Тайны Бессарабской миссии Пушкина и Властимировичи

По благословению его Высокопреосвященства Владыки Вениамина, Митрополита Минского и Заславского, Патриаршего Экзарха всея Беларуси.

Алексей Викторович Щусев (1873, Кишинев –1949, Москва) – выдающийся молдавский, русский и советский архитектор. Действительный член Императорской Академии художеств, академик архитектуры, академик АН СССР (1943), четырежды лауреат Сталинской премии (1940, 1946, 1948, 1952). Щусев — единственный архитектор, в равной степени достигший успеха в трёх эпохах русской и советской архитектуры — в предреволюционном неорусском стиле, в конструктивизме 1920-х годов и в сталинской архитектуре 1930-1940-х годов [1].

В начале 1900-х годов прошлого века, Алексей Викторович был уже известным архитектором-храмостроителем, ведущим неорусского стиля и мастером церковной архитектуры. Известность ему принесли работы: Марфо-Мариинская обитель (Москва), Почаевская Лавра (Троицкий собор), Храм-памятник на Куликовом поле преподобному Сергию Радонежскому и другие. В советское время он достойно вписался в архитектурную историю страны, им создано немало современных зданий, украсивших облик столицы, в городах ряда республик, в том числе и в Кишиневе. Он автор мавзолея В.И.Ленина на Красной площади, театра оперы и балета в Ташкенте, станции метро «Комсомольская», гостиницы «Москва» и других [2].

Алексей Викторович Щусев родился 8 октября (26 сентября по старому стилю) 1873 года в Кишинёве в дворянской семье. Отец – Виктор Петрович Щусев, смотритель богоугодных заведений. Мать – в девичестве Мария Корнеевна Зозулина. В 1891-1897 годах Щусев учился в Санкт-Петербурге в Высшем художественном училище Императорской Академии художеств у Л. Н. Бенуа и И. Е. Репина. В 1895 году, узнав из газеты о смерти генерала Д. П. Шубина-Поздеева, без рекомендаций пришёл к вдове с готовым эскизом надгробия и сумел убедить отдать заказ именно ему. На кладбище Александро-Невской лавры была построена квадратная часовенка под шатром.

За дипломный проект «Барская усадьба» Щусев был награждён Большой Золотой медалью и правом на заграничную командировку. После окончания Академии Щусев в составе археологической экспедиции отправился в Среднюю Азию, исследовав в ходе поездки два древних архитектурных памятника Самарканда – гробницу Тамерлана и соборную мечеть Биби Ханум. Впечатления от этой поездки оказали значительное влияние на дальнейшие работы архитектора. В 1898-1899 годах Щусев посетил Тунис и ряд стран Западной Европы, побывав в Вене, Триесте, Венеции и других городах Италии, а также в Англии, Бельгии и Франции, где в 1898 году посещал парижскую академию Жюлиана. Из рисунков этого периода была составлена отчётная выставка, получившая одобрительный отзыв И. Е. Репина [3].

После окончания Академии художеств Щусев поселился в Петербурге. Из самых ранних его работ надо прежде всего назвать первую строго научную реставрацию. Он воссоздал в 1900-е годы храм Св. Василия в Овруче XII века. С этого времени Щусев начал творческую борьбу с зодчими-эклектиками, которые ранее решительно «исправляли» старинные здания. Щусев к этому устаревшим к тому времени методам противопоставил совершенно иной подход, тщательно изучив и обмерив фрагменты XII века, и максимально их сохранив. Щусев получил в 1910 году звание академика за реставрацию этого храма. С 1901 года он состоял на службе в канцелярии оберпрокурора Святейшего Синода. Одним из первых самостоятельных заказов было проектирование иконостаса для Успенского собора Киево-Печерской лавры.

Программным произведением Щусева 1900-х годов стала церковь, спроектированная по заказу П. И. Харитоненко, сахарозаводчика, мецената и коллекционера, в имении под Харьковом Натальевка трактованная как храм-музей для собранных им древнерусских икон. Щусев создал здесь одну из самых выразительных своих построек, скульптурный декор которой выполняли С. Т. Коненков и А. Т. Матвеев, а мозаичное панно над входом, видимо, Н. К. Рерих, сотрудничавший с ним же в реализации проекта Троицкого собора Почаевской лавры [4].

В Петербурге в 1902 году он выполнял светский заказ от графа Ю. А. Олсуфьева – переделку и надстройку фамильного особняка на Фонтанке. Олсуфьев был председателем комитета по возведению храма-памятника в память о Куликовской битве и заказал зодчему его проект. Щусев создал вдохновенное произведение в неорусской версии стиля модерн. Храм Сергия Радонежского на Куликовом поле почти завершили к 1917 году. Отстаивая свой нетривиальный замысел – здание с асимметричным главным фасадом, Щусев едва окончательно не поссорился с Олсуфьевым, требовавшим сделать иной фасад, с однотипными по форме завершениями башен, и зодчий, задержавший строительство, все-таки сумел пойти на нежелательный для себя компромисс. Только в ходе последней реставрации храма-памятника его идея была реализована (но в весьма грубом исполнении покрытия) [5].

Не менее значительный проект А. В. Щусев создал по заказу представительницы царской фамилии, великой княгини Елизаветы Федоровны, происходившей из Дармштадта (тогда центра формирования европейского модерна). Влиятельная заказчица поддержала архитектурную концепцию Щусева и не мешала её реализации. Это хорошо сохранившаяся до сих пор московская Марфо-Мариинская обитель с церковью Св. Марфы и Св. Марии в больничном корпусе (1909) и собором Покрова Богородицы, ставшим композиционным центром всего ансамбля (1908—1912). Храм с большой луковичной главой на высоком барабане напоминает по формам древнерусские аналоги Новгорода и Пскова, но при этом совершенно оригинален, как и все остальные части комплекса, включая нарядные ворота с привратницкой. Декоративные рельефы здесь исполнял С. Т. Коненков по рисункам Щусева и Н. Я. Тамонькина, сотрудника его мастерской. Настенную живопись в соборе выполнил близкий друг Щусева М. В. Нестеров, которому помогал молодой П. Д. Корин [6].

Каждую свою постройку 1900-х – 1910-х годов Щусев рассматривал как творческий манифест. Он стал лидером неорусского стиля (национальной версии модерна). Для его узнаваемого авторского почерка характерны: вольная интерпретация мотивов древнерусского зодчества, динамика форм, часто асимметрично скомпонованных, крупные, доведенные до гротеска детали декора.

Менее выразительными, чем постройки в России, Щусевым были спроектированы и выстроены за её пределами: православный Храм Христа Спасителя в Сан-Ремо (проект реализовал итальянский архитектор Пьетро Агости), и храм Св. Николая со странноприимным домом в итальянском городе Бари (освящение храма состоялось 9 (22) мая 1955 г.). В 1915 году на Московском городском Братском кладбище в селе Всехсвятском был заложен храм Спаса Преображения по проекту Алексея Щусева, снесенный впоследствии (1948) в ходе интенсивной застройки нового района Москвы – Песчаных улиц [7].

Щусев стал победителем заказного конкурса на комплекс зданий Казанского вокзала в Москве, и в конце 1911 года его официально утвердили главным архитектором строительства. Казанский вокзал зодчий строил почти 30 лет, начиная с 1913 года. Для этого он перебрался из Петербурга в Москву. По замыслу заказчика, поддержанного архитектором, живописность композиции всего сооружения, состоящего из многочисленных объёмов, напоминающих целый городок, украшенный башней и часами, отражали характер старой дореволюционной Москвы.

Декор вокзала, решенного в смелых железобетонных конструкциях, напоминает мотивы древнерусского нижегородского, астраханского и рязанского зодчества, а также башню Сююмбике в Казанском кремле. Использование белокаменного декора на краснокирпичном фоне стен выполнено в духе русского барокко XVII века (нарышкинского барокко). Крытый остекленный дебаркадер вокзала, состоящий из трех цилиндрических сводов, спроектированный для Щусева известным инженером В. Г. Шуховым, осуществить не удалось. Это была бы самая экстравагантная часть проекта, хотя и решенного весьма современно для 1913 года, с применением высоких железобетонных арок параболической формы. Отделка интерьеров и роспись сводчатого зала ресторана по эскизам Е. Е. Лансере продолжалась вплоть до конца 1930-х годов. В 1912-1916 годы архитектор проектировал железнодорожные вокзалы в Софрине, Красноуфимске, Сергаче, Муроме [8].

Однажды к Щусеву обратилась знатная вдова Евгения (в замужестве Апостолопуло) с просьбой о строительстве в селе Кугурешты – родовом имении семейства Богдан в Бессарабии, храма в память о безвременно ушедшем муже…

Нынче – это село и коммуна Флорештского района в 35 км от города Флорешты в 165 км от Кишинева. Первое документальное упоминание отсылает нас к 1437 году. С XVIII века этим селом владела семья помещика Богдан. Одним из последних представителей рода был Иоан Богдан, а его наследниками стали две дочери и сын Василий, известный на всю Бессарабию своими новаторскими сельскохозяйственными достижениями. Семья была неординарная и хозяйственная [9].

Младшая дочь Евгения Ивановна Богдан – одна из самых просвещенных женщин своего времени – собирала молдавское народное декоративно-прикладное искусство, организовала школу виноделия Бессарабского земства, содержала бесплатную квартиру для начинающих художников в Петербурге с общей мастерской, была членом Петербургского женского благотворительного общества. Она участвовала в религиозно-философских собраниях, о ней писал даже сам В.В. Розанов [10].

Выполнить проект Елена Богдан попросила уже весьма авторитетного тогда архитектора Алексея Щусева, знакомого с ней с юности и впоследствии часто навещавшего во время поездок на родину – в Кишинев. В поисках прообраза сооружения Щусев, к тому времени признанный мастер в культовом зодчестве, академик, убежденный адепт неорусского стиля, обратился к древнемолдавским святыням – типу трехконхового (трехлепесткового) храма XIV-XVI веков, который, в свою очередь, пришёл в Молдавию с Балкан и Сербии. В этом можно усматриваться как пожелание заказчицы, так и попытку самого Щусева передать через образ постройки увлечение Евгении Ивановны молдавской стариной [11].

Архитектор отложил в сторону все дела и крупные проекты, чтобы приступить к работе в 1913 году. Надо сказать, что этому способствовала и давняя дружба с семейством Апостолопуло-Богдан, да и желание вновь увидеть Бессарабию и родной Кишинев, где он родился. Воздух родины стал особо притягателен для знаменитого мастера после стольких лет дальних странствий, и тревожных смутных ощущений надвигающейся бури Первой мировой войны.

Вот что говорит о строительстве этой церкви биограф Щусева К.Н. Афанасьев в своём капитальном труде о жизни и трудах архитектора: «В 1912 г. Щусев проектирует и строит церковь в селении Кугурешты в Бессарабии. Единственная глава ее покрыта «опрокинутым колокольчиком» – формой, столь распространённой в архитектуре церквей Молдовы. Главами подобной же формы увенчаны старые церкви родного ему Кишинева. Местный «рваный» камень, кирпич и черепица составляют оригинальное фактурное и цветное богатство архитектуры храма. Своеобразие форм карнизных профилей, параболическая арка в первом ярусе колокольни, стрельчатая аркада притвора, двойная аркатура гла¬вы — все вместе придает церкви характерный местный колорит. Декоративная резьба иконостаса церкви, выполненная по рисункам Щусева, содержит мотивы, характерные для молдавской растительности. Зодчий и здесь остался верным себе, считая непременным своим долгом следовать местным традициям и художественным взглядам» [12].

Программа росписей, которые было предложено выполнить русской художнице-авангардисту Наталье Гончаровой, зафиксирована в одном из писем от В.Я. Дмитраченкова из имения Кугурешты:

«3 октября 1916 года имение Кугурешты

Милостивая государыня, Наталья Сергеевна!

В ответ на Ваше письмо из Парижа извещаю, что церковь в Бессарабии закончена постройкой вчерне, остается лишь роспись, для которой просим Вас подготовить эскизы по прилагаемому списку имен Святых, изображения которых будут на наружных стенах церкви. Если в течение зимы Вы заготовите эскизы, тогда можно будет с весны 1917 года приступить на месте к выполнению их. Всех мест для изображения Святых на наружных стенах мы имеем 38. Между тем в прилагаемом списке есть пока 23 наименования, а остальные 15 будут дополнены архитектором Алексеем Викторовичем Щусевым. Я буду перед Рождеством в Москве у него и, по получении дополнительного списка, вышлю его Вам, а Вы пока можете составить эскизы на 23.
По получении этого письма прошу меня известить, можете ли Вы с весны 1917 года приступить к выполнению художественных работ на нашей церкви?

Примите мое искреннее расположение и привет, В. Дмитраченков.

Адрес мой прежний: Почтовая станция Котюжаны-Маре Бессарабской губернии, в имение Кугурешты, управляющему Николаю Егоровичу Стаммо для передачи Василию Яковлевичу Дмитраченкову».

В собрании Одесского художественного музея хранятся два эскиза Гончаровой к храму в Бессарабии «св. Борис» и «св. Феодор». Как и на проекте Щусева, изображения святых поясные на ярко-синем фоне, совпадающем по очертанию с нишами на стенах храма. На них имеется дата: «до 06.11.1915 г. - собрание Е.И. Богдан-Апостолопуло» [13].

Развернувшаяся в России Великая Октябрьская социалистическая революция 1917 года прервала работу Щусева и Гончаровой над храмом, оказавшимся формально на территории другой страны – Румынии. Несмотря на это Церковь в Кугурештах была закончена, хотя и без наружных росписей.

Об этом свидетельствует установленная на ней мемориальная доска: «Строительство этой святой церкви, посвященной Святой Троице в селении Кугурешты Сорокинского уезда, с колокольней началось в 1913 году на средства добродетельных христиан Евгении Богдан и Александры Поммер, урожденной Богдан, и завершено в 1930 году во время правления Кароля II Румынского архитектором А. Щусевым, инженером И. Дмитраченковым и художником и скульптором А. Знаменским».

Достраивала церковь старшая из сестер – Александра, жена русского финансиста Андрея Поммера, хозяина усадьбы в Цаульском заповеднике на Севере Молдавии. Окончательно церковь была достроена в непростые 30-е годы ХХ века [14].

Под церковью имеется усыпальница, где захоронена Екатерина Богдан-Апостолопуло. Стены возведены из камня разного цвета, со вставками из больших бутовых, грубо обработанных, камней, что придает зданию необыкновенную изысканность и некоторую загадочность, когда в первые христианские храмы, на Руси и у славян, вставляли священные камни древних языческих святилищ.

Кроме своей притягательной красоты, церковь отличается и оригинальной естественной системой вентиляции, проходящей через подвальные помещения здания, благодаря чему здесь всегда поддерживался особый микроклимат и отсутствовала сырость. Это помогло сохраниться в неприкосновенности чудесным росписям и резному деревянному иконостасу, изготовленному по эскизам Щусева. Кстати, система вентиляции и отопления хорошо функционирует и по сей день, в чём выездная редакция журнала «Общее Дело» смогла убедиться лично, во время поездки конца июня 2025 года.

Уникален искусно сделанный деревянный и позолоченный иконостас, на удивление хорошо сохранившийся. Алексей Викторович и здесь остался верным себе, считая непременным своим долгом следовать местным традициям и художественным взглядам. Стены и купол расписывала группа приглашенных Щусевым художников, учеников Васнецова. Портик церкви носит на себе явное влияние среднеазиатской архитектуры, которую очень любил Щусев.
 
Для освящения места строительства храма была использована икона Святой Троицы, она до сих пор хранится за алтарем. В церкви над входом – фреска с изображением двух сестер – Евгении и Александры.

В советские времена церковь Святой Троицы охранялась как памятник архитектуры, что связано с влиянием громкого имени Алексея Викторовича Щусева и его выдающихся заслуг перед Советской властью. И сейчас она является памятником архитектуры национального значения, включена в реестр памятников культурно-исторического наследия Республики Молдова. Напротив церкви расположена бывшая боярская усадьба, которая, к большому сожалению, куда более запущена, чем знаменитая церковь, охраняемая государством.

Церковь Святой Троицы Живоначальной в Верхних Кугурештах не закрывалась с момента основания – во многом благодаря и местным жителям, насельникам и ярым патриотам родного села, что ощущается и ныне при дружеском общении. Особо приятен и интересен батюшка Сергий – настоятель храма, истинный христианин и многодетный чадолюбивый семьянин, полный глубокой веры и любви к своей преданной пастве, и к выбранному, ещё в юности, духовному пути и поприщу.

Однако на этом история церкви в Кугурештах вовсе не исчерпывается, корни её тянутся далеко в глубь веков… Как уроженец Кишинева Алексей Викторович Щусев дружил с влиятельными и богатыми бессарабскими помещиками Рышкан-Дерожинскими, которые имели своё имение в тогдашнем местечке Рышканы Бельцкого уезда Бессарабской губернии, нынешнем городе Рышканы на Севере Республики Молдова. Однажды, ещё до начала Первой мировой войны, в конце первого десятилетия прошлого века, будучи гостем в Рышканах, Щусев познакомился с его жителем Ивановым Константином Тимофеевичем, потомком древнего рода великих толковинов и каганов Земли Скифской и Русской, который тоже проживал в этом месте [15].

Особо Алексея Викторовича заинтересовал огромный архив Константина Тимофеевича, доставшийся ему от державных предков, правивших в этих землях задолго до основания Молдавского княжества в 1359 году в Пруто-Сиретском междуречье… В дружеских беседах выяснилось, в частности, что в селе Кугурешты, рядом с древнейшим селением Кунича, в конце XI века, была построена большая каменная церковь в честь Трояна Стримира Стрикуса, являвшегося в представлении древних жителей Поднестровья воплощением славянского владыки Трояна [16] и христианской Святой Троицы.
 
Уже, имея какую-то предварительную договорённость с семьёй Апостолопуло-Богдан о строительстве церкви в их имении в Кугурештах, Щусев серьёзно заинтересовался свидетельствами из архива своего нового рышканского знакомого. Константин Тимофеевич показал ему древние толковинские летописи, а также рисунки церкви, выполненные самим Леонардо да Винчи (1452-1519), когда он проживал в Молдавской земле в 1475-78-х годах, будучи учителем и воспитателем детей господаря Стефана III Великого [17]. Планы и виды этой же церкви составлял и Георгий Франциск Скорина (1491-1572), ученик Леонардо да Винчи, великий восточнославянский просветитель и первопечатник, когда поселился в Пруто-Днестровской Молдавии после вынужденного ухода из чешской Праги [18].

Нет ничего удивительного в том, что Щусев – большой поклонник древнеславянской, древнерусской и древнемолдавской старины, ведущий неорусского стиля в храмовом строительстве, воспользовался предоставленной информацией в собственных планах и проектах строительства новой церкви Святой Троицы Живоначальной в Верхних Кугурештах, на месте древней святыни. В какой мере? – об этом сейчас трудно судить, так как рисунки Леонардо да Винчи и Георгия Франциска Скорины, пока, не обнаружены. Однако имеется лист старой толковинской летописи, который держал в своих руках Алексей Викторович Щусев, и который был передан автору сыном Иванова Константина Тимофеевича – Ивановым Василием Константиновичем (1906-1980).
Лицевая сторона толковинской летописи (Рис.1), рассказывающая о строительстве древней церкви в XI веке.

Современный перевод на русский язык и озвучка первой части текста в чёрной рамке, который является вводным и позволяет определиться с временем описанных в летописи событий:

Великое и длинное писание от нашего великого дядьки Юрги Красное Слово из Великого Рода великих толковинов Твердичей, каганов и царей Скифских и Русских от нашего Великого Дядьки Трояна Стримира Стрикуса, и великого царя и базилевса сербского и Старой Рашки, и Новой Молдавии, за великую победу над клятыми чёрными печенегами.


Рис.1 Лицевая сторона листа толковинской летописи. Бумага (210х155 мм.), чёрный угольно-сажевый грифель. Предположительно – конец XII начало XIII века, библиотека великого толковина Юрги Красное Слово (1080-1190). Фотография из личного архива автора.

Пояснения:

Юрга Красное Слово (1080-1190) – выдающийся правитель, полководец, религиозный и духовный реформатор, великий толковин, великий царь и базилевс сербский, Старой Рашки и Новой Молдавии, каган и царь Скифского и Русского каганата, располагавшегося в XII веке на Севере Карпато-Днестровской чаши и Северного Причерноморья, вплоть до реки Дон. Данный листок описывает события конца 80-х – начала 90-х годов XI века, борьбы местного славянского населения с печенегами, происходившие в Старой Рашке или Рашковской Земли, которая располагалась в районе и обширных окрестностях нынешнего Вадул-Рашкова Шолданештского района, по обе стороны Днестра [О Великом толковине Юрге Красное Слово см.: Юрий Иванов. Ранние представления о солнечном божестве в толковинской мифологии русинов Молдавии. Научно-популярный журнал «Общее дело» №7 за 2015 г. – Кишинев. С.26-27.]
Великий Дядька Троян Стримир Стрикус – славянский вождь IV-V веков, прародитель великих славянских правящих родов, позже обожествлённый в качестве владыки наземного, подземного и небесного миров [См. Иванов Ю. В. Древнерусский бог Троян и его чудесная история в толковинских текстах русинов Молдавии. Путивльський краезнавчий збiрник. Випуск 6. – Суми, 2010. С.74-106.].
               
Современный перевод на русский язык и озвучка второй части текста ниже чёрной рамки:

В то время, когда был маленьким наш великий дядька Юрга Красное Слово, но уже хорошо всё помнил, то спешно прибыл из Рашковской Земли великий жупан и царь, и базилевс сербский Кунича из Великого Рода Властимировичей Старых. Ибо донесли ему быстрые сторожа с Буга (реки), что идёт на Рашковскую Землю целая большая туча (десять тысяч) клятых чёрных печенегов, которые очень хотели пограбить и напиться нашей красной крови, и нажиться задаром нашим добром жирным, и полонить наших детей маленьких, и наших жён любимых, и наших отцов и дедов старых и милых. И просил великий Кунича Властимирович скорую помощь у нашего великого дядьки, великого кагана и царя скифского, и русского, и молдавского, нашего великого толковина Твердослава, много крепких и мощных воинов, и быстрых всадников, чтобы остановить и уничтожить клятых и лихих, чёрных бешенных печенегов.
 
Пояснения:

Великий жупан, царь и базилевс сербский Кунича из Великого Рода Властимировичей Старых – правитель Рашковской Земли второй половины XI века из рода первой княжеской сербской династии Властимировичей (700-е – 960-е), которые перебрались в конце X века, после гибели первого сербского государства и его последнего правителя Часлава Клонимировича (933-960), в Пруто-Днестровское междуречье. Они находились в близких родственных связях с великими толковинами и каганами скифскими и русскими [См.: Ю.В. Иванов. Церковь Архангела Михаила в селе Вадул-Рашков и её ранняя история в толковинских текстах русинов Молдавии. Научно-популярный журнал «Общее дело» №9 за 2017 г. – Кишинев. С.153-155; Ю.В. Иванов. Родословная «честного мужа» Радши – основателя рода Пушкиных в Русинско-тиверском летописном своде Средневековой Молдавии. Научно-популярный журнал «Общее дело» №15 за 2023 г. – Кишинев. С.91; Jуриj Иванов. Оснивач породице Пушкин «Часни муж» Радша, потомак Властимировиhа, прве валадарске династиjе средньовековне Србиjе. Српска баштина. 1. год. X, 2025. Часопис Института за српску културу – Никшиhч, Црна Гора. За издавача Др Будимир Алексиhч. Институт за српску културу. С.337-354.]

Обратная часть листа толковинской летописи (Рис.2).

Современный перевод на русский язык и озвучка древнего текста после заглавной буквы Т, изображённой в виде человеческого лица:

И дал наш великий дядька Твердослав своих крепких воинов и быстрых всадников своему родственнику – великому дядьке Куничу из Великого Рода Властимировичей Рашковских и Сербских. И побили, и посекли, и потопили много клятых печенегов в Великом Днестре. А тех, что остались в живых, взяли в крепкий полон. И очень благодарили, и очень величали нашего Великого Бога, и нашего великого дядьку Твердослава за ту великую победу над клятыми погаными чёрными печенегами. И начал великий дядька Кунича Властимирович Старый ставить, возводить и вершить – каменную, крепкую и высокую церковь, да на великую славу нашего Великого Святого Бога Трояна Стримира Стрикуса, во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа Великого, в старой дубовой дебри (роще) Великого Дядьки Трояна, где в давние времена стояло великое капище нашего Великого дядьки Трояна. И повелел великий дядька Кунича Старый поставить те святые камни из той великой святой капы – в новые стены той новой великой и высокой каменной Церкви Божьей. И повелел великий дядька Кунича Старый поставить кругом той новой церкви – крепкие каменные стены в четыре угла (прямоугольником), да на два всадника высотой, с крепкими харалужными (из крепкого гибкого дерева) клетями, для мощных луков и самострелов (арбалетов) для кругового крепкого боя. И повелел сделать в той церкви каменные погреба (склепы-?), где можно было отдыхать (после смерти) самому и своей родне царской, до Прихода нашего Великого Господа Иисуса Христа.

Из текста становится понятным, что храм, возведённый в конце XI века в священной роще Трояна, имел и оборонное значение, тем более что он был окружён каменной прямоугольной стеной высотой в два всадника (4, 5 метра-?), с крепкими деревянными клетями поверх, приспособленными для стрельбы из луков и арбалетов. Неожиданное тяжёлое кровавое столкновение с «чёрными печенегами» не прошло даром, оно требовало предохранительных мер на будущее, которые были реализованы Куничем Властимировичем в новом каменном храме с мощной защитной стеной, где он и упокоился сам.

Рис. 2 Обратная сторона листа толковинской летописи. Бумага (210х155 мм.), чёрный угольно-сажевый грифель. Предположительно – конец XII начало XIII века, библиотека великого толковина Юрги Красное Слово (1080-1190). Фотография из личного архива автора.

В стены предыдущей церкви были вмурованы священные камни, оставшиеся от более древнего святилища, посвящённого Трояну, и располагавшегося в священной дубовой роще. Мы можем видеть, что в современном храме Святой Троицы в Верхних Кугурештах, Щусев, по сути дела, уже на новом творческом и строительном уровне, повторил древний проект и в этой интересной архитектурной детали: в стены нынешней церкви тоже вмурованы большие бутовые валуны, возможно имеющие отношение к старым священным камням Трояна, которые строители могли использовать в тех же целях по указанию Алексея Викторовича.

Саму церковь также окружает каменная стенка, но более низкая и без оборонных клетей, которые уже, конечно, не имели никакого защитного смысла в начале XX века. Скорее всего – это дань великого мастера героическому прошлому наших предков, которым он так упоённо интересовался и воплощал в своих незаурядных многочисленных творениях. А также, практически, посильная защита от блуждающих ночных зверей, нежелательных странников и деревенского пасущегося скота. Конечно же, наличие рисунков Леонардо да Винчи и Георгия Франциска Скорины, позволило бы более точно определиться – в сущности, да и в деталях проекта Алексея Викторовича Щусева, но такой возможности у нас, увы, пока нет.

 
Рис. 3 Лист из копии толковинской летописи, посвящённой деяниям великого толковина Юрги Красное Слово. Фотография из личного архива автора.

Выдающийся молдавский историк и археолог, доктор хабилитат исторических наук Николай Дмитриевич Руссев (1958-2024), исследовавший этот документ в начале 2020 года, датировал эту летопись, примерно, тем же периодом, правда, допуская, всё же, её более позднюю перезапись вплоть до XIV-XV веков.   

Однако у интересующихся читателей есть другая возможность – увидеть портретные изображения великого толковина Юрги Красное Слово и его царственного отца – великого толковина, кагана скифского и русского, Твердослава. В этом нам помогут листы из толковинской летописи XII века «Ходы великого толковина Юрги Красное Слово по Великой Земле Трояна Стримира Стрикуса», вернее – два листа из копии этой летописи, сделанной Ивановым Василием Константиновичем (1906-1980) в середине 60-х годов прошлого века и перешедшие к автору по наследству (Рис. 3 и Рис. 4).

К большому сожалению, оригинал самой летописи, с которого делалась копия, не дошёл до нашего времени, но можно предполагать, что Василий Константинович довольно точно его отразил в главных деталях, будучи неплохим рисовальщиком. И это очень важно, так как, по его словам, сама летопись была выполнена Леонардо да Винчи в 1477 году, по заказу великого толковина Тведокрока – тогдашнего правителя северной молдавской части Пруто-Днестровского междуречья [19].

Рис. 4 Лист из копии толковинской летописи, посвящённой деяниям великого толковина Юрги Красное Слово, выполненный, как и предыдущий (Рис. 3) жителем посёлка Рышканы Рашканского района Молдавской ССР Ивановым Василием Константиновичем, в середине 60-х годов XX века. Бумага (297х203 мм.), чёрные и синие чернила, цветные карандаши и краски. Фотография из личного архива автора.

Василий Константинович скопировал несколько десятков листов летописи, которые описывают ранние годы великого толковина Юрги Красного Слова до того, как он стал правителем Русского и Скифского каганата где-то в начале 20-х или 30-х годов XII века.

Это было тяжёлое время для славянского населения Буго-Днестровского и Пруто-Днестровского междуречья, которое постоянно подвергалось опустошительным нашествиям степных печенегов и половцев. Блестящий период расцвета древнерусских поселений и городищ Поднестровья в Молдавии был, практически, остановлен этими нашествиями в конце XI – начале XII века. Однако славянское население вовсе не исчезло в этих краях. Часть его продолжало жить под защитой лесного массива в центральных районах, другая часть отступила на север, ближе к землям Галицкого княжества [20]. Именно эпизоды из этих трагических событий представлены в летописях, рассматриваемых автором в данной работе. Возведение Куничем Властимировичем оборонного храма в дубовой дебри Трояна – было необходимой мерой защиты местного населения от смертоносных атак кочевников, в данном случае – чёрных печенегов, как гласит древняя летопись.

На первом листе (Рис. 3), как раз показан, горящий после нападения кочевников, славянский город на берегу Днестра, скорее всего – Черн [21], на который указывает Юрга Красное Слово, стоящий в пурпурно-золотых одеждах, своему, сидящему в кресле, отцу Твердославу, держащему в руке золотой посох Трояна – сакральный символ высшей власти. Те же две фигуры, но уже обе стоящие в языках пламени, мы видим и на втором листе (Рис. 3).

Увы, но в данной статье нет возможности более подробнее рассмотреть и растолковать изображения и тексты на листах, это – тема отдельного серьёзного исследования. Возможно, что автор сделает это в следующих публикациях. 

Дружба Алексея Викторовича Щусева с семейством Ивановых, начавшаяся в довоенный период, продолжалась вплоть до смерти первого. Ивановы пожертвовали большие суммы на строительство церкви Святой Троицы в Верхних Кугурештах, а также присутствовали в 1933 году на её открытии и освящении.

Также Щусев познакомил Константина Тимофеевича Иванова с Николаем Константиновичем Рерихом (1874-1947) и его супругой Еленой Николаевной Рерих-Шапошниковой (1879-1955). Многие свои идеи о мировом братстве и великих махатмах – учителях человечества Рерихи подчерпнули из рассказов Константина Тимофеевича о великих толковинах [22].
 
По рассказу Иванова Василия Константиновича, опирающемуся на документы семейного архива и рассказы предков, и услышанному автором в конце 70-х годов прошлого века: осенью 1820 года развалины первого храма Кунича Властимировича в Верхних Кугурештах посетил и Александр Сергеевич Пушкин. Поэт прибыл в Бессарабию под начальство полномочного наместника Бессарабского края генерала И. Н. Инзова (1768-1845), в командировку по линии Коллегии иностранных дел, которую до сих пор многие ошибочно называют «Бессарабской» или «Южной ссылкой поэта» [23].

О том, что Пушкин был в Бессарабии вовсе не в ссылке, а по государственным секретным делам, написано уже немало, особенно в последнее время, как в публицистической среде, так и в научной литературе. Вот что об этом говорит Алексеев Виктор Николаевич, кандидат исторических наук, доцент Государственного гумманитарно-технологического университета (ГГТУ) Орехово-Зуево, профессор РАЕ, член Совета Российской генеалогической федерации, член Русского энтомологического общества и Русского географического общества, действительный член Академии Российской словесности, в своей известной статье «Затянувшаяся командировка А.С. Пушкина»:
 
«История «южной «ссылки» А.С. Пушкина в 1820-1824 гг. может считаться хрестоматийной. Однако документальных источников, однозначно определяющих планы государя и руководителей Коллегии иностранных дел1 (1 Далее КИД – А.В.) в отношении поэта, всё ещё недостаточно. Такое положение создаёт почву для самых разных суждений, во многом зависящих от симпатий и знаний исследователей.

Прежде всего, неправомерно использование устоявшегося выражения «Южная ссылка Пушкина». До лета 1824 г. поэт оставался чиновником КИД, получал жалование, выполнял отдельные государственные поручения и не состоял под полицейским надзором. Случай с А.С. Пушкиным не попадает и под определение «административная высылка», поскольку в его отношении не было приговора суда, и он не был признан неблагонадёжным. Как чиновник КИД, Пушкин был отправлен на юг по распоряжению начальства, что более всего похоже на командировку.» [24].

И далее Виктор Николаевич углубляет, обосновывает и развивает свои тезисы:

«…Итак, начнём со времени перевода А.С. Пушкина из Петербурга на юг России и условий этого перевода. Как известно, пушкинские «стихи на вольность, эпиграммы на властителей и проч.» (Н.М. Карамзин) стали причиной недовольства императора Александра I, намеревавшегося удалить «бунтаря» как можно дальше от Петербурга. Благодаря ходатайству Н.М. Карамзина, а также статс-секретаря и второго управляющего КИД графа Иоанна Каподистрии поэт был спешно отправлен курьером в Екатеринослав с депешей для генерала И.Н. Инзова. Весьма вероятно, что известный либерал граф Каподистрия (по словам Карамзина, «умнейший человек нынешнего двора»), благоволил к молодому человеку и специально придумал для него командировку, избавляющую поэта от полицейского надзора.

Эта мысль подтверждается несколькими документами, в частности, запиской графа Каподистрии от 5 мая 1820 г.: «Император приказал вчера, чтобы коллегия выдала г-ну Пушкину, переводчику, тысячу рублей на дорожные расходы... Я хочу поручить ему срочную депешу для г-на генерала Инзова. Сделайте одолжение, поговорите об этом с графом Нессельроде. Он об этом предупреждён. Мы были вместе, когда Его Императорское Величество дал мне это указание»4. Отметим, что в 1820 г. КИД руководили одновременно два статс-секретаря - И.А. Каподистрия и К.В. Нессельроде, но право в решении вопросов, связанных с Бессарабией и отношениями с Турцией, первоначально принадлежало графу Каподистрии.

В личном письме, которое Пушкин повёз с собой из Петербурга генералу Инзову, граф Каподистрия писал, что, несмотря на серьёзный проступок молодого человека, последовавший не вследствие порока, а из-за юношеской неосторожности, Пушкин направляется не для наказания, но для воспитания, что «его покровители полагают, что его раскаяние искренне и что, удалив его на некоторое время из Петербурга, доставив ему занятие и окружив его добрыми примерами, можно сделать из него прекрасного слугу государству...»5 (здесь и далее курсив мой - В.А.).

В это же время в своих письмах к князю П.А. Вяземскому А.И. Тургенев сообщал, что «Пушкин ускакал к Инзову курьером; пробудет с ним несколько времени и потом будет при Каподистрии, если исправится».6 По мнению Н.М. Карамзина: «Пушкин был несколько дней совсем не в пиитическом страхе от своих стихов на свободу и некоторых эпиграмм, дал мне слово уняться и благополучно поехал в Крым месяцев на 5... Он был, кажется, тронут великодушием государя, действительно трогательным»7.

Заметим, что в цитированном выше письме графа Каподистрии Пушкин назван «переводчиком», что можно считать указанием на его должностные обязанности в КИД. Вероятно, таковыми они и остались, когда Пушкин оказался в распоряжении генерала И.Н. Инзова, председателя Попечительского комитета об иностранных поселенцах южного края России и полномочного наместника Бессарабской области. Во всяком случае, в письме к Каподистрии от 28 апреля 1821 г. И.Н. Инзов сообщал о Пушкине: «Я занял его переводом на российский язык составленных по-французски молдавских законов...»8. Формально коллежский секретарь А. Пушкин оказался в штате бессарабского генерал-губернаторства, что подтверждают его слова из письма к Нессельроде от 13 января 1823 г.: «Будучи причислен по повелению его величества к его превосходительству бессарабскому генерал-губернатору, я не могу без особого разрешения приехать в Петербург...»9.

Таким образом, ближайшее окружение Пушкина предполагало, что его удаляют из Петербурга всего лишь на некоторое время, возможно, на пять месяцев, которых будет достаточно для исправления молодого человека. Более того, по словам самого Каподистрии, «впоследствии он, Каподистрия, ценя высокие дарования молодого человека, надеется иметь его при своей особе»10.» [25].

Ещё в конце 60-х годов прошлого века выдающийся советский и молдавский учёный-пушкинист Борис Алексеевич Трубецкой (1909-1998), доктор филологических наук, профессор Кишиневского государственного университета им. В.И. Ленина, в своём капитальном труде «Пушкин в Молдавии», выдержавшем семь изданий, указал на то, что Пушкин не был сослан в Бессарабию, а направлен в Кишинев по месту службы в Коллегии иностранных дел: «Из Крыма Пушкин должен был ехать не в Екатеринослав, а к новому месту своей службы, в Кишинев. Поэтому неправильно утверждать, что Пушкин был сослан в Кишинев. Выехав в середине сентября (12 - 14 числа) из Симферополя, Пушкин побывал проездом в Одессе, откуда отправился в Кишинев.» [26].

Свой смелый вывод, разительно отличавшийся от тогдашней официальной точки зрения государственной идеологии и пушкинистики, Трубецкой сделал на основе изучения Пашпорта или Подорожной Пушкина под №2295, выданного в Петербурге 5 мая 1820 года за подписью самого Карла Нессельроде (1780-1862), министра иностранных дел Российской империи, со следующим содержанием: «По указу Его Величества Государя Императора Александра Павловича Самодержца Всероссийскаго. И прочая, и прочая, и прочая… Показатель сего, Ведомства Государственной Коллегии иностранных дел Коллежский секретарь Александр Пушкин, отправлен по надобностям службы к Главному попечителю Колонистов Южного края России г. Генерал-Лейтенанту Инзову; почему для свободного проезда сей пашпорт из оной Коллегии дан ему в Санкт-Петербурге мая 5 дня 1820-го года.» [27].
А также в результате тщательного изучения маршрута движения Пушкина на Юг, во время которого тот передал генералу Инзову царскую депешу о его новом назначении: «6 мая 1820 г. Пушкин выехал вместе со своим дядькой Никитой Козловым в Екатеринослав, везя с собой депешу от Коллегии иностранных дел к Инзову, извещавшую последнего о предстоящем назначении его полномочным наместником Бессарабского края.» [28]. Понятно, что ссыльный подневольный арестант, будь это на самом деле, не мог бы везти столь важную царскую депешу высокопоставленному чиновнику Российской империи.
               
Рис. 5. Пашпорт или Подорожная Пушкина. Фотография взята из открытых источников.

И далее: «В середине мая (17 - 18 числа) Пушкин прибыл в Екатеринослав. Но здесь поэт прожил всего десять дней. Заболев лихорадкой, Пушкин, с разрешения Инзова, выехал 28 мая на Кавказ с семьей знакомого ему еще по Петербургу генерала Н. Н. Раевского, героя Отечественной войны 1812 г., который остановился в Екатеринославе проездом на кавказские минеральные воды.» [29]. Что также не вяжется с положением ссыльного поэта…

В 1937 году балетмейстер Парижской оперы и коллекционер, владелец ряда пушкинских автографов (10 писем Пушкина к невесте Н. Н. Гончаровой и других), Сергей Лифарь приобрел у букиниста на набережной Сены интересный документ, связанный с высылкой Пушкина на юг России. Этот документ Сергей Лифарь, приехав в качестве туриста в 1961 году в СССР, подарил Пушкинскому дому, Институту русской литературы АН СССР (Ленинград) [30]. Именно на этот уникальный документ (Рис.5) опирался в своих исследованиях и выводах профессор Трубецкой [31].
 
Очень интересное и важное свидетельство о деятельности Пушкина в 1821 году, когда он находился в Кишиневе, приводит выдающийся русский и советский литературовед-пушкинист, доктор филологических наук, Мстислав Александрович Цявловский (1883-1947) в своём капитальном труде, посвящённом биографии поэта: «Май (?), 25 (?) ... Сентябрь (?), 12 (?). Петербург (?). Александр I в разговоре с в. к. Николаем Павловичем спрашивает его, читал ли он «Руслана и Людмилу» Пушкина, числящегося по Коллегии иностранных дел, «повесы с большим талантом» <«un mauvais sujet de beaucoup d’esprit»>. Lacroix Paul. Histoire de la vie et du r;gne de Nicolas I-er. Paris, 1864. V. I. P. 199 (по дневнику кн. П. Б. Козловского).» [32]. Уже только эта одна фраза из разговора государя-императора Александра I со своим младшим братом – будущим императором Николаем I, способна навсегда закрыть вопрос о Южной ссылке поэта.
 
Есть у Цявловского и другие свидетельства, однако, вернёмся к рассказу Василия Константиновича Иванова и документам толковинского архива… Так с какой же целью и по какой причине Коллежский секретарь Коллегии иностранных дел Российской империи посетил осенью 1820-го года развалины кугурештского храма?..
 
Министр иностранных дел и управляющий Коллегией иностранных дел Российской империи Иоанн Антонович Каподистрия (1776-1831), будущий первый правитель независимой Греции (1827—1831 годы), мечтая освободить славянские и эллинские народы Балканского полуострова от многовекового рабства Османской империи [33], решил, с помощью политической и военной мощи России и её царя Александра I (1777-1825), воссоздать новую Византийскую империю в рамках «Греческого проекта» Екатерины Великой (1729-1796) [34].
 
Согласно православному пророчеству, первым императором Восточной Римской Империи был Константин, последним (погибшим при штурме Константинополя турками в 1453 году) — также Константин; восстановит же Империю и станет её первым новым императором – тоже Константин. Поэтому Екатерина II и назвала своего младшего внука Константином, с тем расчётом, чтобы в будущем, с помощью экономической и военной мощи России, он стал правителем возрождённой Византийской империи, на месте бывших европейских и балканских владений Османской империи, тем самым обезопасив мирное существование Российской империи с Юга. Старшего своего внука она нарекла Александром – в честь великого греческого полководца Александра Македонского; крещён же он был в честь другого известного полководца, русского — Александра Ярославича Невского (1221-1263) [35].

Однако великий князь Константин Павлович Романов (1779-1831), которому Екатерина Великая сулила греческий престол, не захотел править даже Российской империей после смерти старшего брата, а не то, что ещё не созданной Византийской, и уступил это право младшему брату – великому князю Михаилу Павловичу Романову (1798-1849). Но и Михаил Павлович также, в своё время, откажется от этой идеи [36].
 
Будучи опытным дипломатом, прозорливым политиком и выдающимся аналитиком, Иоанн Каподистрия понял, что без России невозможно освободить Балканы от турецкого ига. Но также ему стало ясным и то, что никто из династии Романовых не способен возглавить освободительное движение и занять трон новой Византийской империи, как того хотела Екатерина II, и как того, поначалу, желал и он сам [37].
Также он считал, что только монархия, на тот момент, могла быть долгосрочным устойчивым государственным образованием, способным реализовать постепенное мирное поступательное развитие освобождённых народов. И возглавлять эту монархию должен был выходец из уважаемой и признанной всеми окружающими государствами, древней европейской королевской или царской династии… Пример взаимной ненависти и разгоравшейся смертельной вражды друг с другом сербских правящих родов Карагеоргиевичей и Обреновичей, убедил Каподистрию в том, что выходцы из неродовитых семей, пришедшие к власти на волне народной популярности и не пользующиеся уважением, как равных, окружающих монархий, не смогут обеспечить непрерывную стабильность в управляемом ими государстве, что время и показало, и доказало [38].
 
Поэтому после окончания войн России с Наполеоном в 1814 году Иоанн Каподистрия начал поиск подобной личности, не делая больше ставку на членов династии Романовых [39]. В результате он обнаружил в Царскосельском Лицее юного Сашу Пушкина, который потряс почтенную аудиторию, во главе с великим столпом тогдашней русской словесности – Гавриилом Державиным (1743-1816), собравшуюся 8(21) января 1815 года на публичном экзамене при переходе с младшего трёхлетнего курса Царскосельского лицея на старший, своей гениальной одой «Воспоминания в Царском Селе». В отличие от многих, восхитившихся поэтическим дарованием юного Пушкина и его преемственностью по отношению к Державину, Иоанн Каподистрия обратил свой пристальный взор, в первую очередь, на идейно-политическое содержание стихотворения [40].

Он с огромным удивлением узрел, что «желторотый» пятнадцатилетний юноша (стихотворение было написано Пушкиным в ноябре 1814 года), в своём поэтическом опусе сконцентрировал, по сути дела, новый политический манифест будущих действий Российской империи на мировом поприще. Причём – суть этого манифеста была тогда ещё непонятна даже самым выдающимся умам, пленёнными событиями, происходившими на европейском политическом и военном театре в конце XVIII – начале XIX века, казавшимся тогдашним правителям и элите России самыми важными и актуальными. Но юный поэт призывал идти другой дорогой – путём Греческого проекта Екатерины Великой – на Юг и Восток, на Молдавию и Валахию, на Балканы, на Османскую империю и Персию, поминая сподвижников Екатерины, стяжавших мировую воинскую славу именно на этом направлении [41]:

В тени густых угрюмых сосен
Воздвигся памятник простой.
О, сколь он для тебя, кагульский брег, поносен
И славен родине драгой!
Бессмертны вы вовек, о росски исполины
В боях воспитаны средь бранных непогод!
О, вас, сподвижники, друзья Екатерины,
Пройдёт молва из рода в род.
О громкий век военных споров,
Свидетель славы росиян!
Ты видел, как Орлов, Румянцев и Суворов,
Потомки грозные славян,
Перуном Зевсовым победу похищали;
Их смелым подвигам страшась дивился мир;
Державин и Петров героям песнь бряцали
Струнами громозвучных лир [42].

Будучи 1812 году назначен управляющим дипломатической канцелярией русской Дунайской армии в Бухаресте, Каподистрия ещё тогда узнал от великого толковина Молдавской Земли Степана Никитича Иванова-Яванчина (первая половина XIX века) о прямом происхождении рода Пушкиных от великих жупанов, королей, царей и базилевсов [43] сербских – Властимировичей, основателей первого Сербского государства, а также болгарских царей из династии Крумов (802-991), и византийских императоров из династии Лакапинов (920-985) [44] .
 
Поэтическая гениальность и политическая прозорливость юноши, его происхождение от древнейших царских династий средневековой Европы, молодость, неиспорченность, возможность дальнейшего обучения и морально-духовного формирования и совершенствования, остановили выбор Иоанна Каподистрии на Александре Сергеевиче Пушкине – как на будущем правителе новой Византийской империи, созданной по идее Греческого проекта, завещанного России самой Екатериной Великой. Командировка в Бессарабию в 1820 году по линии Коллегии иностранных дел и была, по своей сути, первой серьёзной практической подготовкой молодого Пушкина к будущей роли правителя освобождённых балканских народов [45]. Поэтому, вся шумиха вокруг «высылки» якобы мятежного поэта на Юг, была, на самом деле, операцией по прикрытию секретной деятельности Коллежского секретаря Коллегии иностранных дел Александра Пушкина, выполнявшего особые поручения её управляющего – Иоанна Антоновича Каподистрии.

Зная от Каподистрии о своём сербском происхождении от династии Властимировичей (700-е – 960-е), и в частности – от Кунича Властимировича [46], являвшегося предком легендарного Радши – основателя рода Пушкиных, Александр Сергеевич, сразу же после прибытия в Бессарабию, начал искать сакральные святыни своих царственных предков, которые послужили бы, по мысли того же Каподистрии, доказательством его династических прав на престол будущей новой Византийской империи [47].

В первую очередь он посетил Архангело-Михайловскую церковь в Рашкове на правом берегу Днестра [48], нынешнем Вадул-Рашкове Шолданешского района Республики Молдова. Этот храм, в конце X – начале XI века, был возведен Гоимирчем Властимировичем, первым правителем из династии Молдавских Властимировичей, внуком Часлава Клонимировича – последнего известного (кроме толковинских текстов – Ю. И.) великого жупана Сербии, правившего между 933 и 960 годами [49]. Часлав Клонимирович погиб от руки венгров, после его смерти Сербия была полностью аннексирована Византией, хоть и в дальнейшем правилась мелкими жупанами. Гоимирча Властимирович перевёз прах Часлава Клонимировича из Сербии и перезахоронил его в рашковском храме. Основатель династии Властимир Просигой (805-860) также был перезахоронен в этом же храме [50].   

Александр Сергеевич не только хотел поклониться праху великих предков, но и найти материальные артефакты династии Властимировичей, как повелел ему Каподистрия. В Рашкове он отыскал столетнего старца Мирослава, который был сторожем и хранителем Архангело-Михайловского храма, и помнил ещё господарей из рода молдавских Властимировичей, многие века правивших этими землями. Старец отвёл его в тайный склеп, в котором лежали каменные саркофаги усопших господарей, спрятанные от разграбления и осквернения турецкими завоевателями и бандами бродячих разбойников. От старца поэт получил поминальные храмовые списки, а также печатный фолиант Георгия Франциска Скорины, содержавший описание деяний династии Властимировичей и происхождение рода Пушкиных от неё, через «честного мужа» Радшу, напечатанный по заказу господаря Бронемирчи Властимировича в 50-х годах XVI века [51]. 

Из Рашкова Пушкин направился в район селения Кунича, к развалинам древнего храма, возведённого Куничем Властимировичем; по прямой – пару десятков вёрст, а по косогорам и заболоченным долинам – несколько длиннее… С помощью последнего представителя рода молдавских Властимировичей – Драгамирчи Властимировича он нашёл, в уцелевшей подземной усыпальнице церкви, корону самого основателя династии – Властимира Просигоя (830-851), которая была привезена из сербской Рашки на берега бурного Днестра его Гоимирчей Властимировичем в конце X века [52]. Эта корона, c одиннадцатью золотыми лепестками, изображена вверху старинной родовой печати рода Пушкиных, которая досталась Александру Сергеевичу после смерти его родного дядюшки Василия Львовича Пушкина в 1830 году (Рис. 6). Это о ней Пушкин так пафосно и загадочно говорит в следующих строках [53]:

Под гербовой моей печатью
Я кипу грамот схоронил…

 
Рис. 6 Личная печать Александра Сергеевича Пушкина, доставшаяся от дядюшки Василия Львовича Пушкина; увеличенная в два раза. Передана в 1989 году в музей А. С. Пушкина в Петербурге вдовой известного собирателя С. М. Лифаря. Фотография взята из открытых источников.

Александр Сергеевич не поясняет в своём стихотворении – какие грамоты он схоронил. Уж не те ли родовые грамоты, которые ясно свидетельствовали о происхождении рода Пушкиных от легендарных сербских Властимировичей, создавших первое славянское государство на Балканах, болгарских царей из рода Крумов и византийских императоров из династии Лакапинов?..

 
Рис. 7. Лицевая часть первого документа. Фотография из личного архива автора.

 

Рис. 8. Обратная сторона первого документа. Фотография из личного архива автора.
Однако, не только рассказ Иванова Василия Константиновича свидетельствует о поведанных событиях. Об этом же говорится и в документах личного архива великого толковина Молдавской Земли Степана Никитича Иванова-Яванчина, доставшихся автору по наследству. Рассмотрим некоторые из них (Рис. 7, Рис. 8, Рис. 9, Рис. 10).

 
Рис. 9. Лицевая сторона второго документа. Фотография из личного архива автора.

 

Рис. 10. Обратная сторона второго документа. Фотография из личного архива автора.
Первый документ.

Перевод на современный русский язык лицевой части документа (Рис. 7):

И когда наш молодой посланник Александр Пушкин, от нашего великого друга Иоанна Каподистрии, прибыл в великий Кишинев, то он сразу после того, как пристроился на месте, двинулся в Рашков на Днестре, пока была тихая погода и ещё не начались те длинные холодные осенние дожди, которые делали с наших дорог болото и трясину. И сел Александр Пушкин в добрую бричку ранним утром, и двинулся на Старый Рашков, и прибыл под вечер на это самое место, и нашёл старого сторожа Мирослава, которому было уже больше ста лет, и (который) ещё хорошо помнил тех великих отцов с великого Рода царей и базилевсов Властимировичей Сербских, которые уже тысячу лет владели этим местом и Великой Землёй Рашковской. И показал Александр Пушкин этому старому дядьке Мирославу тайную грамоту от нашего великого друга – державного министра Иоанна Каподистрии, которая имела великую силу и власть по всей Бессарабии и Великой Земле Молдавской, и на всё Великое Царство Русское, и там, где были русские люди. Ибо имела та тайная грамота на себе красные начертания, не только великого имени державного министра Иоанна Каподистрии, но имела и красное начертанье и великую (большую -?) печать от самого великого Царя Русского – Великого Самодержца Александра Павловича.

Перевод на современный русский язык обратной части документа (Рис. 8):

И нелегко выпросил эту тайную грамоту державный министр Иоанн Каподистрия у великого Царя Русского Александра Павловича для своего молодого посланника Александра Пушкина. Очень сомневался Царь Русский. Но был наш Иоанн Каподистрия очень разумным и хитрым человеком, и имел силу (смелость) в беседах с великим Царём Русским. И говорил, и толковал наш Иоанн Каподистрия Царю Русскому Александру Павловичу: «О, великий Царь и Господарь! Ибо имеете Вы много врагов, и Царство Русское (тоже), от клятых туркаманов и злых персов, которых поджигают клятые короли и цари Меречные (Западные), и их папы римские и латинские. И делают (они) против Вас и Державы Русской тяжкие кровавые волнения и злые бунты, и чинят кругом непокорность, и чёрную смуту, и опасное вольнодумство. Но когда мы пошлём на Юг и в Кишинев, на исправление от опасного вольнодумства, молодого и даровитого бунтаря и поэта Александра Пушкина из старого столбового дворянского рода, то тогда сбегутся к нему много друзей и врагов наших и Царства Русского, как те пчёлы на мёд. И тогда (они) начнут звать его к своему столу и дому, как ту красную девицу, и начнут ему открывать свои души и сердца, и думки (мысли) на завтра, и на последующие дни, и сватать (его) к своей судьбе и жизни. То будем мы здесь, в холодном и туманном, и очень, как это людям кажется, далёком Петербурге, знать всё, что нам нужно знать, и получим мы с бунтаря и вольнодумца – доброго и надёжного слугу Государя и Царства Русского».
 
Второй документ.
Перевод на современный русский язык лицевой части документа (Рис. 9):

И понравились Царю Русскому те толки за молодого Александра Пушкина от нашего друга министра Иоанна Каподистрии, и повелел (царь) говорить дальше, ибо услышал разумные слова. И толковал министр Иоанн Каподистрия дальше, и говорил: «О, великий наш Государь! Чтобы всё было хорошо для Вашей Царской Пользы и для молодого Александра Пушкина, то по Вашей великой воле назначим для него доброго дядьку-начальника в самой Бессарабии и Кишиневе, чтобы он берёг и направлял по правильному пути к Богу и Царю, да на благо Русского Царства, и думается, что лучше всех для этого годится Ваш родной дядя – генерал Иван Инзов, который хорошо сидит в Екатеринославе на Днепре. И нужно его (Инзова) отправить в Кишинев Наместником Бессарабии, чтобы там держать царские порядки (законы) и Вашу великую Волю Русского Государя, и присматривать, и направлять, и беречь нашего молодого и горячего Александра Пушкина. И пошлём мы к генералу с царскими грамотами и важными письмами нашего молодого посланника, да по работе в Коллегии иностранных дел. И был довольным этим разговором с министром Иоанном Каподистрией, и поставил свою Великую Волю на это дело Царь Русский Александр Павлович. И отправил министр Иоанн Каподистрия с царскими грамотами и письмами молодого посланника Александра Пушкина в Екатеринослав к генералу Ивану Инзову, да с важными и тайными наказами (Пушкину) на дорогу, которые знали лишь они (Каподистрия и Пушкин) и не должен знать больше никто на свете.

Перевод на современный русский язык обратной части документа (Рис. 10):

И показал тот старый сторож Мирослав молодому посланнику Александру Пушкину – те святые гробы его великих предков из великого Рода Властимировичей, которые были спрятаны от клятых туркаманов и лихих людей в тайных погребах. И долго плакал перед ними, и каялся, и молился на коленях, да при свечах и лампадках, на коленях, наш Александр Пушкин. И дал старый сторож Мирослав ему на другой день, да на дорогу, святой поменник (поминальную книгу) Великих царей и базилевсов Сербских из великого Рода Властимировичей, да красную книгу за великий Род Властимировичей, да за великого дядьку Радшу Властимировича из великого Рода царей и базилевсов Сербских Властимировичей, да за их великих внуков из великого рода Пушкиных, которую напечатал, здесь, когда-то, наш великий дядька Юрга (Георгий) Франциск Скорина Полоцкий – для господаря великой Земли Рашковской Бронемирчи Властимировича. И отблагодарил молодой посланник Александр Пушкин того старого сторожа Мирослава. И отбыл в Старые Кунича, и нашёл там старого Драгамирчу – последнего господаря Великой Земли Рашковской из великого Рода царей и базилевсов Сербских Великих Властимировичей, и показал ему царскую тайную грамоту, и рассказал за важное дело от министра Иоанна Каподистрии. И обрадовался господарь Драгамирча, и отвёл Александра Пушкина в тайный склеп под великой церквой Святой Троицы, и возложил на голову Александра Пушкина, около гроба великого господаря Старой Рашки великого Кунича Властимировича, ту святую золотую Корону, которую ещё тысячу лет назад, носил великий царь и базилевс Сербский Властимирча Просигой из Великого Рода Первого Серба Святого.

Профессор Борис Алексеевич Трубецкой, изучавший эти документы в 80-х годах прошлого века, признавал их историческую подлинность и огромную логистическую ценность в понимании задач, которые Пушкин, как важный сотрудник Коллегии иностранных дел, решал во время своего пребывания на Юге Российской империи, так как в кишиневских архивах не найдено ничего, чтобы дало возможность точно определиться с профессиональной деятельностью поэта. Примерно того же мнения придерживалась и Ксения Павловна Смолина (1935-2023), выдающийся советский и российский филолог, доктор филологических наук, профессор Московского педагогического государственного университета (МПГУ), изучавшая эти документы в 2010-2012 годах.

Автор привёл далеко не все документы толковинского архива, раскрывающие тайный характер деятельности Александра Сергеевича Пушкина в Бессарабии по линии Коллегии иностранных дел, рамки статьи не позволяют дать более расширенное повествование по данной тематике. Он надеется это сделать в новых, более подробных и объёмных публикациях.   

Что особо интересно: ещё относительно недавно молдавским исследователям-любителям удалось зафиксировать у жителей соседнего села Кунича некоторые реликты в памяти, свидетельствующие о том, что данное село и окрестные земли в XI веке принадлежали сербу Куничу [54]. Об этом же говорится о селе Кунича в материале Википедии, свободной энциклопедии: «Согласно косвенным доказательствам, в конце XI века эти земли принадлежали сербу по имени Кунич» [55]. Вот так – народная память и древние тексты сошлись в одной точке, вернее – в одной статье.

Первый свой век, практически, по Воле Господа Нашего Иисуса Христа, церковь уже отстояла. Будем надеяться, что ещё не один впереди, как и у Благословенной Земли Молдавской, нынче страдающей и терпящей нужду, но верящей в Бога и Светлое Будущее.

Юрий Иванов
председатель Рышканского районного филиала «Элегия» Союза писателей Молдовы им. А.С. Пушкина, председатель Молдавско-Белорусской международной литературной секции, действительный член Петровской академии наук и искусств.

Автор награждён «За выдающиеся заслуги в области культуры и за многолетнюю профессиональную деятельность» – «Почётной грамотой– Признаньем» и «Сребрном плакетом (Серебряной звездой)» Сербской академии наук и искусств г. Любляны, входящей в Балканскую и Европейскую Ассоциацию академий. Награда была присуждена, также, за многолетние исследования биографии Александра Сергеевича Пушкина, многочисленные публикации в научно-популярных и научных изданиях материалов о происхождения рода Пушкиных от первой княжеской правящей сербской династии Властимировичей. Награда была вручена 26.05.2025 г. в городе Белграде в Институте политических исследований при Правительстве Республики Сербии на международной научной конференции «Геноцид славянских народов в XX веке».

P. S. Автор выражает благодарность за консультации, редактирование, информационную и идейную поддержку, а также помощь в издании статьи: Антонову А.В. – Первому Вице-президенту Петровской академии наук и искусств, секретарю Союза писателей России; Сузанской Т.Н. – доктору филологических наук, почётному профессору БГУ им. А. Руссо, Республика Молдова; Горленко Ф.М. – доктору филологических наук, профессору БГУ им. А. Руссо, Республика Молдова; Зорану Милошевичу – доктору социологических наук, главному научному сотруднику (профессору по дисциплинам – Геополитика, Политика и Религия) Института политических исследований, г. Белград, Сербия, академику ПАНИ (Россия); Даяне Лазаревич – докторанту Института политических исследований, г. Белград, Сербия; Ковальскому А.А. – главному редактору научно-популярного журнала «Общее дело», г. Кишинев, Республика Молдова.

Автор просит прощение у читателей за то, что ему не удалось, по техническим причинам, вставить в текст публикации фотографии документов.

Рышканы, Республика Молдова, 15.03.2026 г.


Литература и примечания:

1. История русской архитектуры. Учебник для вузов по направлению и специальности «Архитектура». В. И. Пилявский, Т. А. Славина, А. А. Тиц и др.; под общ. ред. Ю. С. Ушакова, Т. А. Славиной. – 2-е изд., перераб. и доп. – Санкт-Петербург: Стройиздат СПб., 1994. - 600 с.
2. Кейпен-Вардиц Д. В. Храмовое зодчество А. В. Щусева. — Москва, «Совпадение», 2013. 203 с.
3. Мировые знаменитости родом из Молдовы: Алексей Щусев – архитектор, построивший Мавзолей Ленина. LOCALS. MADE BY. 17 октября 2016. – Кишинев. URL: Последнее обращение 14.10.2025.
4. Щусев А. В. Избранные произведения // Мастера советской архитектуры об архитектуре, том 1 / под общ.ред. М. Г. Бархина. — Москва, Искусство, 1975. С. 152.
5. Там же. С.153.
6. Там же. С.154.
7. Михайлов Б. П. Русское архитектурное наследие в творчестве А. В. Щусева // Сообщения Института истории искусств. Выпуск 7: Архитектура. — Издательство Академии наук СССР, 1956. С. 37.
8. Иконников Андрей Владимирович. Архитектура Москвы. XX век. – Москва, 1984. С. 125-127.
9. Тамара Полякова. Творение зодчего Алексея Щусева: храм в молдавском селе Верхние Кугурешты. Российское сетевое издание «Первый национальный». 06.04.2016. URL:  Последнее обращение 14.10.2025.
10. Летом 1913 года Розанов вместе с семьей отдыхал в имении Сахарна Е.И. Богдан и оставил воспоминания о его колоритной хозяйке. См.: Розанов В.В. Сахарна // Собрание сочинений / Под общей редакцией А.Н. Николюкина. Т. 9. М., 1998.
11. Сергей Колузаков. Церковь Святой Троицы в Кугурештах. Журнал «ТРЕТЬЯКОВСКАЯ ГАЛЕРЕЯ» № 1(42) 2014. – Москва. URL: Последнее обращение 15.10.2025.
12. Афанасьев К. Н. А.В. Щусев. – Москва. Издательство: Стройиздат. 1978. С.28.
13. Галина Малышева. Церковь в селе Кухурештий де Сус: история о сбывшемся и несбывшемся. БЛОКНОТ. МОЛДОВА. 19.01.2020. – Кишинев. URL: Последнее обращение 17.10.2025.       
14. Сохраняя традиции: Кухурештская церковь. LOCALS. MADE BY. 04 декабря 2013. – Кишинев. URL: Последнее обращение 17.10.2025.               
15. О великих толковинах и каганах Скифских и Русских см.: Ю.В. Иванов. Разгадка топонима «Кишинев» в толковинских летописях русинов Севера Молдавии // Научно-популярный журнал «Общее дело» №14 за 2022 г. – Кишинев. С.138-139.
16. О Трояне см.: Иванов Ю. В. Древнерусский бог Троян и его чудесная история в толковинских текстах русинов Молдавии. Путивльський краезнавчий збiрник. Випуск 6. – Суми, 2010. С.74-106.
17. Ю.В. Иванов. История церкви Святой Троицы Живоначальной в Верхних Кугурештах и связанные с ней судьбы великих людей // Научно-популярный журнал «Общее дело» №16-17 за 2024-2025 гг. – Кишинев. С.171.
18. Там же. С.171-172.
19. Там же. С.178.
20. ДРЕВНЯЯ КУЛЬТУРА МОЛДАВИИ. Сборник под редакцией В.С. Зеленчука. – Кишинев, 1974. С.126.
21. Ю.В. Иванов. Летописный Черн – загадка веков. Научно-популярный журнал «Общее дело» №11 за 2019 г. – Кишинев. С.121-131.
22. Ю.В. Иванов. История церкви Святой Троицы Живоначальной в Верхних Кугурештах и связанные с ней судьбы великих людей // Научно-популярный журнал «Общее дело» №16-17 за 2024-2025 гг. – Кишинев. С.179-180.
23. Ю.В. Иванов. Очерк краткой истории русинов-тиверцев Молдавии через призму толковинского летописного свода // Научно-популярный журнал «Общее дело» №16-17 за 2024-2025 гг. – Кишинев. С.90; Ю.В. Иванов. История церкви Святой Троицы Живоначальной в Верхних Кугурештах и связанные с ней судьбы великих людей // Научно-популярный журнал «Общее дело» №16-17 за 2024-2025 гг. – Кишинев. С.180.
24. Алексеев Владимир Николаевич. Затянувшаяся командировка А.С. Пушкина. // Культурное наследие России: научно-информационный журнал. № 4 (15) /Октябрь-Декабрь. – Москва: Изд-во МГАТТ "Гжель", 10-12-2016. С. 37 - 43.
25. Там же. С.38-39.
26. Трубецкой Б.А. Пушкин в Молдавии. – Кишинев.1990. Глава 2. «Пашпорт Пушкина». URL: http://a-s-pushkin.ru/books/item/f00/s00/z0000008/st014.shtml Последнее обращение 16.01.2026.
27. Там же.
28. Там же.
29. Там же.
30. Фотокопия Подорожной впервые была опубликована в сборнике Пушкин. Однодневная газета. – Париж, 1937, С. 9. Затем опубликована во "Временнике Пушкинской комиссии". 1962, С. 17 - 18. См. также: Г. Арш. Дело шло о моем назначении. – Лит. газ., 1972, 31 мая, С. 7.
31. Тубецкой Борис Алексеевич. Материал из Википедии – свободной энциклопедии URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/,_  Последнее обращение 16.01.2026.
32. Летопись жизни и творчества А. С. Пушкина, 1799—1826 (М. А. Цявловский). Глава: 1821 г. Январь-июнь. URL: Последнее обращение 17.02.2026.
33. Ю.В. Иванов. Родословная «честного мужа» Радши – основателя рода Пушкиных в Русинско-тиверском летописном своде Средневековой Молдавии // Научно-популярный журнал «Общее дело» №15 за 2023 г. – Кишинев. С.67-94.                Jуриj Иванов. Оснивач породице Пушкин «Часни муж» Радша, потомак Властимировиhа, прве валадарске династиjе средньовековне Србиjе. Српска баштина. 1. год. X, 2025. Часопис Института за српску културу – Никшиhч, Црна Гора. За издавача Др Будимир Алексиhч. Институт за српску културу. С.337-354.
34. Ю.В. Иванов. Очерк краткой истории русинов-тиверцев Молдавии через призму толковинского летописного свода // Научно-популярный журнал «Общее дело» №16-17 за 2024-2025 гг. – Кишинев. С.90.
35. Арш Г. Л. О Греческом проекте Екатерины II // Россия и борьба Греции за освобождение: от Екатерины II до Николая I. Очерки. — М.: Индрик, 2013. — С. 35—52. — 280 с.
36. Баринова Оксана Алексеевна. Возрождение «второго Рима». Греческий проект Екатерины Великой. ИСТОРИЯ.РФ. Главный исторический портал страны. URL: Последнее обращение 21.12.2025.
37. Ю.В. Иванов. Очерк краткой истории русинов-тиверцев Молдавии через призму толковинского летописного свода // Научно-популярный журнал «Общее дело» №16-17 за 2024-2025 гг. – Кишинев. С.91.
38. Там же. С.91.
39. Там же. С.91.
40. Там же. С.92.
41. Там же. С.92.
42. А.С. Пушкин. Сочинения. Государственное Издательство художественной литературы. – Москва, 1948. С.19.
43. Часлав Клонимирович назван королём, как и его предшественники, в «Летописи попа Дуклянина»: ЛЕТОПИСЬ ПОПА ДУКЛЯНИНА. Восточная литература. Средневековые исторические источники Востока и Запада. Глава XXII-XXIII. URL: https://vostlit.info/Texts/rus6/Dukljanin/frametext.htm Последнее обращение 30.01.2026. Властимировичи называются царями и базилевсами сербскими в Русинско-тиверском (толковинском) летописном своде: Ю.В. Иванов. Родословная «честного мужа» Радши – основателя рода Пушкиных в Русинско-тиверском летописном своде Средневековой Молдавии // Научно-популярный журнал «Общее дело» №15 за 2023 г. – Кишинев. С.91-94;                Jуриj Иванов. Оснивач породице Пушкин «Часни муж» Радша, потомак Властимировиhа, прве валадарске династиjе средньовековне Србиjе. Српска баштина. 1. год. X, 2025. Часопис Института за српску културу – Никшиhч, Црна Гора. За издавача Др Будимир Алексиhч. Институт за српску културу. С.348-350.
44. Ю.В. Иванов. Очерк краткой истории русинов-тиверцев Молдавии через призму толковинского летописного свода // Научно-популярный журнал «Общее дело» №16-17 за 2024-2025 гг. – Кишинев. С.92-93.
45. Там же. С.93.
46. Ю.В. Иванов. Родословная «честного мужа» Радши – основателя рода Пушкиных в Русинско-тиверском летописном своде Средневековой Молдавии // Научно-популярный журнал «Общее дело» №15 за 2023 г. – Кишинев. С.67-94.
47. Ю.В. Иванов. История церкви Святой Троицы Живоначальной в Верхних Кугурештах и связанные с ней судьбы великих людей // Научно-популярный журнал «Общее дело» №16-17 за 2024-2025 гг. – Кишинев. С.180.
48. Ю.В. Иванов. Церковь Архангела Михаила в селе Вадул-Рашков и её ранняя история в толковинских текстах русинов Молдавии // Научно-популярный журнал «Общее дело» №9 за 2017 г. – Кишинев. С.155.
49. Там же. С.154.
50. Там же. С.154.
51. Там же. С.154-155.
52. Ю.В. Иванов. История церкви Святой Троицы Живоначальной в Верхних Кугурештах и связанные с ней судьбы великих людей // Научно-популярный журнал «Общее дело» №16-17 за 2024-2025 гг. – Кишинев. С.180.
53. Там же. С.180.               
54. Вячеслав Левченко. Времена года, Молдавия. Февраль, по молдавской глубинке. Окончание. 8 мая 2022 года. Турисмер. Молдавия. URL: https://vermut-777.tourister.ru/photoalbum/49138 Последнее обращение 10.01.2026.
55. Кунича. Материал из Википедии – свободной энциклопедии. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/ Последнее обращение 11.01.2026.                               
 


Войти в систему
Регистрация