Мертвые шедевры 7-8 главы

Глава 7
Телефон зазвенел резко, будто выстрел в тесном кабинете. Лена, склонившаяся над монитором, даже не сразу поняла, что это её мобильный. Экран мигал номером дежурной части.
— Коркина, — коротко бросила она.
Голос дежурного был взволнованным, с хрипотцой:
— Товарищ капитан, это Понамарёв. Тут… На стадионе, при школе номер три… Труп. Обнажённая девушка. Нашли спортсмены, пришли на утреннюю тренировку. «Скорая» констатировала смерть, ППС уже на месте.
Лена выпрямилась. В кабинете сразу стало тесно, воздух сгустился.
— Оцепление выставили? К телу никого не подпускать. Ясно?
Пауза. Дежурный виновато охнул:
— Да.
Лена сбросила звонок, несколько секунд молча смотрела куда-то мимо монитора.
— Вторая, — сказала она глухо.
Егор, зависший у доски с распечатанными фото Лидии, дёрнулся:
— Где?
— Стадион при третьей школе. Обнажённая девушка, нашли утром. Всё очень похоже.
Каплин уже встал, беря куртку.
— Едем, — сказал он. — Лена со мной, а Егор Спиридонова заберет.
— Егор слышал? — Лена уже нажимала кнопку выключения на мониторе.
— Слышал, — ответил Егор, хватая куртку. — Лена, один вопрос. А кто тут главный? Ты или этот москвич?
— Перестань, — бросила Лена. — Поехали.
Олег сделал вид, что не слышал слов Коромыслова. Егор не забрал криминалиста, оказалось, он был на вызове неподалеку и уже выехал на новое место преступления.
Школьный стадион встретил их влажным воздухом и низким, почти свинцовым небом. Ржавые футбольные ворота, потрескавшаяся резина беговых дорожек, пластиковые сиденья на низкой трибуне — всё как в сотнях таких мест по всей стране. Только здесь, вдоль металлического забора, толпились люди: спортсмены, тренер, случайные прохожие. Многие держали телефоны в руках.
Темно-серый «Форд Фокус» Каплина вырулил на грунтовку почти одновременно со служебной «Ладой», за рулём которой был Егор. Колёса подняли пыль. Несколько подростков отскочили, кто-то зло выругался.
Егор тормознул у открытых ворот стадиона, почти выпрыгнул на ходу из машины. Каплин припарковался чуть в стороне, на обочине, заглушил двигатель и на секунду задержался, оглядывая пространство. Лена шла впереди.
Ограждение стадиона было открыто — широкие железные ворота для заезда техники распахнуты настежь. Никаких цепей, никаких замков. За воротами сразу начиналась грунтовка, уходящая вдоль трибун.
— Проезд был свободен, — вполголоса отметил он сам про себя, догоняя Лену. — Любой желающий может заехать.
— Я вижу, — коротко ответила она, почти не оборачиваясь.
У входа на поле стоял сержант Пискунов — молодой, вытянутый, как тонкий шест. Лицо белое, в руках вжатая фуражка.
— Товарищ капитан! — рванулся он к Лене.
— Молчать, — отрезала она. — Где тело?
Он кивнул в сторону футбольного поля, туда, где уже маячили «скорая» и белая «Гранта» криминалистов. На беговой дорожке суетились люди в форме.
Они двинулись вперёд. Под ногами мокрая резина чуть пружинила. На траве у края поля виднелась крупная, застоявшаяся лужа, оставшаяся после последних дождей. В ней, как в тусклом зеркале, отражалось серое небо.
Девушка лежала прямо в этой воде. Обнажённая, вытянутая почти по диагонали лужи. Длинные светлые волосы расплылись веером по поверхности, как водоросли, спутались с редкими травинками. Лицо повернуто кверху, к небу, глаза чуть приоткрыты, губы полуоткрыты. Одна рука вытянута вдоль тела, другая отведена в сторону и слегка согнута в локте, ладонь тонкими пальцами касалась кромки травы. Вода вокруг была спокойной, с редкими рябями от ветра.
— Где-то я уже это видел, — тихо выдохнул Егор, подбегая и останавливаясь рядом с Каплиным. — Но не помню где.
Лена мельком бросила на него взгляд.
На кромке лужи, на одном колене, склонился Спиридонов. В перчатках, с лупой и фонариком, он методично осматривал кожу девушки. Его чемодан с инструментами стоял рядом, раскрытый, аккуратно разложенный.
— Олег Степанович, — позвала Лена. — Что у нас?
Он поднял глаза, кивнул:
— У нас — вторая жертва. Молодая девушка и опять без одежды. Опять аккуратненько сделано. Профи постарался, — без особой иронии произнёс он, возвращаясь взглядом к телу. — Внешних видимых повреждений нет. Ни ссадин, ни ушибов, ни следов борьбы. Кожа чистая. На лице — никаких следов удара или удушения. Лужа неглубокая, — он чуть шевельнул локоть девушки, — тут взрослый человек на боку лежать может и не захлебнуться. Так что утопление под вопросом, но точно скажу только после вскрытия.
— Время смерти? — уточнил Каплин.
— Приблизительно три-четыре часа назад, — ответил Спиридонов. — Тело уже остыло, трупные пятна только начали фиксироваться, окоченение начальное. С учётом температуры воздуха и воды — это примерно период между тремя и пятью утра. Но окончательно скажу потом.
— Следы перетаскивания, волочения? — спросила Лена.
— Ничего очевидного. Вода сглаживает многое, да и тут всё уже истоптано, — он кивнул на хаос следов по краю поля. — Спортсмены, медики, ваши патрульные… Весёлый балаган устроили.
Лена скрипнула зубами.
— Одежда? Сумка? Что-нибудь?
— Вот это самое интересное, — Спиридонов мотнул головой в сторону пустой кромки поля. — Ничего. В радиусе двадцати метров ни одной вещи. Ни трусиков, ни кроссовок, ни украшений. Всё, что было на ней или с ней, — либо сняли в другом месте, либо аккуратно забрали с собой. В отличие от первой жертвы, тут нам не оставили даже «натюрморта» в виде стопки одежды.
Каплин смотрел на девушку, на позу, на распущенные волосы в воде, потом — на обводы лужи, на трибуну, на беговые дорожки.
— Та же театральность, — сказал он спокойно. — Обнажённое тело, отсутствие следов борьбы, поза из произведения искусства. В прошлый раз — скульптура, теперь что? Живопись? Похоже на продолжение серии. Повторение почерка с вариациями.
— И снова без отпечатков, — буркнул Спиридонов, словно заранее. — Верёвок нет, привязей нет, но я уверен, что на теле мы ничего лишнего не найдём. Работали в перчатках. Очень аккуратно. Время было. Паники — никакой.
За их спинами донёсся гул голосов. Кто-то в толпе опять поднял руку с телефоном.
Лена развернулась к Пискунову:
— Сержант! Ко мне!
Тот подбежал почти бегом.
— С этого момента — никого ближе десяти метров к забору, — отчеканила Лена. — Всех с телефонами — отгонять, чтобы ничего не ушло в сеть. Фиксируй тех, кто уже снимал. Фамилия, имя, телефон. Записи потом будем искать через них. Если хоть один ролик всплывёт и я узнаю, что ты тут прохлаждался — будешь потом ночами эти ролики мониторить. Понял?
— Понял, товарищ капитан! — Пискунов сглотнул и помчался к толпе, маша руками и уже командуя.
— Егор, — Лена повернулась к Коромыслову. — Обходишь весь периметр. Нужны камеры. Любые. Магазинчики, подъезды, школьные, частные, банкоматы — всё, что могло хоть как-то зацепить машину или человека, входящего и выходящего со стадиона.
— Понял, — кивнул Егор. — Начну с «Продуктов» на углу. Там точно есть камера, я неподалеку живу тут и часто бываю в том магазине.
Он поправил куртку и быстрым шагом направился к выходу, перешел через дорогу, к низкому зданию магазина с облупившейся вывеской.
— Олег, — тихо сказала Лена, когда они с Каплиным остались рядом с телом и Спиридоновым. — Осмотрись по периметру стадиона. Меня интересует, как сюда могли завезти тело. Проезды, парковки, тёмные углы. Всё. Я пока поговорю с теми, кто нашёл.
— Понял, — кивнул Каплин.
Он отошёл от лужи, не сводя взгляда с окружающего пространства. Школьный стадион был окружён низкой металлической сеткой. С одной стороны была сама школа, с другой — ряд серых пятиэтажек, с третьей — асфальтированная улица с редкими машинами. Открытые ворота зияли широким проездом. Никаких шлагбаумов, никаких бетонных блоков.
Каплин вышел за ограждение и пошёл вдоль сетки. На асфальте перед воротами были неясные следы шин — расплывчатые разводы, не различимые из-за влажности. Слишком много машин здесь ездили и раньше, слишком много следов наслаивалось.
Он дошёл до конца забора: там сетка соединялась с кирпичной стеной школьного корпуса. Никаких калиток, никаких дыр. С другой стороны — тот же голый металл. Кроме главных ворот — въезда не было.
— Значит, если он привез тело, — пробормотал Каплин себе под нос, — он заезжал через главный вход. Других подъездов нет.
Он перевёл взгляд через дорогу. Рядом с магазином «Продукты» действительно торчала под козырьком чёрная камера — маленький глазок с проводом, уходящим внутрь. Егор как раз входил в магазин, придерживая дверь плечом.
Каплин обвёл взглядом дома: на углу девятиэтажки — ещё одна камера, как будто направленная на двор и кусок улицы. Он мысленно «связал» сектора обзора: что-то из этого могло захватить и ночной стадион, и въезд.
Вернувшись на поле, он увидел, как Лена уже разговаривает с двумя парнями в спортивных костюмах — один худой, длинноногий, второй коренастый. Их лица были серыми. Где-то чуть поодаль топтались ещё двое, в куртках, явно из их же компании.
— …пришли к восьми тридцати, как обычно, — бубнил худой, глядя в землю. — Размяться хотели. Мы по кругу пошли, а Макс… — он кивнул на коренастого, — …к воротам побежал. Кричит: «Смотрите!» Ну мы… посмотрели. Она уже так лежала. Мы думали сначала манекен какой-то. Потом ближе подошли… И…
Парень замолчал, взгляд его поплыл.
— Снимать кто начал? — ровно спросила Лена. — Вы?
Коренастый, сжав губы, кивнул:
— Я. На телефон. Я сразу в сторис кинул. Ну… типа прикол, что ли… А потом… увидел, что она не шевелится…
— Телефон сюда, — сказала Лена спокойно, протягивая ладонь. — Разблокировал, показал.
Парень послушно протянул смартфон. Её лицо не менялось, когда она быстро открыла галерею, нашла свежие видео. Снято неровно, с криками, смехом, матом. Девушка в луже казалась то ближе, то дальше, но общая поза и картинка были видны достаточно чётко.
— Это видео ты уже куда-то выложил? — всё так же ровно спросила она.
— Ну да… в Тик-Ток и Вк, — выдавил Макс. — Я удалил, как только понял, что это труп, но он разлетелся.
— Это понятно, — хмыкнула Лена. — Интернет помнит всё. Но это уже наши проблемы.
Она вернула телефон.
— Контакты ваши Пискунов возьмёт. Никуда не уезжать, на звонки отвечать. Поняли?
— Поняли, — вяло кивнули парни.
Лена вернулась к телу, остановилась рядом с Каплиным.
— Театральность растёт, — согласился Каплин. — Первая «экспозиция» была в тихом парке, на грани заметности. Вторая — на школьном стадионе, где он почти гарантированно получит зрителей и ролики в интернете.

Глава 8
Спиридонов поднялся с колена, осторожно выпрямляясь.
— Всё, что можно было, я тут посмотрел, — сказал он. — Остальное — в морге, — закончил Спиридонов. — Предварительно: та же история, что и с первой. Внешних признаков насилия нет. По всем ощущениям — фармакология. Инъекцию буду искать позже, но, Лен, — он посмотрел прямо на неё, — готов спорить, что это снова нервно-мышечный блокатор. Тот же или из той же оперы. Чистый паралич, никакой борьбы, никакого шума.
— Возраст примерно тот же? — спросил Каплин.
— Визуально — да, — кивнул криминалист. — Двадцать, плюс-минус. Документов при ней нет, украшений тоже. Уши целые, дырки есть, но серёжек нет. Ничего, по чему можно зацепиться, всё снято или не надето вовсе. Личность — это ваша забота.
— Понял, — сказала Лена. — Как только будут первые данные по токсикологии и вскрытию — сразу мне.
— Как обычно, — кивнул Спиридонов. — Сообщу лично, как только Звягинцев рот откроет.
Он махнул санитару, стоящему у носилок. Те аккуратно подкатили их ближе. Девушку бережно переложили из лужи на плотную ткань, накрыли простынёй. Белый силуэт на фоне серой травы выглядел ещё более неестественным.
Каплин смотрел, как тело увозят к машине. Вода в луже ещё несколько секунд дрожала, будто не желая отпускать свою Офелию, потом поверхность снова стала гладкой.
— Поехали, — тихо сказала Лена. — В отдел. Егор уже, надеюсь, к тому времени нароет нам хоть парочку камер.
Егор появился в кабинете ближе к шести вечера, взъерошенный, с надорванной папкой и помятой рубашкой. Бросил на стол Лены список, исписанный от руки мелким почерком.
— Вот, — выдохнул он, плюхаясь на стул. — Периметр стадиона и всё вокруг, как ты просила. Камеры… есть. Но не всё так просто.
Лена сидела за своим столом, перед ней — две стопки: «Первая жертва» и «Вторая жертва», разделённые листом бумаги. Каплин, у окна, медленно листал протоколы по Лидии Соколовой, делая пометки карандашом.
— Докладывай, — сказала Лена.
— Магазин «Продукты» на углу, — начал Егор, загибая пальцы. — Камера висит, смотрит на крыльцо и кусок дороги. Запись есть, но продавщица сказала: без официального запроса — ни хрена. Мол, «мне потом с хозяином разбираться». Я удостоверение показал, объяснил, но бесполезно. «Надо запрос делать».
Он скривился.
— Дальше. Дом напротив школы. Там ТСЖ поставило две камеры: одна во двор, другая на угол дома — как раз кусок улицы и половину школьного забора захватывает. Там председательша такая… — он покрутил пальцем у виска, — но видео, говорит, хранится на их регистраторе в подвале. Ключ есть только у неё и у сантехника. Сантехник на смене, она одна, свято верит, что без бумажки мы все тут «самозванцы». Тоже запрос нужен. Я адрес, телефон записал.
Он ткнул пальцем в список.
— Ещё один банкомат «Колхозбанка» в пятидесяти метрах от стадиона. Камера банкомата частично захватывает въезд на территорию школы. Но там вообще стенка: «Пишите официальный запрос в головной офис, мы тут ни при чём». Короче, везде уперлись в бюрократию. Пока у нас только список точек, откуда потенциально можно что-то вытащить. Реальных записей — ноль.
— Ничего удивительного, — тихо сказал Каплин, не поднимая глаз от бумаги. — Это ещё хороший результат для одного дня. Главное — что точки есть. Бумаги мы оформим.
Лена взяла список, пробежала глазами.
— Завтра с утра я зайду к Агроном… — поправилась, — к Андрею Анатольевичу. Пусть подпишет пакет запросов разом. Иначе будем по каждому магазину отдельно бегать до пенсии.
Она отложила листок в сторону, к специально подготовленной папке с пометкой «Запросы».
— По личности второй жертвы что-то? — спросила она.
Егор покачал головой:
— Пока нет. Участковые ходят по ближайшим домам, спрашивают, кто пропал, но это долгая песня. Список заявлений о пропавших за последние трое суток я запросил у дежурки, но там всё классика: алкаши не вернулись, подростки домой не ночевали. Никто под описание «девушка двадцати лет, блондинка» пока не подходит. Придётся ждать, пока кто-то хватится.
В кабинете повисла тишина, наполнившись лишь гудением системного блока и редкими щелчками мыши.
Лена откинулась на спинку стула, сложила руки на груди.
— Итак, — произнесла она, глядя то на Каплина, то на Егора. — Что у нас есть к этому вечеру?
— Две жертвы, — перечислял Каплин спокойным, чуть хриплым голосом. — Обе молодые девушки, примерно двадцать лет. Обе — голые. Внешних следов борьбы и насилия нет. В обоих случаях криминалист предполагает одну и ту же фармакологию — нервно-мышечный блокатор. В первом случае — сукцинилхолин, подтверждённый вскрытием. Во втором...
Он переложил листы из одной стопки в другую, как будто выстраивал невидимую схему.
— В обоих случаях — позы, явно заимствованные из искусства. Микеланджело, «Умирающий раб», теперь что-то другое, нужно выяснять. В обоих случаях выбраны места, где тело обязательно найдут: парк у пруда, школьный стадион. И в обоих случаях отсутствие следов суеты, спешки. Всё сделано аккуратно, спокойно. Убийца не боится, что его заметят.
— Но есть и различия, — вставила Лена. — В первом случае была аккуратно сложенная одежда рядом. Телефон жертвы, разблокированный отпечатком. Во втором — никакой одежды вообще. Ни сумки, ни телефона, ничего. Он будто сознательно убрал любую ниточку, которая могла бы вывести нас на личность.
— Значит, — продолжил Каплин, — он уже корректирует сценарий. Делает выводы. Либо одежда в первом случае была частью его «композиции», или ошибка, которую он решил исправить.
Егор усмехнулся безрадостно:
— Я когда поеду домой, заскочу в школу искусства. Узнаю что-нибудь по телу. Может, подскажут.
Лена постучала ручкой по столу, задумчиво.
— Места, — сказала она. — Меня сейчас больше всего достают именно места. Почему именно там?
Егор пожал плечами:
— Парк у пруда — логично. Утро, бегуны, собачники, романтики. Тело в любом случае найдут.
— А стадион? — подняла на него глаза Лена. — Почему не пустырь за городом, не лесополоса, не заброшка? Почему школьный стадион? Зачем ему нужно, чтобы находили тела?
— Он хочет, чтобы их нашли, — вмешался Каплин. — В обоих местах бывает много народу, много свидетелей. Он хочет что-то рассказать нам. Он хочет, чтобы его «работы» увидели. Не просто нашли где-то, а именно увидели. Желательно как можно больше людей, как можно быстрее.
Егор кивнул:
— Утром вся лента была забита этими роликами. Дежурный сказал, ему даже племянница из соседнего района прислала: «Это у вас там?». Удалить одно-два — можно, но интернет уже всё разнёс.
Лена сжала губы.
— Значит, для него важно именно это: публичность, — произнесла она. — Завтра нам вставят по первое число. Агроном будет не доволен этой публичностью.
Она перевела взгляд на окно. За стеклом серело небо, редкие прохожие спешили по своим делам, не подозревая, что в этом городе уже два дня как орудует человек, превращающий смерть в инсталляции.
— Но почему именно эти места? — повторила она. — Парк, стадион. Они для него что-то значат? Или он просто выбирает места, где максимальный визуальный эффект?
Каплин задумчиво провёл пальцем по краю стола.
— Возможно, и то, и другое, — сказал он. — Парк это классическое место для прогулок, свиданий. Стадион — место массовых сборов молодёжи, спорта. И то, и другое — социально «чистые» пространства. Без криминальной окраски. Он не тащит девушек в подвал, не прячет их в подворотнях. Он демонстративно выносит смерть в центр условно «здоровых» мест. Как будто хочет что-то этим сказать, — закончил Каплин. — Показать контраст. Жизнь — и его «композиция» посреди неё.
Егор потёр шею, шумно выдохнул:
— Ладно. Сидеть и гадать можно до посинения. Надо дальше копать по-старому. Поехал, заскочу в колледж искусств ещё раз. С директором толком поговорить, по преподавателям пройтись. Кто у них по скульптуре, кто по живописи, кто фанатеет по Микеланджело. И студентов тоже пробью, особенно старшекурсников.
Лена кивнула:
— Правильно.
Егор сунул папку под мышку, взял с края стола список по колледжу.
— Я поеду, — сказал он, бросив быстрый взгляд на часы. — А то Лариска меня сегодня уже похоронит морально. Завтра с утра отчитаюсь.
— Езжай, — коротко ответила Лена. — Только будь на связи.
Дверь за Егором хлопнула. Кабинет сразу опустел, простор между двумя столами вдруг стал заметнее. За окном сгущались ранние сумерки; город тонул в сером, вязком свете.
Каплин дописал строчку в своём блокноте, закрыл папку и аккуратно положил её на край стола. Несколько секунд он молча смотрел на экран, где всё ещё были открыты фотографии с места второго преступления, потом перевёл взгляд на Лену.
Лена сидела, опустив плечи чуть ниже обычного, но лицо оставалось собранным. На столе остывал забытый кофе.
Олег поднялся.
— Лена, — сказал он спокойным, почти будничным тоном. — Ты на машине сегодня?
— Нет, — она машинально потянулась к мышке, закрывая окна на мониторе. — Пешком собиралась… или на автобусе. Честно говоря, ещё не решила.
Он на секунду задумался, потом кивнул:
— Я всё равно через полгорода в свою берлогу еду. Подвезу тебя. Новая жертва… Не самое лучшее время торчать на остановке.
Она чуть дёрнула уголком губ.
— Ты же в другую сторону живёшь, — возразила коллега без особого нажима. — На окраину.
— Город маленький, — пожал плечами Каплин. — Кружок лишний — не проблема. Да и… — он на мгновение встретился с ней взглядом, — честно говоря, мне самому сейчас не очень хочется после такой смены ехать в одиночестве и думать об этом всём.
Лена несколько секунд молча смотрела на него, взвешивая то ли аргументы, то ли что-то ещё. Потом кивнула:
— Ладно. Подвезёшь. Только сначала я в дежурку забегу, распишусь в журнале и ребятам пару слов скажу.
— Буду ждать у машины, — ответил он. — Колеса проверю. Спускают чего-то.
Она потянулась за сумкой, выключила монитор, на автомате проверила, заперт ли сейф.
— Через пять минут буду внизу, — сказала Лена, вставая. — А кот тебя не потеряет?
— Маркиз? Нет, он понимающий, — сухо отозвался Каплин. — Он вообще за любую движуху, кроме смены корма и голодовки.
Лена чуть заметно фыркнула и вышла в коридор. Олег задержался на секунду, окинул взглядом две стопки на столе — «Первая жертва», «Вторая жертва», — потом взял свою куртку, папку и направился к выходу, уже мысленно прокладывая маршрут: сначала — дом Лены, потом — пустая, холодная служебная квартира, фотографии на столе и недовольный кот.
Вечер над Заречьем стекал в ночь, и где-то в этом тихом городе кто-то, возможно, уже продумывал следующую «картину».