Маленький волчок стоял один и горько плакал

  Тайга всегда была для Федора не просто лесом, а родным домом, живым существом, с которым его связывали почти кровные узы. В этом не было ничего удивительного- с малых лет он шагал по её тропам рядом со взрослыми, собирал грибы, пробирался через болото за рубиновый клюквой и янтарной брусникой. А когда повзрослел, взял в руки ружьё и тоже стал охотником. В глухих таёжных угодьях он постиг мудрость природы, научился понимать её язык, выживать в её суровых условиях.

Бывало неделями не выходил из чащи, лишь изредка наведывался в посёлок за припасами. Ему никогда не сиделось на месте - ведь мир так безграничен. Он искал новые маршруты и отправлялся в путь, жадно впитывая новые впечатления. Он забирался в такие глухие дебри, куда казалось ещё не ступала нога человека, шёл не только за добычей, а чаще из любопытства и жажды познать этот загадочный мир.

На днях по тайге прошел сильный ураган, который принёс немало бед дикой природе. Федор решил пройти по знакомым местам и посмотреть все ли там в порядке.
...Маленький волчонок стоял один среди разрушенной ураганом тайги, он не убегал и не прятался увидев человека, хотя инстинкт кричал ему бежать от людей. Его тело била дрожь, а в янтарных глазах застыла немая мольба. Внизу в глубоком овраге умирала его мать. Во время урагана её придавило старой сосной. Может никто бы и не увидел её трагедию, но судьба привела туда того, кто мог совершить невозможное. Но все по порядку.

Небо над сибирской тайгой всё ещё было хмурым, каждый шаг требовал усилий и осторожности. Под его ногами хлюпала грязь смешанная с мокрой хвоей, а скрытые в ней ямы образовавшиеся на месте вырванных корней, грозили вывихом лодыжки. Воздух был настолько густым и влажным, что им было физически трудно дышать. Он был перенасыщен одурманивающим почти сбивающим с ног коктейлем запахов. Пахло острой свежей хвойной смолой, янтарными слезами сочащимися из бесчисленных ран изломанных стволов. К этому запаху примешивался тяжёлый сладковато-грибной аромат прелых листьев, мокрой земли и разлагающейся древесины, которую разворошила буря.

Это был запах самой жизни и смерти, запах тайги в её первозданном не прикрытом виде. Но больше всего Федора поразило не масштабное разрушение, а тишина: это была не та благословенная умиротворяющая тишина, которую он искал сбегая из дома, это была тишина шока, тишина после битвы. Тайга словно затаила дыхание оглушённая пережитой болью и насилием стихии. Обычно в это время года лес полон звуков - перебранки белок, делящих территорию, размеренного сухого стука дятла, добывающего личинок, тонкого весёлого писка синиц, поползней.

Но сегодня лес молчал, звери и птицы пережившие эту страшную ночь забились в свои норы и укрытия, опасаясь выдать своё присутствие, зализывая раны и ожидая что же будет дальше.

Федор поправил лямку рюкзака и снова двинулся вперёд, переступая через очередное нагромождение ветвей. Он решил дойти до большого оврага. До него оставалось не больше ста метров, но в таких условиях мог пройти и час. Он был сосредоточен на дороге. Его взгляд привычно сканировал пространство, отмечая сломанные ветки, свежие следы на грязи, любые признаки жизни. И в этот момент в коротком промежутке между порывами ветра, когда даже скрипучее дерево на секунду замокло, Федор услышал какой- то звук настолько слабый, что он сначала принял его за игру воображение, за слуховую галлюцинацию, рождённую усталостью и шумом крови в ушах.

Он замер инстинктивно превратившись в слух и затаив дыхание. Звук повторился - тонкий дрожащий тяф тяф, который тут же срывался в жалобный едва слышный скулёж. Это не был грозный рык хозяина тайги и не был леденящий душу вой волчьей стаи, это даже не было похоже на типичный скулёж раненого взрослого зверя, в котором обычно смешаны боль, страх и ярости. Это был звук абсолютного отчаяния, звук маленького слабого существа, которое уже потратило почти все свои жизненные силы на борьбу. Это был плач детёныша.

Опытное ухо Федора не могло ошибиться, этот звук прорезал мёртвую тишину леса как острый нож. Тайга внезапно перестала быть мёртвой, она наполнилась чьей-то живой бедой, чьей-то острой нуждой. Там за стеной поваленных деревьев в стороне от его маршрута что-то происходило, что-то что требовало его внимания, нарушая его планы и возможно его принципы не вмешательства. Он ещё не знал, что именно там найдёт, но уже понимал,что не сможет просто пройти мимо. Федор медленно раздвинул густые тяжёлые от влаги лапы папоротника. Он двигался осторожно стараясь не хрустеть ветками, хотя после ночного урагана лес был завален обломками деревьев.

Этот пронзительный хватающий за душу плач теперь слышался совсем рядом, буквально из-за следующего нагромождения поваленных стволов. Там в тени огромного вывороченного корня вековой ели притаилось нечто маленькое и серое. Федор замер, это был волчонок, совсем щенок не старше четырех месяцев. Он выглядел жалко в этом хаосе тайги. Его серая шёрстка обычно пушистая защищающая от холода превратилась в грязные слипшиеся сосульки. Он весь дрожал от кончика носа до короткого хвоста.

Его шерсть была серой с рыжеватыми подпалинами, а лапы казались слишком большими для его худого тела. Но самыми поразительными были его глаза- огромные янтарные, в которых сейчас была только бездонная почти человеческая мольба. Обычно дикие звери исчезают раньше, чем человек успевает их заметить, они призраки леса, его невидимые стражи. Но этот малыш не убежал, он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Федору. Потом он сделал шаг навстречу человеку. Его лапы разъехались на скользкой глине, он тихонько всхлипнул и тут же отбежал на несколько метров в сторону туда,где за густыми зарослями кустарника начинался крутой склон к оврагу.

Там он остановился и снова обернулся ожидающе глядя на мужчину. В глазах малыша был крик о помощи, адресованный именно ему. " Ты пожалеешь об этом, Федя -, прошептал внутренний голос. - Звери не просят помощи просто так. Если ты пойдёшь за ним, ты станешь частью их судьбы, а судьба в тайге редко бывает доброй."

- Веди, малец, - всё же не громко сказал Федор, наперекор внутреннему голосу.

Малыш, словно поняв его слова, коротко крутнулся на месте и юркнул в густой подлесок. Федор, поправляя лямки тяжелого рюкзака, двинулся следом. Путь был тяжёлым, склон становился всё круче, земля под ногами превращалась в рыхлое месиво из грязи, хвои и обломков веток. Несколько раз Федор едва не сорвался вниз, цепляясь за колючие ветки шиповника, которые нещадно царапали руки.

Они вышли к краю огромного оврага, который вчерашний оползень превратил в жуткое зрелище. Это место теперь напоминало открытую рану на теле земли: огромный пласт грунта сошёл вниз увлекая за собой деревья, камни и капканы, устроенные накануне браконьерами. Обнажённые стволы берёз и елей торчали из грязи под немыслимыми углами, это были ребра земли, обнажённые и беззащитные. Волчок остановился у самого края обрыва и заскулил на этот раз громко и протяжно, задрав мордочку к серому небу. Федор подошёл к краю и заглянул вниз. То, что он увидел, заставил его кровь стыть в жилах.

Внизу в самой низкой точке оврага оползень спрессовал землю в тяжёлую массу и в самом центре её находилась волчица,её тело скрывалось под упавшей мощной корягой.Она старалась сохранять остатки своего дикого спокойствия, её серая шерсть на загривке стояла дыбом, покрытая коркой подсыхающей грязи.

Она ещё была жива. Федор видел как её голова медленно с колоссальным усилием поднимается над поверхностью ветвистой коряги, чтобы сделать один судорожный глоток воздуха, а затем снова опускается под тяжестью дерева. Её глаза были закрыты, веки отяжелели от налипшей грязи. Она больше не боролась, её силы были на исходе. Она просто ритмично почти механически хватала воздух, пыталась держаться.

Волчок на краю обрыва метался из стороны в сторону, его маленькие лапки скребли осыпающийся грунт, он смотрел на Фёдора затем вниз на мать и его скулёж превратился в непрерывный плач. Мужчина почувствовал как у него пересохло в горле. Он стоял на краю этой бездны и думал, как ему добраться до зверя и самому не попасть в капкан этой древесной свалки. Он стоял на самом краю обрыва и холодный пропитанный влагой ветер хлестал его по лицу.

Запах здесь был иным, чем в лесу. К аромату хвои и мокрой земли примешивался резкий дух чего-то гнилостного тяжёлого. Это был запах беды и умирающей надежды.

В самом центре этого ада находилась она - волчица, крупная статная самка Рада, чьё имя когда-то в старых преданиях означало радость и жизнь. В её затуманенных глазах ,когда-то ясных и янтарных, теперь отражалось лишь бесконечное мучительное терпение существа, которое перешло грань отчаяния и начало долгий путь к небытию. Тяжёлая коряга закрыла Раду по самую грудь, каждое её движение сопровождалось резкой болью во всем теле.

"Держись, Рада, просто держись..."- прошептал он, хотя понимал, что она его не слышит. Волчица сделала ещё одну попытку, Федор видел, как напряглись мышцы, как она попыталась вырвать переднюю лапу из плена, но сил уже не хватало.Она издала звук не рычание, а глубокий утробный стон, который отозвался болью в груди человека.

Маленький волчок сидел на краю оползня прямо под ногами Федора. Он больше не бегал, он застыл превратившись в маленькое изваяние из горя и отчаянья. Его тонкие лапки судорожно скребли рыхлую землю, осыпая вниз каскады мелких камней. Он поднял голову и издал длинный вибрирующий вой. В этом звуке было столько детской боли и непонимания, что Федору захотелось закрыть уши. Малыш звал мать, он требовал, чтобы она встала и ушла с ним в безопасные дебри. Но она не могла и он не понимал почему.

Рада подняла веки, её взгляд на мгновение сфокусировался на сыне и в нём промелькнуло нечто такое от чего у Федора перехватило дыхание. Это не был взгляд зверя, это был взгляд матери, которая прощается со своим ребёнком понимая, что оставляет его одного в этом жестоком мире.

Чем больше она боролась за жизнь, тем слабее становилась надежда на спасение. Малыш на краю завыл ещё громче, рванулся вниз, но земля под его лапами обвалилась и он едва успел зацепиться за корень кустарника зависшего над пропастью. " Назад!" - крикнул Федор, хватая волчонка за загривок и оттаскивая от края. Малыш не сопротивлялся, он просто обмяк в руках человека, продолжая смотреть вниз туда, где его мать теряла последние силы.

Федор понял- у него нет времени на раздумья,нет времени на подготовку страховки или поиск инструментов. Каждая секунда сейчас стоила жизни. Рада перестала бороться, она сдалась.

Он посмотрел на волчонка, на его янтарные глаза, полные слёз, и на тяжелую древесину на груди Рады. И он начал действовать.

Быстро расстегнул пояс и сбросил куртку, чтобы не усложняла движения, остался в одном термобелье. Схватил моток прочного альпинистского шнура, который всегда носил в боковом кармане рюкзака. Его руки дрожали не от холода, а от запредельного напряжения. " Я иду, Рада, слышишь? Я иду!" - он не знал слышит она или нет, он видел только как серая голова обессиленно лежала на земле.

Федор знал у него есть считанные минуты, панику он не мог себе позволить. В голове словно включился старый тумблер, активировался холодный расчётливый механизм выживания. Фёдор огляделся и увидел молодую крепкую березу чудом устоявшую на самом краю оползня. Он быстро обмотал ремень вокруг толстого сучка и затянул узел. Рюкзак полетел в сторону на сухую траву. Федор остался наедине с волчицей, вооружённый только своим опытом и складным ножом на поясе. Спускаться по отвесному склону было невероятно трудно, но он ухватился за ремень и стал медленно ползти вниз оврага.

Федор глубоко вздохнул,стараясь унять дрожь, наконец он добрался до старой разломанной сосны, которая накрыла Раду. Волчок на краю оврага замолчал, он замер во все глаза глядя на человека, который медленно полз к его матери. Волчонок словно понимал, что сейчас решается судьба их стаи, а Федор привязал альпинистский шнур к ремню, а другой конец закрепил на толстой ветке старой сосны.

Человек протянул руку вперед понимая, что волчица сейчас находится в состоянии шока, если она вообще ещё жива. Он попытался приподнять древо, но земля уходила из- под ног. Нужна была опора. Федор осмотрелся, вокруг было навалена куча хлама , веток и всяких обломков. . Он увидел кусок доски, торчащей наружу из- под завала, потянул на себя, доска не поддалась. Тогда он стал тянуть сильнее, приличный кусок старой грязной доски выскочил из завала, а Федор свалился на землю рядом с сосной придавившей Раду.

Волчица почувствовав движение открыла глаза. " Сейчас я освобожу тебя,- тихонько сказал Федор, и привязал шнур вокруг себя, чтобы тянуть было надёжнее. Торс был у него крепкий, руки сильные, а желание спасти Раду уже зашкаливало. Он подложил под ноги добытую в завале доску, встал на неё, попрыгал, выдержит. Он обвязал шнуром массивный ствол сосны и ухватился за него руками. Раз, сосна слегка подалась вверх, не опуская ее, он снова что было сил рванул бревно вверх. "Рада, беги!"- скомандовал он, всем туловищем едва удерживая дерево.

Рада будто все поняла, она собрала последние силы и рванула, выскочила из- под грубых веток старой сосны. Тут же рядом упала без сил. Федор тоже рухнул рядом с волчицей. Она не издала ни звука, только молча смотрела на него своими янтарными глазами постепенно приходя в себя. Это было пугающее сильное и в то же время священное мгновение .В глазах Рады Федор не увидел ни капли той дикой хищной ярости, которую ожидал встретить. В её глазах было только бесконечное запредельное утомление и странное почти человеческая смирение.

Она смотрела на него так, словно знала его всю свою жизнь. Похоже волчица понимала, что этот человек её последняя надежда на спасение. Малыш глядя на них скулил и бегал по краю обрыва. " Терпи, малыш, скоро твоя мамка будет рядом",- пообещал он и попытался встать, нужно было ещё взять на руки волчицу и помочь ей подняться наверх. Он показал ей свои чистые ладони, в которых не было ни ножа, ни ружья. " Я помогу тебе, ты потерпи и мы выберемся из этой ямы." Рада не сопротивлялась, она смотрела на своего сыночка плачущего наверху и готова была на всё.

Федор осторожно взял ее на руки. Было нелегко, но это была ещё не вся проблема. Как вынести её наверх, когда руки заняты. Тогда Федор прижал ее к себе и схватился за шнур. Раз... и... показалось, что деревце прогнулось под тяжестью и может не выдержать двоих. Федор вспомнил, как ещё в детстве его бабушка учила молиться. " Если тебе трудно, ты всегда можешь опереться на любящие руки Христа. Он любит людей и всегда готов им помочь. Но есть одна проблемка: не каждый человек научился верить в Него. Ну, а если веришь, молись и Он обязательно поможет."

" Господи, верю и молю Тебя о помощи. Помоги мне спасти эту душу и не потерять свою. Дай сил подняться наверх."Он сделал ещё один шаг наверх, получилось, будто кто-то поддержал его сзади. Другой шаг уже был более уверенным. Когда они, наконец, выбрались из оврага, Фёдор упал на траву без сил, волчица лежала рядом, а по ней ползал и облизывал свою мать счастливый волчонок. "Хвала Христу, - подумал Федор, - права была бабушка."

В этот момент волчок сделал то, чего человек никак не ожидал. Он осторожно подошёл к натертой до крови руке Федора, склонил голову и начал бережно слизывать её . Его маленький горячий язык был шершавым и удивительно нежным это не было попыткой поесть, это был древний инстинкт исцеления и признания. Волчонок словно пытался забрать часть боли спасителя своей матушки. Федор вздрогнул от этого прикосновения, но не прервал реанимацию. Это придало ему сил, он почувствовал странный прилив энергии.

Прошла минута, затем вторая в тайге наступила абсолютная звенящая тишина. Рада широко открыла глаза, пелена исчезла, в них вспыхнул дикий первобытный огонь жизни. Она сделала глубокий вдох, волчонок бросился к матери уткнувшись мордочкой в её мокрую шею и издавая тонкие радостные звуки. Рада всё ещё слишком слабая, чтобы поднять голову, едва заметно лизнула его в ухо, а затем её взгляд переместился на Фёдора.Это был взгляд существа, которое вернулось с того света. Похоже Рада поняла, кому обязана этим возвращением.

Федор лежал на спине прямо в мокрой траве, раскинув руки в стороны, по его щекам смывая чёрную пыль текли слёзы. Он смеялся и плакал одновременно глядя в серое небо, которое теперь казалось ему самым прекрасным на свете. Они победили, смерть отступила признав поражение перед этой странной связью человека и зверя. Но впереди была холодная таёжная ночь, а они оба были на грани истощения. Сумерки в тайге не наступают, они падают- тяжёлое серое небо мгновенно сменилось непроглядной чернильной тьмой, которая казалось вытекала из-под корней поваленных деревьев.

С угасанием света пришёл холод, это был не просто мороз, а таёжная сырость, которая вгрызалась в кости, заставляя кровь застывать в жилах.

Федор понимал, если он не разведёт огонь сейчас, они все трое не доживут до рассвета. Его одежда была грязной и мокрой, рука пульсировала от боли, а Рада и малыш были истощены до предела. Он нашёл небольшую известняковую нишу под выступом скалы, сухое место защищённое от ветра. Начал собирать сухие ветки лиственницы и сосновый лапник, каждое движение раненной рукой отдавалось вспышкой боли, но он не останавливался.

Вскоре в темноте заплясали первые всполохи костра, огонь жадно набросился на сухую хвою и вскоре весёлое пламя осветило стены их временного убежища. Тепло начало медленно отвоёвывать пространство у холода. Федор подтащил Раду ближе к огню, волчица была слишком слаба чтобы сопротивляться. Федор тоже придвинулся к пламени. Маленький серый комок забился между человеком и матерью ища защиты у обоих.

Федор достал из бокового кармана рюкзака банку тушёнки- свою заначку, открыл её ножом и выложил половину мяса на чистый плоский камень перед Радой, другую половину он разделил между собой и волчонком. " Ешь, Рада, тебе нужны силы,"'- тихо сказал он. Волчица не реагировала, но запах мяса пробудил древний инстинкт и она начала есть медленно по одному кусочку постепенно приходя в себя. Волчонок не дожидаясь приглашения быстро расправился со своей порцией и теперь с любопытством наблюдал за танцующими языками пламени разгоревшегося костра.

Ночь текла медленно, Федор подкидывал дровишки, а волчок уснул уткнувшись носом в его колено. Рада начала понемногу приходить в себя, она вылизывала свою шерсть возвращая себе облик лесной королевы.

Внезапно Рада замерла, её уши до этого прижатые резко встали торчком и начали поворачиваться в сторону леса. Она издала низкий едва слышный рык, вибрация которого отозвалась в теле Федора. Мужчина тоже почувствовал этот первобытный страх, который заставил волоски на его затылке встать дыбом. Из темноты за пределами круга света донеслось тяжёлое сопящее дыхание и хруст ломающихся веток. Это был кто- то огромный лохматый, только лицо его не было заросшим, но выглядело странным: большие уши торчали на крупной голове, нос был совсем маленьким и всё время дёргался, рот огромный в прямом смысле до ушей. Странный, огромный самец шёл на огонек на запах еды и мяса. Видео он был голоден. Его глаза светились в темноте тусклыми красными углями, а когти скребли по камням леденящим душу звуком.

" Йети ,- мелькнула мысль у Федора, - лесной человек, но откуда? " Ему никогда не приходилось сталкиваться с этим древним человеком, больше напоминающим огромного медведя только на двух ногах. Он всё ещё оставался в тени, но его голову освещали отблески костра. Пришелец издал какой- то глухой звук, похожий на тяжёлый выдох. Его присутствие подавляло всё живое, он не боялся огня так как боятся его зверушки. Рада, шатаясь от слабости начала подниматься, её ноги дрожали, но взгляд был твёрд. Она не забилась в угол, волчица сделала шаг вперёд и встала прямо перед Федором плотно прижавшись плечом к его ноге. Она оскалила зубы и из её груди вырвался такой яростный рык, что пришелец на мгновение замер.

Федор не остался в долгу, он понял сейчас они одна стая, если он проявит страх, они погибнут. Он выхватил из костра длинную горящую ветку лиственницы которая горела ярким пламенем. "Уходи!- закричал Федор, вкладывая в этот крик всю свою ярость и силу. - Это наша земля, наш огонь!" Он стоял плечом к плечу с волчицей: человек с огнём и зверь с клыками. Это было зрелище древнее, как само время. Пришелец остановился, он был сильнее каждого из них по отдельности, но этот странный союз напугал его. Он почувствовал силу стаи, которую не мог понять. Он недовольно фыркнул, развернулся, демонстрируя свою мощь, но затем встретившись взглядом с горящими глазами Рады и пылающей веткой человека, медленно начал отступать в лес.

Его снова поглотила ночная тьма. Рада стояла ещё минуту пока звук удаляющихся шагов этого странного существа не затих окончательно. Затем она тяжело опустилась на землю прямо у ног Федора.Она была полностью истощена этим последним рывком, но защитила его. Федор опустил горящую ветку обратно в костёр, его сердце колотилось, а руки дрожали от адреналина. Он сел рядом с Радой и осторожно положил руку ей на загривок. Она не отстранилась. Этой ночью в тайге родилось нечто новое - союз, который был крепче стали и древнее любых законов человечества. Они больше не были чужаками, они были семьёй выкованной в опасностях и в огне.

Первые лучи сибирского солнца пробились сквозь плотную завесу тумана ,словно золотые копья древних воинов. Туман ещё ночью казавшийся непроглядным саваном теперь медленно таял превращаясь в призрачные нити запутавшиеся в ветвях вековых лиственниц. Тайга просыпалась после яростной бури и тревожной ночи. Лес окутала торжественная почти храмовая тишина. Воздух, очищенный грозой, был настолько прозрачным и свежим, что каждый вдох оказался глотком ледяной родниковой воды. Федор открыл глаза и зажмурился от яркого света пробивающегося сквозь кроны, ему удалось вздремнуть только под утро. Костер почти прогорел, оставив после себя лишь седой пепел и несколько тлеющих угольков.

Рядом, прижавшись друг к другу, спали Рада и её сынок. В утреннем свете волчица выглядела менее грозной, это была просто измученная мать, защитившая свою семью. Федор

попытался пошевелить правой рукой,но боль в распухшей ладони вернула его в реальность. Нужно было уходить, но он знал, что Рада слишком слаба, чтобы пройти три километра по заваленной буреломом тайге до его машины. Используя свой нож и остатки прочного шнура Федор принялся за работу, он вспомнил древнее изобретение кочевых народов - волокуши. Мужчина выбрал две длинные гибкие жерди из молодой ели, соединил их поперечинами, сплёл из остатков верёвки и ивовых прутьев подобие настила.

Это было простое, но надёжное приспособление, которое позволяло тащить тяжёлый груз по земле не поднимая его. " Ну что ,друзья, пора домой",- тихо сказал он, подходя к волкам. Рада подняла голову, она внимательно наблюдала за его действиями. В её взгляде не было страха, когда Федор осторожно стараясь не тревожить её раны помог ей перебраться на настил волокуши. Волчок крутился рядом то и дело пытаясь лизнуть мужчину в подбородок.

Путь к вездеходу стал для Федора настоящим испытанием. Три километра в обычной жизни - это короткая прогулка, а после шторма в тайге с раненой рукой и грузом весом в пятьдесят килограммов - это был путь на Голгофу.

Федор впрягся в лямки своего рюкзака, к которому привязал волокуши. С каждым шагом жерди скребли по корням и камням отдаваясь болью в его плечах и спине. Несколько раз он падал, упираясь коленями в мох, но всякий раз, оборачиваясь и встречая спокойный и доверчивый взгляд, находил в себе силы встать. Волчонок бежал рядом, иногда забегая вперёд и словно указывая путь среди поваленных деревьев. Наконец лес расступился и на небольшой поляне показался его верный УАЗ старый забрызганной грязью, но такой родной. Федор буквально рухнул на капот тяжело дыша. Потом открыл багажник и достал заветный оранжевый чемоданчик с медикаментами. Первым делом он занялся Радой, он обработал её ссадины антисептиком.

Волчица лишь вздрогнула от резкого запаха спирта, но позволила ему закончить работу. Затем наступила очередь его собственной руки. Промыв рану и наложив повязку Федор почувствовал облегчение. Он постелил в багажнике старое одеяло:" Запрыгивай!"- скомандовал он волчонку, тот быстро заскочил внутрь, а Раду он бережно подсадил ближе к волчонку. Сам сел за руль, он решил отвезти их вглубь Байкальского

государственного заповедника. Это было место, где охота была запрещена под страхом уголовного преследования. Доступ людей был максимально ограничен, там среди нетронутых лесов у них был шанс начать новую жизнь.

Машина медленно пробиралась по лесным дорогам , Федор смотрел в зеркало заднего вида. Малыш спал, положив голову на лапы матери, а Рада смотрела на мелькающие деревья. В какой-то момент Федору пришла мысль, а что если оставить их у себя, построить вольер, кормить лучшим мясом. Он мог бы стать человеком приручившим волков, это обеспечило бы ему миллионы просмотров в инете. Но он тут же отогнал эту мысль: любить природу значит уважать её свободу.

Приручить волка значит убить в нём душу леса, сделать его зависимым от человека. Это было бы самое большое предательство, которое он мог совершить после того, как спас их. Федор проехал ещё несколько километров по бездорожью пока не оказался в долине окружённой горами. Здесь было изобилие дичи и чистейшая вода. Он заглушил мотор и открыл заднюю дверь малыш первым выскочил на траву радостно кувыркаясь и вдыхая новые запахи. Рада спрыгнула следом медленнее осторожнее, она уже могла стоять самостоятельно. Федор отошёл к машине уступая им место."Ну вот и всё,- прошептал он, - вы дома". Рада сделала несколько шагов в сторону леса, затем внезапно остановилась и обернулась, подошла к Федору вплотную.

Человек и волк стояли рядом в лучах заходящего солнца. Рада подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Это не был взгляд собаки ищущий одобрения, это был взгляд равного существа. В нём читалась благодарность, прощание и обещание... Федор почувствовал, как этот взгляд прошивает его душу насквозь оставляя в ней неизгладимый след. Затем волчица коротко ткнулась носом в его ладони, издав тихий гортанный звук позвала волчонка, и они скрылись в густых зарослях лиственницы так стремительно словно их и не было. Только примятая трава напоминала о том, что здесь только что произошло чудо.

... Прошёл год Федор сидел в своей маленькой мастерской, на столе лежала пачка распечатанных фотографий с его последних камерных ловушек, которые он забрал неделю назад из того самого заповедника. Он перебирал снимки: гордый изюбрь, суетливые соболя и вдруг он замер: с экрана на него смотрела пара крупная мощная волчица с мудрыми глазами стояла на скалистом выступе, а рядом с ней молодой сильный самец с характерными янтарными глазами. На заднем плане в тени деревьев виднелись ещё два маленьких серых комочка - новая жизнь. Волчок смотрел прямо в объектив, словно знал, что на другом конце этого механического глаза находится его друг. В его взгляде была всё та же искра связавшая их в ту страшную ночь.

Федор долго смотрел на снимок, затем он взял лучшую рамку вставил в неё фотографию и повесил на стену прямо напротив окна. Федор теперь знал, что он никогда не будет одинок пока в глубине лесов бьются сердца тех, кого он когда-то вернул с того света.

Эта история учит нас тому, что истинный язык любви и сострадания понятен каждому живому существу будь то человек или дикий зверь. Федор не прошёл мимо чужой беды, и тайга ответила ему вечной благодарностью. В нашей суетливой жизни мы тоже часто слышим тихие призывы о помощи - не бойтесь остановиться, не бойтесь протянуть руку. Помните, спасая чью-то жизнь или просто согревая кого-то своим теплом, мы на самом деле спасаем свою собственную душу. Добро никогда не исчезает бесследно, оно всегда возвращается к нам даже тогда, когда мы меньше всего этого ждём.