Хрупкий сосуд семейного счастья. 27. 03. 26

Их встреча была предначертана судьбой. И за пять лет совместной жизни были и  радости,  и трудности. И, оглянувшись на прожитые годы, Николай вспомнил всё, и кудрявая его голова склонилась вниз.  Когда нарушилось его тихое счастье, он и не заметил. Перед мысленным взором встало их первое знакомство. Вера была совсем  молоденькой, семнадцатилетней девчонкой.  Только-только со школьной скамьи. Маленькая росточком, но заводная, чернявая, словно цыганочка- наверное , кубанское солнце позаботилось.  Хоть в танце, хоть в песне глаз от неё не отведёшь. А  Николай - парень хоть куда: два метра ростом, широк в плечах, гармонист классный, на гитаре играет. Поёт - заслушаешься, заиграет плясовую - не устоишь.  Недавно демобилизовался из армии, во флоте три года прослужил. Встретились в клубе на танцах, когда Николай приехал на Кубань в гости к бабушке. И завертелось - минуты друг без друга не могли оставаться. Увез красавицу в далёкую холодную Сибирь. И ведь поехала! Любила...  И дети, красавицы доченьки, под стать родителям появились на свет. Оленьке уже четыре исполнилось, а Женечке - три.

Вспомнил, как купал ребятишек, переживая, чтобы в ушки вода не попала, как лезли первые зубки, как первый раз пошли, как болели, плакали ночами. Как Николай утром пёк оладьи, а ласково будил своих девчонок завтракать.

А потом, потом... Решили осенним вечером сходить в клуб на праздник. Благо ребятишек присмотреть согласились родной дядька Иван с женой Лидией.  Вера в клубе с круга не сходила, её маленькие ножки только и мелькали. Николаю и приятно было, что на неё вся мужская половина засматривалась, а девчонки косились с завистью, и одновременно тревога в душе поселилась. Домой жена с неохотой возвращалась - праздник был ещё в самом разгаре. А Николай день-то на работе был, на тракторе устал да и на празднике тоже не ударил в грязь лицом - танцевал, не отходя от супруги, орлом вился.  Как пришли, уснул быстро, только голова падушки коснулась. Да недолгим был сон. Оленька во сне захныкала, он и подскочил-затревожился.

И что же? Где Вера? Похолодело в душе. Вышел на улицу - ночь тёплая, небо звёздное. Вспомнил, что жена просила ещё остаться потанцевать.  Да Николай переживал, что дочки без них не уснут, и у дядьки с женой свои дети дома ждали - хоть и постарше их девчат.

Не пошёл в клуб. Решил дождаться. Залез в тракторную телегу, что возле дома стояла, там сено лежало. Решил: "Полежу пока, пусть потанцует, подожду- придёт." Только лёг - слышит смех, который не спутаешь ни с чьим. Так только его жена смеётся, словно жемчуг рассыпает. Выглянул. Идёт его Вера. И не одна. Рядом электрик молодой совхозный. Подошли к калитке. И целоваться стали. Рухнуло сердце в пропасть. Выдержал. Дождался, когда жена в дом вошла. Следом зашёл. По глазам Вера увидела - не простит.
- Убью, изменница! - грозный шепот перешёл на крик,- как ты могла?!

Вера проскользнула к двери мимо мужа и бегом к дядьке Ивану с теткой Лидией.  Хорошо, что жили недалеко.
- Дядь, тёть, помогите, Коля меня убить хочет, -  запыхавшись, выдохнула в отчаянии.
Николай следом вошёл. Вспомнил, как мучительно стыдно было объяснять причину ночного вторжения. И слова тети Лиды:
- Жизнь прожить - не поле перейти. Не смешите людей, не пугайте дочек. Или найти нужно силы простить, если любишь жену, Коля. Или расходитесь. Вы оба молоды. А убивать, детей строить - не по- божески это. И тебе Вера выбрать надо: семьёй жить или по дискотекам одной гулять.

Ушли домой тихо.  Остаток ночи не спали, но и не разговаривали. Утром Вера сказала:
- Не сможешь ты меня простить. Не знаю, что на меня нашло. Уеду я к родителям на Кубань.
Ничего ей муж не ответил. Только поехал на станцию, купил жене и детям билеты на дневной поезд. Помог собрать вещи. Провожать пошёл. Детей нёс всю дорогу на руках, к груди прижимал. С тоской думая: "Как же я с ними расстанусь! " А когда поезд тронулся, шел рядом с окном где виднелось заплаканное лицо жены. Шёл, ускоряясь вместе с поездом, пока не остался на пустом перроне один.

Приехал домой. Пусто. Тихо. Одиноко. "Могу ли простить? Один поцелуй! Представил картину предательства. Да что ж так больно!"

А поезд уносил его семью всё дальше и дальше от него. В вагоне плакала Вера, глядя на уснувших под стук колёс дочек: "Что я наделала? Ведь было же счастье. Сама его растоптала. Что матери скажу?"  Вот и Краснодар. Еле донесла огромную сумку с вещами до тамбура, табуня малышей перед собой. Проводница открыла дверь. Вера стала спускаться по ступенькам, держа сумку. И вдруг повисла а воздухе. Недоумевая подняла вверх глаза увидела улыбающееся лицо мужа. Николай легко и бережно снял жену вместе с сумкой со ступенек. Затем обнял визжащих от радости дочек.
- Ну, что , родные мои, идём к тёще-бабушке?  - и протянул Вере букет огромных ромашек.
- Я не поняла, как? - удивилась Вера.
- На самолёте.
- Ты простил меня?
- Люблю я тебя. Один раз можно поверить и простить. Толь раз, Вера. Только раз. - сказал Николай, вглядываясь  в родное лицо.
- А больше и не понадобится.

Встречные прохожие тепло провожали взглядами молодого отца, бережно несущего своих дочерей. За его спиной была большая сумка, а рядом еле поспевала за ним  маленькая жена-красавица. И никто и не подозревал, что они всего лишь за одни сутки чуть не разбили драгоценный, но хрупкий сосуд семейного счастья.