Письмо однокашнику в Лондон портреты современников

Письмо однокашнику в Лондон
(портреты современников, перевод с английского)

Привет, Григорий! Письмо твоё я получил. Спасибо. Прочитал его неоднократно и внимательно. Не ожидал, что ты так быстро ответишь. Почему я тебе вообще написал? Наверняка своим письмом я удивил тебя изрядно, так как общение наше оборвалось почти четверть века тому назад.

Конец мая 197? года. Ресторан «Дедушкин Кабачок» в городе нашей юности. Помнишь? Сданы последние экзамены, мы окончили институт и обмываем свеженькие дипломы в не самом дорогом, но вполне приличном питейном заведении. Нас четверо: Володя Воробьёв, Валера Колесов, ты и я. Крепкий алкоголь мы не пьём. Не хватало ещё новоиспечённым педагогам скопытиться и попасть в скандал. Поэтому пьём пиво. Выпили уже изрядно. И в голове шумит, и мочевой пузырь облегчения просит. Официантки уже косо на нас посматривают. Но мы не спешим уйти. Мы говорим, говорим, говорим…  О свободе и демократии, о будущем мира и прогрессе человечества. Мы прощаемся с юностью. И, как станет потом ясно, прощаемся друг с другом. Ты уедешь на север страны, в маленький российский городок. Я поеду на юг области. Что нас ждёт? Время покажет. Мы теряем друг друга из вида.

С того дня прошло много времени. Much water has flown under the bridge since then, как говорят англичане. За этот срок случалось со мной всякое. Но что бы ни происходило, я в любых обстоятельствах упорно цеплялся за English, не желая прощаться с юношеским увлечением или даже любовью. Чтобы не забыть его полностью, слушал по приёмнику английское радио.

И вот однажды лежу я на диване после тяжёлого трудового дня на предприятии, где я пытался спасти разваливавшуюся отечественную экономику, и слушаю иностранное радио. Вдруг слышу твой голос. Я чуть с дивана не упал от удивления. Так вот, значит, где ты и кто ты. Сотрудник вражеского радиоголоса. Узнай об этом наша декан Валентина Иосифовна Козлова, она бы из могилы выскочила, чтобы удушить тебя собственными руками. Помнишь дорогую и ненаглядную? Разве могла она, правоверная коммунистка, выпустить тебя, чистокровного еврея, из института с красным дипломом? Да ещё после той скандальной истории, когда ты, отдыхая летом в палатке, вывесил на ней американский флажок, а кто-то из бдительных прохожих сообщил «куда надо» и тебя замели как антисоветчика. Как же тебя песочили по возвращению в институт! Чуть было не отчислили за отсутствие патриотизма. Вот почему на выпускном экзамене по немецкому она задала тебе завальный вопрос о политических партиях в Германской Демократической Республике (увы, почившей нынче в бозе). Прости, Григорий, если можешь, идейную до агрессии коммунистку, жертву тоталитаризма. Полагаю, что цвет диплома не повлиял на ход твоей карьеры.

Надеюсь, что из преподавателей ты помнишь не только Козлову. Наша всеми уважаемая и искренне любимая О.С. Одинокова, научившая нас грамматике, жива, но не совсем здорова. Её почти согнул артрит, из дома не выходит, по квартире передвигается с трудом. А как она летала по коридорам института! Я живу недалеко от неё, иногда навещаю. Дай ей Бог здоровья, но уже невозможно не видеть её скорый уход.

Алла Геннадьевна, преподававшая нам стилистику и писавшая пьесы по-английски, в прекрасной форме. Она ведь не намного старше нас, женщина в самом соку. Умная, стройная, красивая и … мы удивлялись… почему-то незамужняя. Такой женщине найти достойного спутника жизни было непросто. Возможно, с запозданием, но она нашла. Я их видел вместе, посещая О.С. Плотненький лысый, но не старый мужичок. Технарь из НИИ. С юмором и отлично поставленной речью. Алла рядом с ним вся сияла. Потом я с удивлением узнал, что он неожиданно скончался. Инсульт. Представляю горе Аллы. Это человек-максималист, с сильными открытыми чувствами. Я давал ей почитать некоторые свои литературные писульки. Её мнение прозвучало для меня как приговор. Она мне сказала, что я пишу чернуху. Что ж, это её личное суждение.

Недавно я нечаянно встретил её в городе. Вечно молодая Алла начала стареть…

Наш профессор Мария Ивановна Чиркова, преподаватель теоретической грамматики, автор заумно дебильных теорий, сильно пополнела. Да, говорила она по-английски как королева Великобритании, но преподавала абсолютную нелепицу, высосанную из пальца.

В период квазидемократии и расцветшей коррупции она была поймана на взятке. За соответствующую мзду помогала поступить в институт детям нужных (и состоятельных) товарищей. Судить её не стали, но из института турнули. Ушла преподавать дебилизм в политехнический, где она по-прежнему прекрасно говорит, слушая саму себя.

Борька Скоробогатов стал деканом. Чудо из чудес! Для меня декан – это наш Георгий Аркадьевич Башмаков, выпускник Сорбонны. Он даже со студентами не позволял себе разговаривать сидя. И по-русски говорил как бы с лёгким французским акцентом. Я с ним нечаянно подружился после окончания института. Неоднократно после занятий возвращался с ним в Заречье в трамвае. Путь долгий. Было о чём поговорить. Он умер несколько лет назад. А Борька для меня – малый, с которым я в колхозе водку пил. И в языке он, кажется, силён не был. Помню, выскочил он однажды из аудитории красный как рак. Экзамен на трояк сдал. Тем не менее, он как-то за профессора Рабиновича зацепился, в Англию на курсы слетал, получил кресло декана. Или, может, я что-то не так воспринимаю? Не боги горшки обжигают?

Володя Воробьёв пошёл по административной линии. И правильно сделал. У него была редкая неспособность к иностранным языкам. На занятиях мне вести с ним диалоги было мукой адовой. Кашляет, заикается, чихает, пару слов по-английски связать не может. Но администратор из него получился отменный. Чиновник, но парень честный. Заведует кадрами в местном доме правительства. Я как оказался безработным, к нему подался. Он мне честно сказал, что рад бы помочь, но мест нет. Помню как он защищал тебя от Козловой из-за того инцидента с американским флагом. Дрался как лев.

Колька Деревянко (подпольная кличка Мистер Дерево) защитился, получил степень кандидата филологических наук. Тема – американская драматургия двадцатого века. Защищался по-русски. По-английски он говорить так и не научился. Возглавил кафедру английского языка в юридическом институте. Но, видно, доцентское жалование его не устраивало. Уехал на заработки в Сибирь, где нанялся переводчиком в российско-американской нефтяной компании. В гробу он видал американских драматургов. Деньги заработал приличные. Купил квартиру.

Про судьбу Жени Ветрова знаю мало. Это не талант, а талантище, Богом поцелованный. Английским владел великолепно. Не представляю, как с ним управлялись наши преподаватели на занятиях. Ведь он говорил по-английски лучше, чем многие из них. Ездил переводчиком куда-то в Африку. Но это не его уровень. Такому место – в МИДе или ООН. Слышал, что он создал фирму по торговле запчастями для иномарок. Английский забросил. Жаль, конечно. Пропал талант.

Что касается меня, то здесь всё просто и без затей. Как и ты, я после института уехал работать в сельскую школу, далеко от цивилизации. Грязь, свиньи, пьянки. Потом ушёл в армию надеясь попасть служить в ГДР (я ведь немецкий знал тогда прилично). Не попал. Демобилизация. Женитьба (неудачная). Контракт на работу с англичанами. После трёх лет ежедневного общения с ними English стал практически моим вторым родным языком. Потом меня с работы выгнали. Кто, за что и как – уточнять не стану. Эта тема не для письма. Ты человек знающий, жизнью тёртый, можешь представить, кто и почему провёл эту спецоперацию. Вчера я пил виски с начальством в высоких кабинетах, а сегодня перебираю гнилую картошку на овощном складе. Berufsverbot как говорят немцы. Плюс невыездной. Очень советское явление.

Напряг я тут мозговые извилины. Стал переводить с польского и испанского. Скучно. Выучил японский, стал переводить с него. Обвинили в шпионаже в пользу Японии. Хорошо, что не заподозрили в рытье туннеля от Рязани до Киото.

Перестройку и либерализацию встретил с воодушевлением. В свите начальства вновь полетел в загранкомандировки. Мало в Европу, всё более в Азию и Африку.

На текущий момент прозябаю в качестве переводчика в одной экспортно-импортной компании. Перевожу упаковочные листы и инструкции к утюгам и сковородкам. Работа скучная, это как художнику забор красить. Но деньги как-то зарабатывать надо. С глубоким прискорбием наблюдаю, как коллеги измываются над английским языком. Если бы ты только видел шедевры их переводов! У тебя бы остекленели глаза...

Я, кстати, слышал тебя  в деле. Переводил ты и первых, и вторых лиц государства. Неплохо, но впечатлён я не был. Похоже, что устный перевод – не твоя стезя, несмотря на проживание в стране языка. Недавно видел твою книгу по истории рок-музыки в Советском Союзе. Написано отличным языком, но кому это интересно кроме тебя? Извини, но ценность сего опуса не больше чем монографии Ботвинника «Роль слона на ферзевом фланге в сицилианской защите».  А с твоим незаурядным жизненным опытом и вкусом к слову ты мог бы написать уникальную книжку. Однако предполагаю, что писать чепуху ты не захотел бы, а писать не чепуху и честно ты остерегаешься. В Сети видел не раз твои интервью с видными деятелями литературы и искусства. Не могу не отметить твою эрудицию и умелый подход к любому собеседнику.

А из Лондона ты собираешься уезжать? Странно. Я где-то слышал, что человек, уставший от Лондона – устал от жизни. Надоели лондонские туманы, темнокожие британцы, дороговизна жизни и нехватка солнечного света? Говоришь, в Канны тебя потянуло, на юг Франции? Погреть стареющие косточки? Да, интересный у тебя жизненный маршрут получился. Из захолустного украинского посёлка в провинциальный российской город, оттуда учительство в деревеньке архангельской губернии, затем служба на ядерном полигоне на Новой Земле среди белых медведей, потом Питер с богемными тусовками, передавший эстафету Лондону. Транзитом проехал практически все европейские столицы. Этапы большого пути, который не смогла заблокировать даже сама Валентина Иосифовна Козлова? Теперь решил осесть на Лазурном Берегу Европы? Куда ещё тебя заведут поиски еврейского счастья?

А я, как говорится, где родился, там и сгодился. Живу всё в том же городе. Проезжая на велосипеде мимо родной Alma Mater (здание оштукатурили и покрасили), вспоминаю нашу студенческую юность, однокашников, первые свидания с девушками и нашу последнюю встречу в ресторане «Дедушкин кабачок». Теперь мы знаем, что нас ждало впереди.

Будешь в нашем городе – заходи. Знаю, что это маловероятно, поскольку, сменив местожительства и гражданство, ты теперь иностранец.

Бывай здоров и всего хорошего,
твой однокашник С.Е.