К вечеру у меня поднялась
температура, до 38-ми. Я на всякий случай собрал все необходимое для отправки
меня в больницу. Каким-то восьмым чутьем я понял, что это ковид, тем более
я им уже переболел. Тогда я провел 26 дней в инфекционной больнице. Второй
раз желания попадать туда у меня не было, но я решил с судьбой не спорить.
Тем более Бог - хозяин судьбы. Уж это я точно знаю: по крайней мере моей.

В рюкзак я взял кипятильник, набор трав, стимулирующих дыхательную систему,
икону с изображением Иисуса Христа, Богородицы и Николая Угодника, хотя
я редко ему молился. Чаще всего в молитвах я обращался к Иисусу и к Богородице.

Мама мне говорила, что меня назвали Колей в честь Николая Угодника, хотя я был
примерным: и октябренком, и пионером, и комсомольцем, и даже коммунистом.
Прадедушка меня ругал за значок октябренка и пионерский галстук - за то, что
я их носил. А вот бабушка и мама были верующими, но никогда меня не ругали
за эти ленинские атрибуты, а наоборот гордились когда я стоял на посту
у памятника Ленину на 22 апреля, а на пост к памятнику ставили только тех, кто
учился на пятерки или на 4 и 5. Я как раз был вторым, то есть я был хорошистом. 

  19-го февраля я проснулся в 7 утра: температура была 39 градусов - болела голова,
в груди были хрипы и сухой кашель. Все понял я - это ковид: вызвал скорую.
Она приехала быстро; через 15 минут.

  В комнату ко мне прошла симпатичная, молоденькая, да и еще с длинными ногами-
фельдшер. Ну, думаю, вряд ли эта молодая поставит диагноз - ковид.
А так хотелось полежать в больнице. Иногда люди привыкают к палатам. Там ведь
не только болезнь протекает, но и еще о тебе заботятся: еду привозят,
общение с больными, разные процедуры. Клизма, - например. О, это я загнул;
процедура далеко не из приятных.

  Фельдшер, девушка - красавица; померила давление, проверила сатурацию, легкие
послушала, и сказала:

  -У вас ковид.

  -А как вы определили? - спросил я.

  -А по характерным признакам, ответила она с улыбкой.
И меня отвезли в ту самую инфекционку, в которой я был в 1920 году под
Новый Год. Второй раз мне так не хотелось там побывать:
  -Но раз надо, так надо,- ответил я самому себе.

  У меня взяли кровь из вены, потом сделали КТ легких, и через пол-часа врач мне
ответила: - У вас ковид, и у вас легкие поражены на 40%.
Скорая отвезла меня туда, где лечились от кавида в легкой форме заболевания.
Меня отвезли в районную больницу, в деревню - Череха, где проводили лечение
слабо зараженных ковидом пациентов.

  Меня определили в палату из трех человек. Старик возраст - 74 года. Звали его-
Григорий, а рядом с кроватью был Денис лет 35 -ти. Он был родом со скита Ионы,
где-то рядом с г. Пушкинские Горы. Примечательно то, что там готовили Сбитень.
Мы быстро подружились. Григорий когда-то служил в части города Острова,
кому когда-то наш Президент подарил несколько самых передовых, и самых
мощных, и современных вертолетов: - что-то вроде "крокодилов" Это я соблюдаю
секретность, хотя этот подарок показали по центральному телевидению, но
все равно гордость за Остров у меня переполняла все чувства.

  Началось лечение. Григорию жена звонила в день по несколько раз. Мне было
завидно, да и Дениса жена не обижала вниманием - тоже названивала по два три
раза на дню.
  -Вот это любовь, - по доброму завидовал я.

  Уже 21-22 февраля жена Григория позвонила мужу, и предупредила его, что в части
объявлена тревога, и собирают весь личный состав якобы для учений.

  23 февраля мы смотрели всю ночь - с 12.00 ночи и до четырех утра полеты нашей
военно-транспортной авиации. Полеты как раз были над нашей больницей.
Самолеты летели низко. Мы не спали - и смотрели в окно. В окна смотрели
пациенты всех палат. К 4-м часам утра мы насчитали более трех десятков
улетевших самолетов.

Ощущение было жуткое. Утром мы узнали из выступления  Путина, что началась
в Украине СВО(специальная военная операция.)- 24 февраля в 6ч 05 минут.
Мы продолжали жить палатной жизнью. Денису передавали передачки: блины с медом
и с деревенской сметаной. Жена Григория передавала сало и жаренную курочку.
Врач сказала, что при ковиде надо есть сало, потому что в сале есть германий,
а он улучшает дыхание.
Моя дочь привезла еще дымящейся отваренной картошки, со своими закрутками
помидор и огурцов, да и еще капусточкой соленой снабдили свою передачку.
Ох, как мы наворачивали все эти соления, да еще и с горячей картошечкой.
Нам потом лечащий врач объяснила, что антибиотики вымывают полезные
соли микроэлементы. Вот мы их и пополняли солениями и их поглощением за обе
щеки.
Продолжались по-прежнему процедуры по лечению ковида. Из слов Григория узнали,
что в воинскую часть самолетом доставили три "двухсотых".

  -Ну, что же родину защищать надо, а войны без потерь не бывают,- подумал я.

  Санитарных норм в нашей больнице не соблюдали, как в той, которая была,
быстро построена на Достовалова. Здесь все ходили по коридору в туалет,
а туалет утром забивался, и сразу в 8.00 приезжала "откачка" нечистот, так что
ходили мы в туалет медперсонала - очередь была не малая.
Ночью доставали мыши своим шумом: они выползали из щели и гоняли сухие сухари
по полу. Уснуть было практически невозможно.
Дыра оказалась под моей кроватью. Я нашел бумаги - скомкал ее, и ее забил
дыру, думая про себя: -Пока я лечусь, они - мыши дыру новую прогрызть не
успеют.

  Меня выписали из больницы 6 марта 2022 года. Лечащий врач предложила отвезти
меня домой на скорой помощи. Было по-весеннему тепло, и я отказался.
Остановка автобуса №-6 была рядом, и я, наслаждаясь лучами солнца, пропустил
три рейса, и счастливый отправился домой; выполнять все рекомендации врача,
по дальнейшему лечению злосчастного ковида.

  9-го Мая 2024 года погода была холодная; дул холодный пронзительный ветер, и
мы - однопартийцы вышли на возложение цветов к памятнику неизвестному солдату,
в зимних, теплых куртках.
В руках были по две гвоздички. Я стоял сбоку от всех остальных, собравшихся
на возложение цветов.
И, вдруг ко мне подошел паренек лет 22 - 23 лет; в одной белой майке, и в
шортах белого цвета. Я подумал: -И, как ему только не холодно?
 
  -Может парень принял на грудь, и ему жарко, такое бывает после выпитого,
горячительного напитка, нам ли русским этого не знать, - размышлял я.
Он подошел ко мне и с абсолютно открытой, русской Душой, обратился ко мне:
  -Батя, я хочу цветы возложить к могиле неизвестного солдата, как это сделать?
Он был, абсолютно трезв, и я ему ответил:
  -Паренек, сейчас закончится митинг, и мы с тобой вместе положим наши цветочки
на могилу, а сейчас потерпи, а то тебя менты загребут за такой вид.

  -Не загребут, батя, я с СВО, и тут меня кольнуло, как током пробило все тело.
Я увидел у него вмятины от ран на бедрах ног, а также характерные точки от
ранений  в районе мышц - бицепсов. Какой-то холодок пробежал у меня по спине.
Пока мы стояли я мысленно повторял:
  -Он, оттуда! -Он, оттуда! - этот молодой, красивый, с чистой и русской душой-
парень - воин и защитник нашей с вами Родины. Из глубин моего сердца у меня
возникло отцовское желание - обнять этого парня и прижать его к своей груди:
и долго, долго его не отпускать, а может и даже поплакать вместе с ним за тех,
погибших там ребят, нашей родной до мозга костей - страны.

  Он обращаясь ко мне сказал: -Батя меня Никита зовут, я из Иркутска, и здесь
нахожусь у вас в госпитале.
Мы пожали друг другу руку, и я ответил: -А меня зовут Николай Иванович.

  -А можно я тебя буду называть - Батя, как - то не стесняясь и по-простому,
произнес, Никита.
В ответ я тоже по-простому, по - русски сказал: -Я согласен, и мне это даже
приятнее.

  Когда маленький митинг закончился и батюшка отслужил литию по неизвестному
солдату - потихоньку все стали расходиться по домам. Мы с Никитой положили
свои гвоздики на могилу неизвестному солдату. Никита опустился на колено
и в таком положении находился около минуты.
В моей станице, откуда я родом - после войны человек десять наших солдат,
не вернулось, и на памятнике они отмечены, как б/п (без вести пропавший)
И я подумал: -А может здесь покоится этот самый неизвестный солдат, из нашей
далекой Кубанской станицы.
Никита встал: -Батя мне надо медаль обмыть, где это можно сделать?
 
  -Пошли ко мне, -тем более я жил рядом; всего-то в метрах ста от мемориала.
По пути Никитка забежал в маленький магазинчик, и купил бутылку шампанского,
и коробку конфет. Я хотел ему возразить, а он тоже, как и в тот раз по-русски,
и по-простому, с усмешкой милой и доброй.
  -Батя, не стесняйся, у меня деньги есть, -и показал мне на смартфон.
Я вспомнил из наших фильмов, что медали обмывали, обычно спиртом.
  -Батя, я спирт не люблю, - рубанул Никита, и опять по-простому.
  -Откуда он узнал про мои мысли? -Да, там же на войне открываются  новые
качества человека, - а я все думал про этот спирт, - и как он догадался?
  -Ладно шампанское, так шампанское, - неохотно сказал я в ответ, хотя спирт 
был бы лучше в такую ветреную и холодную погоду.

  Мы поднялись ко мне на четвертый этаж, поставили шампанское и коробку конфет
на стол. Я достал бокалы: сходил на кухню и помыл их, а то они были в пыли от
долгого неиспользования.
Никита удивленно: -А ты, что Батя один живешь, а где жена?
  -Никита, я же Кубанский казак - какая баба выдержит такой характер, псковские
бабы могут мужика и оскорбить прилюдно, и обидеть, и даже - унизить: у нас,
у казаков так не принято, а здесь - это норма.

  -Ладно, парень давай будем обмывать твою медаль.
Он достал из пакета коробочку для медали и вытащил награду, опустил ее в уже
наполненный бокал, да так быстро, что я и не успел ее разглядеть, а вопросы
задавать я не решился. Для меня этот солдат СВО был выше любой награды.
Я видео в городе раненых с СВО, но подойти и расспросить, как-то не решался, да
и не этично это было - лезть в Душу солдата с расспросами. А тут был живой,
настоящий боец с СВО, и при этом он был у меня в гостях, и сидел напротив стола.
Радость ко мне лезла во все щели моего организма.
Мы распили шампанское. Он достал награду и вложил ее в коробочку, а коробочку
в пакет. Я так и не узнал, что за орден ему вручило командование наших военных
сил.
  -Эта проклятая, учительская стеснительность, а распинался - я казак! -Да, какой
я казак, - рассуждал трусливо я про себя.

Меня, как и любого в этой ситуации, распирало обычное человеческое любопытство:
  -Никита, расскажи за что медаль то получил? -Ладно, Батя расскажу, только давай
еще водочки тяпнем! И как это я не заметил, что у него в пакете была еще
одна бутылочка водки.
  -Давай, солдат будем наливать в эти же фужеры, из которых обмывали твою медаль.
  -Согласен, Батя! И мы раздавили и эту бутылочку. И Никита начал свой рассказ:

  -Нам троим была поставлена задача - уничтожить огневую точку ВСУ, которая у них
возникла в воронке от нашего снаряда, да так ловко, что вокруг этой воронки
рос густой кустарник, а они ее сверху укрепили крышей, и дронами было ни как
не подобраться. Их там в этом блиндаже было всего 3-4 бойца, но у них была
удобная позиция...и они простреливали дорогу, которая прилегала вплотную
к лесополосе. В лесополосу можно было войти быстрым бегом...и это было очень
опасно и рискованно.
  -В лесополосу мы вошли ночью, - продолжал мой гость,- идти пришлось в потемках,
и мы решили переночевать часов до пяти утра. Утром, продрогшие проснулись:
было еще темно и холодно, ведь был апрель месяц, и на траве была видна изморозь.
Шли на ощупь. В лесополосе было много акаций, и они своими колючками много
неудобств доставляли - можно было и лицо до крови расцарапать.

Никита передохнул, выпил воды и снова продолжил, а я смотрел ему в рот, и жадно
ловил каждое его слово:
  -Уже начало светать, и мы подошли к краю лесополосы, до воронки было метров
70, и мы тихо пошли, почему-то были уверены, что они спят. Подошли к мерам
десяти, надеясь застать их врасплох...и взять их живьем в плен, но раздалась
пулеметная очередь - мои напарники упали замертво, а я успел залечь за кочку.

  Никита волнуясь, и сбивчиво продолжал свой рассказ, а я боялся даже пошевелиться:
  -Потом, Батя на несколько секунд возникло затишье, наверное их пулеметчик подумал,
что он заодно и меня уложил насмерть. Этого времени мне как раз и хватило,
чтобы бросить в этот сранный блиндаж все три гранаты,
что были моим боекомплектом, а потом для надежности я забросал туда еще
гранаты  и своих погибших друзей. Бросал, Батя гранаты и плакал - думал,
а вдруг они живы, трогал их руками, тормошил, но они, навечно были немые,
и постепенно остывали их тела.

  -Батя, я закрыл им глаза,- почти чуть не плача, говорил Никита.
Это по телевизору война у репортеров красивая, а на самом деле - это грязь,
это страх, это гибнут твои товарищи, пропадают без вести...

  Никита умолк, а потом опять продолжил, но уже более уверенно, и более быстро
начал говорить:
  -Потом мной овладело любопытство, и я по пластунски вполз в эту воронку:
на земле воронки валялись три украинца они были все небритые: у кого-то 
руку оторвало моей гранатой, у второго было осколками посечено лицо, у третьего,-
разворочен от взрыва гранаты живот. На полу блиндажа было много уже,
свернувшейся, вражеской крови: она была повсюду...Стоял страшный смрадный запах
и от немытых долго тел, и от крови.

  -Мы вас сюда не звали, -сказал им Никита. Потом я быстро сообразил, что они
сейчас могут меня накрыть либо своими дронами, либо своей артиллерией, а могут
и миномет подключить. И я выскочил из окопа и что есть силы припустил к лесной
полосе, надеясь там встретить своих бойцов. Когда бежал, то мой автомат выпал
из рук, зацепившись ремнем за колючий куст, на верное за шиповник,-думал я.
  -И, вдруг всем своим телом я услышал за спиной звук вражеской птички: она
гналась за мной, как гоняются вороны за человеком, когда их гнезда потревожишь.
До лесополосы оставалось метров тридцать.

  -Не успею! -Не успею! -Не успею! -как молотом били мысли в мозгу, а птичка
и не собиралась меня атаковать. Я остановился и решил геройски умереть. Птичка
тоже прекратила свой поле, и стала кружиться кругами надо мной. на высоте метров
пяти. Потом отлетит метров пять вперед и наблюдает. Видно их оператор решил
поиздеваться надо мной, или натешиться вдоволь.
  -Ну, сука, бл...дь, бросай свою бомбу, -кричал от отчаяния Никита. То ли он
мне передохнуть давил, и я что есть силы рванул к лесу, а птичка настырная
за мной. Я бежал что есть силы.
  -Ну, Господи помоги! А потом я в метрах десяти от лесной полосы
резко остановился: птичка по пролетела вперед по инерции, и я видел, как
она разжала свои когти, и сбросила впереди меня свой смертоносный заряд.
  -Ну, все подумал я, что-то теплое ударило мне в грудь, но я почему-то не упал.
  -Значит еще жив. И я побежал. Что-то теплое бежало из шеи, из под мышек, из
под бедер.
  -Наверное пот струится,- думал Никита. В просвете леса он увидел своих бойцов,
и уже, теряя сознание, слышал родную автоматную очередь -они отсекали очередями
врагов.
  -Я, погружаясь во тьму, и, падая на их руки, успел прошептать:
  -Ребята, там наших двоих бойцов убитых, надо эвакуировать. И я потерял память.
Очнулся в госпитале, и весь в бинтах. Медсестра мне говорит:
  -Ну, боец тебе повезло. Потом пришел хирург в палату и, как мантру проговорил:
  -Повезло тебе парень, ни одного нерва пули не задели, и ни одной косточки.
  -Правда крови, ты много потерял.
  -Значит это был не пот, а кровь лилась из моей шеи, из моих красивых бицепсов
и из моих бедер. Потом меня самолетом и еще несколько раненых бойцов отправили
в Псков долечиваться.
  -Вот и вся история, Батя, -закончил свой рассказ - Никита. 

На некоторое время наступила полная тишина, и только слышны были порывы ветра,
которые били в мое окно, напоминая о том, что на улице не так уж и тепло,
и совсем не по-майски.
   
  -Батя мне пора в госпиталь, - нарушил тишину мой гость.-Расскажи, как мне
добраться до него.
  -Хорошо, Никита я тебя провожу до автобуса, а может ты мою куртку оденешь,
ведь холодно же на улице, а потом в госпитале мне ее отдашь, -пытался я
убедить Никиту.
  Но было бесполезно. Никита отказался наотрез. Мы вышли на улицу и быстро
дошли до остановки. Через минут десять подъехала двойка.
Мы обнялись, как давние знакомые. Двери открылись, и Никита одной ногой стал на
подножку автобуса, и помахал на прощанье мне рукой. Двери закрылись, Автобус
тронулся. Я долго смотрел во след и все не мог вспомнить - кого напоминал
мне этот паренек, и солдат из Иркутска. И я вспомнил - он напомнил мне того
солдата из фильма: "Баллада о солдате" - такого же простого и русского парня,
готового в любое время встать на защиту своей Родины. И я спокойный и
уверенный, пошел домой, зная о том, что я больше никогда не увижу Никиту
из Иркутска.
29.03.2026 год