Светочи мира

(из пасторальных скреп советской деревни)

     Двадцатый век, откашливаясь и смачно отхаркиваясь никотиновой слизью,
переполз за свою вторую половину. Ламповые телевизоры начали медленно расползаться, как чёрно-белые анаконды по казённым халабудам советской деревни. Страна медленно вставала с колен после битвы на Куликовом поле. Марксистская, психически-неустойчивая экономика ещё не могла обеспечить ненасытные потребности несознательных граждан.
     Такая диковинная хреновина как телевизор, а потом и всё остальное, включая туалетную бумагу, была почти недоступной для гражданина великой страны роскошью.
Денег хватало только на еду и на всякие тряпки, мыло, керосин, дрова.
     По праздникам к столу для детей покупали конфеты «Ласточка» и воронежские пряники. Адепты «зелёного змия» в день получки забегали в продмаг за «Московской» водкой, парочкой плавленых сырков «Дружба», и, как арабские джины, мгновенно растворялись в пыли земных дорог. Кому, как не им, этим мужам-интернационалистам,
гордо сжимающим в мозолистых, сильных ладонях гранёные стаканы с водкой, обсуждать назревший Карибский кризис и освещать проблему освободительного движения в Южном Вьетнаме.
     На двадцатой минуте напряжённой полемики, когда пара бутылок становилась тарой, им, светочам мира, часто бывало трудно говорить. Но даже в этих непростых условиях они виртуозно переходили на невербальную форму коммуникации - жесты, мимику, пантомимику.
     Охваченные праведным гневом, их трепетные жёны, как немецкие овчарки,
искали своих благоверных в бархате кораллового заката по кустам акаций и канавам.
Справить пальто в ателье или костюм приписывалось как явление божьей матери.
Выживали в основном только с огорода да со скотины.
     Корова и овцы в семье считалась венцом безбедной жизни. Там всегда водилось
молоко и сметана, по полатям были разложены кули с шерстью для валяния валенок и чёсанок. Что-что, а погребА с овощами и бочками с соленьями, копчёным салом
были у многих под завязку. У кого был сад, под осень рассыпали крепкие зелёные яблоки - антоновку и боровинку, на липовые стружки. До первых рождественских морозов они лежали на погребнице.
     Но самые проворные и ушлые товарищи каким-то собачьим нюхом изыскивали таинственную тропу к этому буржуазному сезаму. Психологический барометр межличностных отношений заложников плановой экономики накалялся добела. Зависть корёжила и отравляла чистые и белые, как льняные простыни, души строителей коммунизма. И как хотелось просто набить морду ближнему своему только за то,
что у него есть мотоцикл «Иж» с люлькой или ламповый телевизор «Сигнал»!