Не смотри в зеркала. Мотыльки

От продолжавшейся которую неделю подряд жары, казалось бы, некуда было скрыться в тот день и только расположенные по обе стороны улицы многочисленные заведения фаст-фуда манили заведомо обещанной прохладой, исходящей то создающих микроклимат кондиционеров.
Войдя внутрь, выбрав колу со льдом на кассе и присев с ней за стол Диметра перевела взгляд на улицу, хорошо просматривающуюся через панорамное окно, автомобили за которым гипотонически не останавливались в своем движении, а прохожие были вовлечены в их, один общий ритм, отличавшийся только переключением светофоров пешеходных переходов, с предсказуемой периодичностью создающих паузы между движением автомобилей и пешеходов, которых, не смотря на начало четвертого, было достаточно много.
Допивая сильно охлажденный прохладительный напиток через соломинку она медленно, положив карман входившие в заказ два пакетика сахара, постепенно поднимая голову, фокусировала в тот день внимание на висящих на стене электронных часах, чьи яркие красные цифры, настолько яркие что они подсвечивали черный корпус самих часов, но при этом яркий солнечный свет из окон не затмевал их и не затруднял отображение времени, которое, как оказалось текло неумолимо быстро и эти пятнадцать минут четвертого совершенно не ощущались, в особенности в глубине прохладного комфорта, отделяющего абсолютную идиллию от летнего зноя и только третий, секундный ряд цифр отсчитывал секунды: двадцать одна, двадцать две, двадцать три – и ослепительная яркость белого снега резко ударила Диметре в глаза, что не могло не вызвать состояние полной дезориентации.
В резкой смене субъективного мира на объективный заключается самая главная опасность не удержаться на ногах поскольку положение тела до сдвига может не совпадать и зачастую не совпадает с положением тела после: до можно не просто идти, а переходить дорогу; до можно находиться на работе в сидячем положении или же в комфортной домашней обстановке делать упражнения по усилению осознанности.
Упав в снег, Диметра не ощутила его холода, сырости – она не ощутила ничего, даже какой бы то ни было слабости. Встав на ноги и оглядевшись она не смогла ни за что зацепиться взглядом так как белое поля простиралось до линии горизонта и, казалось, ему не было конца, из-за чего можно было только повиноваться некому внутреннему компасу и идти согласно внутренним ощущениям на запад или юго-запад, ведь ни голода, ни жажды, ни усталости в объективном мире не существует, иначе бы было проблематично находиться в нем миллиарды лет таким образом, что в это время течение времени в субъективном мире останавливается – его не происходит.
— Пси-навигатор? — Откуда-то издалека раздался детский голос и когда Диметра направила в его сторону взгляд она увидела пытающего что-то нарисовать на снегу мальчика.
— Что?
— Только четыре типа сущностей могут здесь находиться: пси-навигаторы, шизофреники и выступающие в роли картографов телепаты, работающие на спецслужбы разных стран картографы.
— Шизофренией я вроде бы не страдаю, —
 Диметра улыбнулась.
— Но ее легко приобрести, если застрять здесь на миллиарды лет сохраняя привычку к субъективному миру и вдруг вернуться туда, вновь и вновь переживая все чувства и эмоции, которых так здесь не хватало: удовлетворение голода, утоление жажды, полное обретение забытого набора обонятельных, вкусовых, визуальных, аудиальных и кинестетических ощущений.
— А что ты рисуешь?
— Руну Уруз, чтобы пришел шаман, удар ил в бубен и может хоть тогда наконец пойдет дождь, добрый и ласковый. 
Диметра огляделась по сторонам в попытке понять зачем здесь нужен дождь если кроме бескрайнего белого поля, в котором глазу не за что зацепиться, ничего нет, после чего она изумилась тому насколько сильно ошибалась! Прямо за спиной мальчика красовалась не менее белая как все остальное дверь с проемом, который она изучающе обошла со всех сторон: с северной стороны черная ручка на двери была расположена справа, а с южной – слева и могла открываться как на себя, так и от себя.
— В объективном мире не может быть ни дождя, ни снега, — заметила Диметра.
— Поэтому всех так и тянет в субъективный. И ты, — мальчик указал на Диметру пальцем, — можешь мне в этом помочь. Открой дверь.
При открытии южной стороны двери наружу, на первый взгляд ничего сверхъестественного за ней не было, лишь то же самое белое поле без окон и стен, которое окружало все и без дверного проема.
— Мир за дверью ничем не отличается. Все одинаково.
— Следуй за мной, но сначала оставь пакетик сахара, иначе без того или иного анкера ты не сможешь вернуться.
При входе в дверной проем белизна начала рассеиваться, и картина сменилась ночным городом. Трудно было поверить в то, что в субъективном мире тело Диметры продолжало находится в кафе и ее глаза замерли в наблюдении летней улицы за окном, в объективном мире она шагнула и оказалась совершенно в другом слое субъективной материи, в которой все те же улицы, ленты  мокрого асфальта, отражающего в своих лужах смазанные образы неоновых вывесок, все больше и больше расплывавшихся от непрекращающихся шагов ничего не подозревавших прохожих, не подозревавших и полностью игнорирующих подсказки, разбросанные буквально повсюду как отражение прохожих в витринах.
Оторвавшись от своих мыслей Диметра, внимательно начала смотреть в свое собственное отражение. Поистине, в объективном мире выплеснутая на морозе горячая вода даже при совпадении определенных параметров не может замерзать быстрее холодной, не может быть шаровых молний и той красавицы, чье отражение вместо своего наблюдала Диметра рядом со ставшим совершенно другим мальчиком из объективного мира, сочетавшим в себе на удивление как мужские так и женские черты, если хотя бы что-то можно было разглядеть в отражении, за котором так же было кафе.
— Вас с подругой можно пригласить на чашечку кофе? — Диметру отвлек от созерцания незнакомый голос.
Это был доброжелательно улыбавшийся молодой человек, промокший от дождя на левую ногу при том, что правая оставалась сухой и в обуви, в отличие от босой левой.
В это время Диметра не заметила, что мальчик стоял позади него, принял его позу и становился все более и более прозрачным.
— Один час за десять лет! — Воскликнув, молодой человек вздрогнул.
При проекции сущности объективного мира в сущность субъективного последняя становится нестабильной и быстро распадается при резком ускорении хода персонального времени, из-за чего воспринимаемый объективной сущностью час для субъективной превращается в десять лет и заканчивается парадоксальный остановкой сердца.  Отсутствующие в объективном мире набор аудиально-визульно-кинестетических ощущений, вкусоароматических ощущений, поток чувств и эмоций. И он продолжил:
— Шум ветра в ушах, запах дождя, чувство земли под ногами – ничего из этого не может сравниться с чувством настоящего голода, — мечтательно закатил глаза он и открыл дверь в кафе, посетители которого сразу же обратили внимание на сногсшибательные внешние данные Диметры.
—  Всегда было интересно насколько здесь отличается вкус кофе.
Сделав глоток Диметра, стала наблюдать за ним, как час за часом его казавшееся приятным лицо, гладкая кожа начинали стареть. Именно в этот момент Диметра отвела взгляд в попытке сфокусировать внимание на оставленном в объективном мире пакетике сахара, магнитно зацепившем ее сознание обратно через дверной проем, белое поле в результате чего она открыла глаза и обнаружила себя наблюдающей за часами на стене кафе, отделяющего своей прохладой от жаркой летней улицы. И в ее кармане вместо двух лежал уже один пакетик сахара.


15.03.2026-17.03.2026